– Сейчас кризис, вы же знаете!

Голос агента в службе занятости был резким и нетерпеливым, и Софи знала, почему: она оставила очень хорошую работу в магазине по непонятной причине – поездка за город вряд ли была достаточно веским основанием – и теперь пришла сюда в поисках нового места.

– Я готова взяться за любую работу, – низким голосом произнесла Софи.

Железный занавес опустился вокруг ее воспоминаний, блокируя их, хотя это и было неимоверно трудно.

«Сосредоточься! – велела она себе. – Сосредоточься на том, что действительно важно сейчас, – на получении работы. Любой».

Женщина из службы занятости просматривала список имеющихся вакансий.

– Очень мало подходящих мест, – неодобрительно заметила она. – Если бы вы умели быстро печатать, можно было бы что-то подобрать, но у вас, к сожалению, нет никаких профессиональных навыков.

Софи прекрасно знала это – как и то, что у нее не было ни времени, ни средств, чтобы приобрести необходимые умения. Все свое время она посвящала работе за любую плату.

Женщина откинулась на спинку стула, потерпев поражение.

– Вам придется прийти завтра, возможно, появятся новые вакансии. Сейчас в нашей базе остались лишь запросы из баров, но вы не хотите такую работу.

Софи действительно искала что-то другое. Она однажды уже пробовала работать в баре, но не смогла вынести неизбежные в подобных местах сексуальные домогательства. С тех пор она старалась работать в магазинах. Но сейчас Софи не могла брезговать никаким занятием, тем более после ее работы в эскорт-службе...

Она могла сколько угодно закрывать глаза на настоящую природу подобной деятельности, и все же Никос был абсолютно прав.

Решившись, Софи вновь взглянула на женщину:

– Что там насчет работы в баре?

Десять минут спустя она вышла на улицу. Пыль и грязь Лондона вызывали отвращение после отдыха в загородном доме. Но это была лишь меньшая из ее проблем. Самым важным вопросом для нее сейчас были деньги. Даже если ее примут на работу в бар, то почасовая оплата – а ничего другого ждать не приходилось – будет мизерной. Софи в уме подсчитала итоговую сумму и тут же почувствовала укол страха.

Она уныло поплелась по тротуару. Мышцы ее все еще болели после долгого пешего пути, который она проделала вчера. Сначала пять миль по подъездной аллее, потом еще две мили по главной дороге, и она наконец оказалась в какой-то деревеньке. Там Софи узнала, что до железнодорожной станции можно добраться лишь на такси, на которое у нее не было денег. Она даже оставила все свои вещи в особняке, взяв с собой лишь сумочку, поскольку очень боялась разбудить Никоса. Боялась, что если задержится там хоть на минуту, то ее нервы не выдержат и она не сделает того, на что решилась...

Но она все-таки осуществила свой план! И это самое главное! Больше ничего, больше ничего...

Отчаяние закралось в сердце Софи. Она пыталась побороть его, но оно окутало ее непроницаемым покровом.

«Я должна идти, – лихорадочно думала она, – вот на чем мне надо сконцентрироваться. Кроме того, я не буду думать о том, что произошло с Никосом! Потому что... потому что...»

Боже, если она сейчас начнет вспоминать о том, что произошло, то просто упадет на бордюр и будет плакать до тех пор, пока не превратится в пыль и ветер не унесет ее в забвение.

«Это было лишь помрачение ума, реалистичный сон – вот и все, – убеждала себя Софи. – Так я и должна думать. Как будто мне это приснилось. Потому что так и было. Просто сон. Нереальный, словно я выдумала его».

Но как бы Софи ни старалась уверить себя, тело ее знало лучше. Оно просто кричало о том, что та чудесная, незабываемая ночь была реальна.

Она помнила каждую изысканную ласку, каждое прикосновение его губ, чувства, которые Никос в ней пробудил, когда они нежно, страстно занимались любовью...

Софи, спотыкаясь, направилась дальше. В ее голове роились мысли, от которых она хотела избавиться, но не могла, ибо они все равно возвращались, как и боль в ее истерзанном, разбитом сердце.

Как может сердце разбиться дважды?

Неужели недостаточно было пройти через эти муки один раз? В глубине души Софи знала, что избавиться от своих чувств не сможет никогда. Никос опять вошел в ее жизнь, и вновь принес ей мучения.

Если бы только мы с ним не встретились!

Но все же...

По какой бы причине Никос ни вернулся, она должна быть рада тому, что он это сделал! Потому что в этот раз в ее памяти останется не жгучее унижение и пылающий стыд, разрывающий ей душу, а то, чем она сможет дорожить всю жизнь, – дар, который она будет холить и лелеять, а не отвергать с отвращением и ненавистью.

Вот как я должна считать! Это даст мне сил.

Ибо иного выбора, кроме как продолжать жалкую борьбу, у Софи не было.

Склонив голову, она устало шла по улице.

– Сэр, мы нашли ее.

В тот же миг Никос напрягся.

– Где? – рявкнул он в трубку.

Сотрудник службы безопасности назвал адрес. Никос позвонил шоферу и приказал ему подъехать к главному входу, передавая ему адрес, по которому он собирался ехать. Затем, попросив секретаря отменить все намеченные на сегодня встречи, Никос выскочил из офиса корпорации «Казандрос». Выражение его лица было мрачным.

Настроение же еще хуже.

Наконец-то его добыча попалась. Уже сутки смешавшиеся в одно целое жгучие чувства мучили его, мешая что-то предпринимать, поглощали его, превращали в ничто – с того самого момента, как Никос обнаружил, что Софи исчезла – не только из его постели, но и из особняка.

Ему понадобился целый час лихорадочных поисков, чтобы осознать, что она не упала с лестницы и не провалилась сквозь гнилые доски пола, а ушла – бросила его, оставив в доме все свои вещи.

Почему? Этот вопрос по-прежнему мучил Никоса, хотя он уже не пытался найти ответ. Ее действия были просто необъяснимы – и непростительны.

В какие игры она играет?

Злость всколыхнулась в нем. Когда Никос сел в автомобиль и приказал шоферу ехать по указанному адресу, выражение его лица превратилось в непроницаемую маску. Он был дураком. Полным дураком.

Как и в первый раз.

Софи Грантон снова разбила его сердце на мелкие кусочки. Лицо Никоса еще больше помрачнело. Теперь он обязательно найдет ее – найдет и вытрясет из нее ответы!

«Черт бы ее побрал за то, что она снова со мной сделала! – яростно думал он. – Сначала вознесла меня на небеса, а потом сбросила в ад!»

Дорога заняла больше времени, чем ожидал Никос. От роскошного офиса корпорации «Казандрос» автомобиль направился на северо-запад, но не в один из благоустроенных районов, с которыми у него ассоциировалось имя Софи Грантон. С другой стороны, сейчас Софи уже давно перестала быть принцессой, жившей неподалеку от Голландского парка. Когда машина свернула на бедные, неопрятные улицы, Никос выглянул в окно, нахмурившись. Это был не только дешевый, но и заброшенный район!

Мобильный телефон зазвонил снова.

– Да? – отрывисто сказал Никос.

– Объект сейчас идет по улице, на которой проживает, – сообщил голос на другом конце телефонной линии.

– Держите ее под наблюдением, – ответил Никос, прежде чем уточнить направление для шофера.

Он еще сильнее нахмурился, осматривая район.

Через некоторое время он заметил Софи Грантон, которая медленно брела по тротуару немного впереди машины. Что-то в ее походке причинило Никосу острую боль. Он уже видел ее такой однажды.

Софи казалась такой слабой. Измученной. Сломленной.

На долю секунды Никос пережил всплеск мучительной боли, быстро сменившейся другим, более сильным чувством.

– Останови машину!

Водителю не нужно было повторять дважды. Никос выскочил из автомобиля и быстрым шагом направился к Софи.

Он схватил ее за плечи и резко развернул лицом к себе. Она вскрикнула, лицо ее исказил страх. Но потом она узнала его. И побледнела еще больше.

– Никос, – запинаясь, прошептала она.

– Да, Никос! – прорычал он. – И теперь ты, наконец, можешь мне объяснить, в какие игры играешь!

Выражение ее лица стало непроницаемым. На миг Никос ощутил, как его охватывает слепая, безрассудная ярость, но потом внезапно понял, что Софи не специально отгораживается от него, она просто не способна сейчас дать ответы на его вопросы. У нее был такой же измученный вид, как и в тот вечер, когда он подобрал ее на улице после той вечеринки, промокшую и замерзшую.

Никос слегка ослабил хватку. Ему нужно было поговорить с ней, получить ответы. Но не здесь, не на улице.

– Где ты живешь, Софи? – Он обвел взглядом окружающие их дома: конечно, она не может жить здесь? Хотя официально этот район не называли трущобами, но он был убогим и вонючим, с разбросанным повсюду мусором, граффити на стенах...

Софи указала на здание в нескольких ярдах от них, нижний этаж которого занимал магазин.

– Ты живешь там? – В голосе Никоса отчетливо прозвучало потрясение. Что, черт возьми, происходит? Почему она живет в такой помойке?

Ну, на эти вопросы вскоре тоже будут получены ответы. Сегодня наконец он узнает все, что его интересует.

Никос велел водителю кружить по округе до тех пор, пока его не вызовут. Машина уехала, и он снова перевел взгляд на Софи. Его рука все еще крепко сжимала ее плечо.

Hикосу показалось, что он чувствует, как Софи дрожит.

Он проводил ее до дома, подождал, пока она трясущимися руками достанет ключ и отопрет дверь. Зайдя внутрь, Никос был до глубины души поражен ударившим в нос запахом грязи, гниения и немытых тел. В доме не было прихожей или холла, только лестница, ведущая на верхний этаж, где располагались квартиры.

– Сюда, – тихо произнесла Софи.

За дверью оказалась лишь одна комнатка, и, когда Никос переступил ее порог, он понял, что с Софи произошло что-то очень нехорошее с тех пор, как они расстались четыре года назад. Крошечная квартирка представляла собой одну спальню, половину которой занимала узкая кровать, напротив которой в небольшой нише располагалась раковина, крошечный холодильник, встроенный шкафчик и маленькая портативная плита. Пол был застелен обшарпанным линолеумом, а окно выходило на заваленный мусором задний двор. Единственным достоинством этой комнаты было то, что здесь было убрано и пахло чистящими средствами.

– Ты живешь здесь...

Это был не вопрос и не утверждение, скорее, неуверенное выражение сомнений.

Софи положила сумку на кровать.

– Да, – коротко ответила она.

Софи казалась спокойной, хотя в ее лице и взгляде все еще сквозила некая отрешенность, замкнутость. Никос наблюдал за ней. Софи старательно отводила глаза. Никос немного помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем начать разговор.

– Ради бога, скажи мне, что происходит? – Он резко втянул в себя воздух. – Как ты можешь жить в этой дыре?

Софи моргнула, словно посчитала такой вопрос странным и неуместным.

– Это все, что я могу себе позволить.

Никос произнес что-то по-гречески.

– Но почему? Софи, твой отец был миллионером! Даже разорение не могло довести его до такого низкого уровня! Ему пришлось откладывать деньги, это верно. Он не мог стать нищим! Так объясни мне, почему ты живешь здесь?

Внезапно его глаза сузились.

– Ты порвала отношения с отцом? – подозрительно спросил он. – Может, он не одобряет твой образ жизни? Так? Это и вправду был первый раз, когда ты предоставляла мужчинам эскорт-услуги, или ты обманула меня? – Внезапная страшная мысль посетила его. – Ты принимаешь наркотики, Софи?

Никос внимательно смотрел на нее. Раньше ему и в голову не могла прийти подобная идея, но сейчас все было по-другому. Когда он обнимал Софи, то чувствовал, что она была худенькой, словно тростинка, – было ли это следствием приема наркотиков?

Говорила ли ему Софи, что ей необходимо погасить долги по кредитным картам, или это было лишь предположением, в которое Никос сразу же поверил? Неужели она действительно расплачивалась за наркотики?

Она едва уловимо покачала головой, и Никос вздохнул с облегчением. Но тут же на его лице отразилось непонимание. Так почему она остается в подобном месте?

– Твой отец знает, где ты живешь?

Казалось, этот вопрос заставил Софи вздрогнуть, однако она снова отрицательно покачала головой.

Что-то было не так. Никос интуитивно чувствовал это.

– Почему ты не сказала своему отцу, Софи? – тихо спросил он. – Он бы не хотел, чтобы ты жила в подобном месте! Твой отец мог бы помочь тебе встать на ноги! Возможно, ты считаешь, что в этом возрасте ты уже не должна финансово зависеть от него, но...

Странный звук, похожий на смех, вырвался из груди Софи, но Никос знал, что она не смеется. Она смотрела ему в глаза.

– У него нет денег, – странным тоном ответила она и крепко обхватила себя руками.

– Я не понимаю, – осторожно произнес Никос.

В ответ она истерически рассмеялась:

– Неужели? Скажи, ты, глава такой крупной компании, как «Казандрос», знаком с жаргоном, используемым в финансовой сфере? Говорит ли тебе что-нибудь термин «котельная»? – Голос Софи был злым и безжалостным.

Никос замер.

– Да, – только и ответил он.

Котельная – сленговое слово для обозначения таких мошеннических финансовых операций, против которых власти давно ведут безуспешную борьбу. Как только закрывается одна организация, на ее месте тотчас возникает другая, она тут же начинает зазывать инвесторов, уговаривая их вкладывать деньги в несуществующие проекты до тех пор, пока те не остаются полностью разоренными.

Никос удивленно нахмурил брови. Разумеется, такой опытный бизнесмен, как Эдвард Грантон, распознал бы мошенников. И держался бы от них подальше. Так каким образом тогда он оказался втянут в чужие грязные махинации?

Он оставил эти вопросы на потом, сейчас они не имели никакого значения. Лишь одно было важно. Он брезгливо осмотрел комнатку, и на него с новой силой накатило отвращение. Никос схватил Софи за локоть.

– Мы уходим отсюда, – сказал он.

На миг глаза Софи засияли, но потом снова потухли.

– Ты иди, Никос, – безжизненным голосом произнесла она.

Он хрипло рассмеялся:

– Я не оставлю тебя в этой помойке, Софи. Собирай вещи, мы уходим. – Он снова окинул взором полупустую комнату. – В любом случае их не должно быть много... – напряженно произнес Никос и пояснил: – Вещи, которые ты оставила в особняке, хранятся у меня.

– Я... Я приду и заберу их позже, – запинаясь, произнесла она.

– Они годятся только для мусорки, – резко заявил Никос.

– Но это все, что у меня есть. Пожалуйста, – нервно взмолилась Софи. – Пожалуйста, позволь мне забрать вещи, не выбрасывай их. Они мне еще понадобятся. И... – ее голос дрогнул, но она заставила себя продолжать, – меня здесь все устраивает. Правда. Я уже привыкла.

Софи еще раз вздохнула. Она хотела, чтобы он как можно быстрее ушел. Просто ушел. Она была на грани срыва, но не могла расплакаться перед Никосом. Видеть его снова, да еще в этой дыре, именующейся ее квартирой, было сущим мучением!

– Пожалуйста, уходи. Тебе нечего тут делать, – выдавила она. – Мне... мне еще надо кое-что сделать. Так что, пожалуйста, уходи. Прошу тебя.

– Что тебе надо сделать? – Он был неумолим.

– Не важно. Просто уйди, пожалуйста.

Никос видел, что причиняет ей мучения, она страдала, и силы ее были на исходе. Софи больше не могла сдерживаться, а у него было еще столько вопросов! Он смотрел на нее, такую хрупкую, что, казалось, легкий ветерок мог подхватить ее и унести прочь.

– Где твой отец, Софи? – сурово спросил Никос.

Она побледнела. Никос мучил ее, но ему было необходимо знать, где сейчас находится Эдвард Грантон, чтобы пойти и рассказать ему всю правду о его некогда любимой дочери!

Какой отец оставит своего ребенка жить в таких условиях?

– Он за границей, – поспешно отозвалась Софи.

– Где именно?

Она пожала плечами, отводя взгляд.

– Не важно где. Никос, послушай, тебе надо уйти, – натянуто произнесла Софи. – Мне... мне нужно кое-куда сходить.

Никос окинул ее внимательным взглядом: Софи привычно прятала свои чувства под непроницаемой маской. Чувства, которые разрывали ее душу на части...

Никос отступил на шаг:

– Ну что ж, хорошо. Я ухожу.

Он заметил, как Софи облегченно вздохнула, и понял, что поступает правильно. Его планы изменились. Он еще успеет узнать, почему Софи ушла от него в то утро.

Никос в последний раз взглянул на нее и, кивнув на прощание, вышел.