Моника сама отказалась от встреч с Филом, но будь она проклята, если скажет об этом Стэну, а то возомнит, что заставил-таки подчиниться его воле.

Даже, несмотря на женитьбу, ты собираешься с ним по-прежнему видеться?

Я тебе сообщу, когда приму окончательное решение.

Наверное, придется помочь тебе решить это уравнение с одним неизвестным.

С веранды вела еще одна лестница — прямо на лужайку перед домом. Моника быстро спустилась вниз, но Стэн перепрыгнул через балюстраду и очутился перед ней на дорожке.

Спешишь получить еще один урок?— прогрохотал он.

В висках у девушки застучало, голова налилась свинцом.

Спешу отправиться в постель.— Монику трясло от негодования.

Увидев, как хищно сверкнули его глаза, она поняла, что невольно подвергла себя новым испытаниям.

Наши желания совпадают, дорогая.— Прежде чем Моника успела хоть что-нибудь сообразить, Стэн обнял ее, подхватил под коленки и поднял. Девушка не в силах была произнести ни слова и обрела голос только тогда, когда они уже были на полпути к дому.

Отпусти меня. Что подумают Фил и Памела, если мы исчезнем, даже не попрощавшись?

Я им сказал, что провожу тебя домой и уложу в постельку.

Самым горячим желанием Моники было оказаться с ним в постели, но не таким варварским путем. Своими аршинными шагами он стремительно приближался к дому.

Ты же не хочешь меня,— самолюбиво отбивалась девушка.

Ошибаешься. Я давно безумно хочу тебя и знаю, что ты жаждешь отдаться мне.

Откуда такая уверенность, особенно после ночей, проведенных с несравненной Элси?

Не забывай, что я от природы хороший психолог. Весь вечер у Крамеров тебя снедало то сокровенное, к чему стремится плоть.

Стэн по-прежнему уверен, что она все еще тоскует по Филу. Ему хочется заглушить ее тоску по Крамеру. Волна вспыхнувшего гнева захлестнула Монику; она, как дикий зверек, стала извиваться в сильных мужских руках, пытаясь вырваться и убежать.

Оставь меня! Умоляю, оставь!

У двери, ведущей в кабинет, Стэн остановился. Опустив Монику, он притянул ее к себе и зажал рот отчаянно-долгим, ненасытным поцелуем. Опять, как случалось не один раз, все поплыло у нее перед глазами.

Почему ты не оставишь меня в покое? — вымолвила она, задыхаясь.

Господи, я пытался. Но укротить страсть выше моих сил.

Верная себе, Моника вновь перевернула все с ног на голову. Стэн преследует ее, чтобы доказать свою власть над ней. Его взбесило, что она оставила за собою право решать, встречаться ли ей с Филом. Эта мысль, особенно задела. Господи, ну почему Стэн не может просто любить ее, без всяких условий?!

А если все беды заключаются в том, что таких, как она, слишком трудно полюбить? Ее бросила собственная мать. Даже Фил признался, что манипулировал ею, боясь связывать свою судьбу с Памелой.

Что за проклятие висит надо мной? Неужели мое настоящее и будущее подвластно року?— недоумевала Моника.— Наверное, у меня на роду написано, чтобы со мной жестоко обращались. Может быть, я не достойна любви? Слишком требовательна к жизни?

Стэн запрокинул златокудрую голову девушки, и его завораживающий взгляд погрузился в голубой омут ее страдающих глаз.

Не понимаешь, почему?— прошептал он.— Ты вызываешь у меня непреодолимое желание первородного греха. Я совершенно бессилен перед тобой.- Воспаленное воображение Моники искажало происходящее. Значит, она искушает и этого муж чину?

Что-то умерло в ее душе, когда ей стало ясно, что Стэн видит в ней соблазнительницу, которую нельзя оставить наедине с Филом. Несмотря на весь этот бред, девушка отчаянно жаждала тепло ты рук Кэмпа, огня его поцелуев. Когда она вернется в Перт, воспоминания о ласках Стэна — самое прекрасное, что у нее останется.

В полном смятении Моника, не владея собой, обвила руками шею любимого, шевеля пальцами густые завитки его волос на затылке.

Он приник к ее губам, и девушка не могла больше противиться. Его руки проникли под вырез блузки, опалив прикосновением нежные холмики грудей. Она испытывала острое наслаждение, смешанное с болью и печалью, вызванной предчувствием неизбежной разлуки.

Моника понимала: пора остановить Стэна. Но она слишком дорожила им, чтобы отказать себе в счастье отдаться ему. Что бы он ни думал о ней, она обречена любить его до конца своих дней. Хоть одно отрадно: она готова доказать своей непорочностью то, в чем не в силах убедить словами.

И все же, когда Стэн вновь подхватил ее на руки и понес в кабинет, Монику опять охватил панический страх. С фотографий, висевших в комнате, за ними наблюдали глаза Лил. Быть может, супруги Кэмп и здесь предавались любви? Не великий ли грех совершает она, Моника?

Девушка не успела поделиться со Стэном своими сомнениями. Он бережно опустил ее на кушетку; из окна повеял солоноватый ветерок с океана.

Монике казалось, что она вот-вот утонет в пучине страстных неизведанных чувств. Она приникла к Стэну, ища у него защиту от самой себя. Ее прикосновение смело все, что еще как-то сдерживало Стэна: он мгновенно сорвал с себя одежду, потом хотел снять с Моники блузку; она стыдливо скрестила руки на груди.

Грех прятать такую красоту,— укоризненно прошептал он. Стэн разнял ее руки, спустил с плеча единственную бретельку и склонился к девичьей груди. Сознание Моники затуманилось. Она испытывала блаженство, о котором не переставала мечтать с их первой встречи.

Как ни противилась она еще вчера домогательствам Стэна, сейчас смирилась с тем, что неминуемо должно было произойти. В самый последний миг перед ее мысленным взором пронеслась их жизнь.

Щеки Моники были мокры от слез счастья и благодарности. Стэн благоговейно вытер их.

Уже жалеешь себя?

Крепко зажмурившись, она покачала головой. Как можно сожалеть о мгновении нынешнего счастья, которого жаждала всей душой?

Моника с усилием открыла глаза. Свет лампы отражался на загорелой блестящей коже Стэна. Он опустился на колени перед ее трепещущим обнаженным телом, принадлежащим ему... Моника застеснялась как девчонка. С ней происходило нечто непостижимое. Никогда она не чувствовала себя столь восхитительно раскованной, не подозревала, что способна так самозабвенно отвечать на его ласки. Вера в его любовь росла в ней, иначе как объяснить желание отдаться ему с такой откровенной страстью.

О, Стэн!

Приглушенно вскрикнув, Моника ощутила в своем заповедном лоне мужскую плоть и унеслась туда, где не было больше места для сомнений, в царство неземного наслаждения...

В ее сознании всплыли пророческие слова Кэмпа: «Когда это случится...» Вот и случилось. И только тут она поняла, что совершила. Боже, отдалась Стэну, не оказав ни малейшего сопротивления, подтвердив все то, в чем он ее обвинял. Распутница! Как она осмелится теперь посмотреть ему в глаза при холодном беспощадном свете дня?

Монику опять начали терзать сомнения, а он продолжал целовать ее долгими ненасытными поцелуями. Она изнывала от желания ответить с той же страстью, но не могла уйти от горькой правды: он не любит ее и никогда не полюбит, пока между ними стоит тень его покойной жены.

Стэн почувствовал ее отчуждение:

Что-нибудь случилось?

За всю свою жизнь она не чувствовала себя счастливее. Но признаться в этом не решалась, потому что не вынесла бы его издевок, боялась услышать знакомые суждения: такие женщины принимают как должное интимную связь с мужчиной. Для них это очередное развлечение, вроде вкусного десерта, им неведомы возвышенные чувства. Казалось, она вот-вот разрыдается.

Да нет, со мной все в порядке.— Разве это ее голос, такой бесцветный, равнодушный.

Не полагаясь на свою выдержку, Моника схватила смятую одежду, выскочила из кабинета, с шумом захлопнув дверь, и заперлась у себя в комнате.

Она кое-как побросала вещи в чемодан и присела в раздумье. Нет, Стэн не поднимется к ней. А чего от него ждать? Извинения? Он уверен, что осчастливил ее, и не подозревает, сколько новых ран нанес, и ни одна из них не имеет никакого отношения к Филу Крамеру.

Рано утром Моника дотащила свой чемодан до причала. Обычно катер Джоша отправлялся на материк позже, но лучше переждать здесь, чем в доме Кэмпа.

Она смотрела, как готовится к отплытию Джош в самом конце причала. Ее чемодан он уже забрал. Кажется, пора отправляться. Еле передвигая ноги, путешественница прошла к катеру. Когда он отошел от берега, Моника забралась в кубрик, чтобы не видеть, как постепенно исчезает остров. Только спустя какое-то время она вышла на крохотную палубу.

Я все думал, когда же ты появишься?— раздался знакомый голос, который она не надеялась услышать больше никогда.

Колени у Моники подогнулись, и она вцепилась в поручни, изумленно глядя на Стэна в широкополой шляпе Джоша. Он с невозмутимым видом восседал за штурвалом.

Ты!— взвилась Моника.— Не удовольствовался тем, что сотворил со мной вчера ночью?

Я позаботился, чтобы не было детей,— последовал простодушный ответ соблазнителя.

Не сомневаюсь. Тебе была нужна лишь мимолетная связь, ни к чему не обязывающая, так ведь?

Стэн холодно посмотрел на Монику.

А разве я мог надеяться на большее?

Только не со мной.— Гордость не позволяла Монике сказать правду.

Даже если я сделаю тебе предложение, ты не вернешься со мной на остров?

Это что, новый эксперимент, вроде пресловутой помолвки?— пронеслось в сознании Моники.

Поскольку это утопия, а еще хуже — злая шутка, я не снизойду до ответа.

Тебя обидел мой вопрос? А я говорю вполне серьезно.

Монике казалось, что она грезит.

Обидеть может только тот, кто любит, а мы оба знаем, что этого чувства нет между нами.

Тогда, наверно, я тебя ужасно люблю, поэтому мне чертовски обидно... и больно.

Моника подняла на Кэмпа свои ясные глаза.

Больно? Коришь себя за то, что предал память о Лил?

При чем тут Лил? Мне нужна ты, моя милая. Вчера ночью я не просто овладел тобой, мною овладела горячая любовь к тебе. Но есть один не делающий мне чести нюанс. Признаюсь, я воспользовался тем, что ты расстроилась из-за Фила...

Моника взглянула на него с сожалением и перевела взгляд вдаль.

Неужели ты думаешь, что я отдалась тебе из-за его женитьбы?

Разве нет?

Боже мой, нет. Я...— Она сжала губы, ибо признание так и рвалось из ее сердца.

Продолжай, продолжай. А хочешь, скажу за нас обоих? Я люблю тебя. Никогда не представлял, что можно так безоглядно любить женщину. Если бы ты не убежала, я признался бы тебе еще вчера.

Мне было стыдно за свое нескромное поведение, Стэн,— еле слышно прошептала Моника.— Я думала, что ты окончательно убедился в моей склонности соблазнять мужчин.

Стэн чертыхнулся.

Никогда не стыдись того, чем наградили не беса. Никогда. Вчера подтвердились лишь мои опасения: я отпугнул тебя своим неистовым порывом.

Я убежала потому, что поняла: предаваясь любви, мы не любили друг друга. Почувствовала себя униженной.

—В этом недоразумении виноват твой покорный слуга,— покаялся Стэн.— Я так долго внушал себе, мучаясь от глупой ревности, что ты бессовестная авантюристка. Вот и заразил этой бредовой мыслью и тебя. - В душе Моники затеплилась надежда.

Что же тебя заставило изменить свое мнение?

Один твой отчаянный поступок: ты бросилась в погоню за Джеральдом, не думая о себе.

Любой человек так бы поступил.

Но Элси, например, не способна на самоотверженный шаг. А ты даже не колебалась, рискуя жизнью. А вчера ночью, когда Фил предложил тебе издать твою книгу, ты отказалась и отправила его к Памеле с поджатым хвостом.

Моника неодобрительно хмыкнула.

Так ты все слышал?

Каждое слово, хотя ты из гордости опять солгала мне, сказав, что обдумываешь его проект.

И не собиралась,— возразила она.

Почему же ты не сказала мне правду?

Потому что боялась выдать свои истинные чувства.

Стэн остановил двигатель, подошел к Монике и, взяв за руку, усадил рядом со своим местом у штурвала. Близость Кэмпа опьяняла, ее сердце билось с неимоверной частотой, дыхание перехватывало.

Не пойму, почему же ты боялась признания?

Боялась, что ты не любишь меня.— Она закрыла лицо руками.— Думала, что твое сердце все еще принадлежит Лил.

Лицо Стэна исказилось, как от острой боли.

Лил, еще задолго до своей смерти убила во мне даже подобие чувства. Нас сблизила недолгая страсть, вспыхнувшая на Филиппинах. Она забеременела Джеральдом, поэтому мы поженились, и я привез ее на остров.

Что же произошло потом?— взволнованно спросила Моника.

Сначала ей все нравилось — моя работа, мое общество. Но она скучала без развлечений. Когда я уезжал, Лил жила по-своему. Она привыкла, чтобы вокруг нее была толпа поклонников, желательно молодых.

И ты думал, что я сделана из того же теста, да?

Когда я увидел тебя с Филом, не сомневался, что ты — соблазнительница. А твоя восторженная любовь к природе могла оказаться обманчивой, как и у Лил. Я все ждал, когда ты снимешь маску, но ты скрывала свое истинное лицо до последнего.

Ты ожидал иного,— еле промолвила Моника. Голос у нее срывался от нежности.— О, Стэн!

Теперь ей многое стало понятно. Легкомыслие Лил, ее неспособность быть преданной женой разочаровали Кэмпа. Он разуверился в искренней женской любви, стал мнительным, циничным. Неудивительно, что так неприязненно воспринял ее, по сути, деловые отношения с Филом, выглядевшие как пошлый флирт. Они болезненно напоминали Стэну о вероломстве Лил.

Ас Элси Лэмберт? Какая роль отводилась ей?

Ты видела, как я входил к ней в каюту?— Моника кивнула.— Мне показалось, я заметил тебя на палубе, но ты мгновенно исчезла. Если бы ты хоть на секунду задержалась, то заметила бы: я тотчас вышел из каюты Элси. Возможно, я грешен, но оголтелым ловеласом никогда не был.

Вряд ли я с тобой во всем соглашусь, но продолжай свою исповедь.

Элси понадобился один чемодан из тех, которые она поставила ко мне. Я принес ей этот чемодан и увидел настоящий стриптиз: манекенщица разлеглась на постели, в эффектной позе, голышом.