Софи яростно боролась с сорняками, как будто надеялась выдрать и неугодные мысли из своей головы, мысли о Никосе Казандросе! Боже, как близко, как опасно близко она была от того, чтобы позволить ему поцеловать себя...

Поцеловать!

Она почти позволила этому случиться! Почти поддалась Никосу! Ей едва хватило сил, чтобы заставить себя вырваться из его объятий и уйти! И слава богу, что она с этой задачей справилась...

Постепенно, работая в саду, Софи начала успокаиваться. Все в порядке. Она в безопасности. Никос не пошел за ней, он наконец-то оставил ее в покое. А когда она услышала гул мотора и поняла, что он уезжает, ей стало еще легче.

Софи устало поднялась и выпрямилась. Солнце было еще высоко, но в небольшом огороженном садике уже царила тень, отчего ей стало прохладно.

Она была одна, совсем одна. Никос уехал. Вдруг она ощутила мучительную пустоту, словно ей чего-то не хватало.

Мгновение Софи просто стояла посреди сада, а потом уныло поплелась в дом.

Она найдет, чем занять этот вечер, как и все предыдущие. Она постирает, примет душ, приготовит себе ужин, посмотрит телевизор – не важно что, – потом пойдет спать. И не будет думать о своем одиночестве и о пустых вечерах...

Нет, она не должна предаваться унынию! Ей ведь все здесь очень нравилось – до сегодняшнего дня! Она наслаждалась покоем, тишиной, красотой природы. Так почему же сейчас чувствует себя одинокой... не находящей покоя?

Такой опустошенной.

Такой покинутой.

Софи почувствовала, как пощипывает глаза. Она не будет плакать из-за чего-то недоступного, невозможного...

Тяжело вздохнув, Софи продолжила усердно отмывать руки от грязи, время от времени поглядывая на царапины, приобретенные во время работы в саду.

Он держал меня за руки, поглаживал их...

Нет! Софи наскоро вытерла ладони, однако замерла, услышав тревожный звук.

Приближающийся рев двигателя. Мысли окончательно смешались, и до того, как она сумела вернуть себе способность соображать, автомобиль остановился у черного входа. Софи услышала звук захлопывающейся двери, и вскоре Никос уже заходил на кухню.

Она замерла, а ее глупое сердце отбивало бешеный ритм.

– Я приехал, чтобы пригласить тебя на ужин, – объявил Никос.

Софи уставилась на него, не веря своим ушам:

– На ужин?

– Да. Я заказал столик в ресторане гостиницы, где остановился. Она не очень далеко, всего лишь в нескольких милях отсюда. – Никос говорил так спокойно и отстраненно, как будто приглашать ее на ужин являлось для него обычным делом.

Софи же была не в состоянии вымолвить ни слова. Она просто смотрела на Никоса и нервно сглатывала. Наконец ей удалось подобрать слова.

– Я не могу пойти на ужин с тобой, – произнесла она.

Это Никос! Он вернулся! Стоит сейчас прямо напротив нее и приглашает на ужин!

Он приподнял бровь.

– У тебя другие планы на вечер? – спросил он.

Софи густо покраснела:

– Нет, конечно. Но это не значит, что я могу просто...

– Почему нет? – прервал ее Никос. – В конце концов, ты жила на довольно скудном пайке уже несколько дней, и тебе наверняка хочется попробовать чего-то более изысканного!

– Меня здесь все полностью устраивает, – парировала она.

– Ну, в конце концов, ты же можешь разок нормально пообедать, правда? – сказал Никос, взглянув на ее костюм. – Тебе надо переодеться.

– У меня нет ничего подходящего, – ответила Софи, вспоминая роскошный гардероб, которым она когда-то владела.

– Это не имеет значения, – сообщил он. – В том ресторане нет никакого специального дресс-кода.

Это не тот ответ, который она хотела услышать.

– Никос, послушай, это... – начала Софи.

Сумасшествие, ей хотелось сказать. Безумие. Но слова застряли у нее в горле.

– Иди переоденься, – упрямо велел Никос. – И побыстрее, ведь я пообедал лишь одним сэндвичем!

В его голосе слышались шутливые нотки, и Софи отчаянно пыталась понять смысл происходящего. Почему он вернулся? Зачем пригласил ее на ужин? Это было необъяснимо.

И невыносимо.

Видимо, ей придется вытерпеть еще и этот вечер в компании Никоса Казандроса...

Софи послушно направилась вверх по лестнице в свою маленькую спальню.

А внизу Никос шумно вздохнул.

Правильно ли он поступил? Он не без труда отогнал сомнения, которые мучили его на протяжении всего пути сюда. Это было правильно. Он должен каким-то образом стать невосприимчивым к чарам Софи, чтобы она наконец перестала являться к нему в воспоминаниях и мечтах, чтобы он мог с ней общаться, ничего не чувствуя. Совсем ничего.

Никос слышал, как она ходит по комнате. Софи не заставила себя долго ждать – совсем скоро она уже спустилась вниз. Она не преувеличивала, сказав, что у нее нет подходящего наряда: блузка и юбка, которые она надела, были чистыми и аккуратными, но совершенно не подходили к вечернему выходу. Волосы Софи были просто собраны в низкий хвост, а на лице по-прежнему ни следа макияжа. Что ж, сказал себе Никос, даже хорошо, что она не слишком шикарно наряжена.

Цыганская широкая юбка, развевающаяся у ее ног во время нашей первой встречи... Персиковое платье, подчеркивающее каждый изгиб ее фигуры... Изумительный наряд цвета слоновой кости, в котором Софи была во время нашего первого свидания на концерте в Ковент-Гарден...

Воспоминания о ней промчались у него в голове, но усилием воли Никос подавил их. Они относились к далекому и незначительному прошлому.

Никос провел ее к машине и открыл перед ней дверь. Немного замешкавшись, Софи села в кресло и пристегнула ремень безопасности, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица.

Но под этой безучастной маской она отчаянно боролась со своими чувствами. Не думай... Не вспоминай. Это все, что она могла сказать самой себе.

Когда Никос завел автомобиль и тронулся с места, Софи почувствовала, что по мере того, как машина набирает скорость, ее все сильнее вжимает в мягкую спинку сиденья. Он вел, как всегда, со спокойной уверенностью, и мощный автомобиль покорно несся по дороге. Софи стала смотреть в окно, на пролетающие мимо леса и поля, на что угодно, лишь бы не обращать внимания на Никоса.

Спустя десять минут он съехал с главной дороги и остановился у входа в довольно опрятную гостиницу. И, судя по припаркованным во дворе машинам, она привлекала довольно респектабельных клиентов.

Они зашли внутрь, в украшенный по-старинному зал. Как всегда, Никос привлек всеобщее внимание, и вскоре метрдотель уже проводил их к столику у окна, которое выходило на аккуратно постриженную лужайку, ведущую к небольшой речушке.

Софи сидела на стуле, чувствуя, как неуместные чувства пытаются прорваться сквозь маску.

Ужинать с Никосом было мучительно сложно, казалось, что они разыгрывают ужасную, жестокую комедию, притворяясь парой...

Которой раньше были...

Нет! Ей надо прекратить это! Прямо сейчас! Она повторяла себе эти слова снова и снова.

«Просто положи салфетку на колени, – велела себе Софи. – Мило улыбнись официанту, просмотри меню, выбери что-нибудь, не важно что, потом отложи меню, возьми стакан воды, посмотри в окно на лужайку, на реку, на цветы. Посмотри на что угодно, но только не на Никоса... не смотри на Никоса»...

Но как она могла не смотреть на него? Не наслаждаться видом его прекрасного лица, каждая черточка, каждое выражение которого было ей когда-то знакомо?

Но не сейчас. И это Софи следует наконец запомнить.

Бесшумно вздохнув, она отвела взгляд от изучающего меню Никоса и вместо этого лениво потянулась за карточкой, которая лежала в центре стола, рядом со специями и букетом цветов. Там было напечатано название и адрес гостиницы. Оказалось, они находятся где-то в Гэмпшире, неподалеку от деревеньки, о которой Софи никогда не слышала. Ей не было особенно важно знать, куда Никос привез ее, поэтому, удовлетворив любопытство, она положила карточку обратно на стол.

– Софи?

Она подняла голову. Никос смотрел на нее, вопросительно приподняв одну бровь. Официант уже подошел к столику, готовый принять их заказ. Софи пробормотала названия пары блюд, затем Никос назвал свой выбор.

Он предпочел филе ягненка, что снова навеяло на Софи воспоминания. Это блюдо всегда было его любимым, и она помнила, как он часто рассказывал ей о традиционных греческих способах приготовления ягненка, о том, как мясо запекают на столь маленьком огне, что оно было очень нежным и само отходило от костей.

«Ты должна приехать в Грецию и увидеть все своими глазами», – сказал Никос тогда. И Софи была на седьмом небе от счастья, думая, что, раз он приглашал ее в свою страну, значит, непременно хочет воспользоваться возможностью и познакомить со своей семьей, представить ее как свою возлюбленную и будущую жену. О, пожалуйста, пусть это будет правдой! Она очень его любила...

Софи так и не поехала с ним в Грецию.

И больше не любила его.

Никос сам убил ее любовь к нему, а она простодушно вручила ему оружие для последнего удара. Вся ее жизнь разбилась на мелкие осколки.

Тяжесть и знакомая горечь навалились на Софи.

Никос протягивал меню, обратив свое внимание теперь на список вин и предоставляя выбор официанту. Затем взгляд Никоса снова остановился на Софи, которая тут же гордо вскинула голову. Она не отведет глаза. Зачем Никосу нужен этот фарс, она по-прежнему не представляла, но в любом случае она не потерпит еще одно поражение. Выражение его лица теперь было задумчивым, казалось, он прячет какие-то чувства в глубине своих темных глаз. Несмотря на решение оставаться невозмутимой, она нервно потянулась за своим стаканом с водой.

– Софи...

Ее рука замерла в воздухе.

– Да?

Казалось, Никос в чем-то сомневается, колеблется, но потом он все-таки взял себя в руки и продолжил:

– Софи, я пригласил тебя на ужин для того, чтобы провести черту под прошлым. Я не хочу, чтобы оно впредь вторгалось в мою жизнь. Ты, думаю, придерживаешься того же мнения. Итак, я хочу, чтобы этот вечер доказал, что, если вдруг наши дорожки еще когда-нибудь пересекутся, мы сможем обойтись без того, что чуть не произошло сегодня. – Никос глубоко вздохнул: – Надеюсь, теперь, когда твои долги оплачены, у тебя больше не будет проблем с финансами. Ты попала в довольно опасную ситуацию, но выбралась, и я уверен, у тебя хватит ума никогда не ввязываться в подобные дела снова. В любом случае я прочитал тебе достаточно лекций... – Он сменил тон на более дружелюбный. – Так давай сменим тему и поговорим о чем-нибудь другом.

Пока он говорил, Софи странно смотрела на него. Никос хотел поинтересоваться, в чем дело, но тут подошел официант с бутылкой вина. Когда бокалы были наполнены, Никос поднял свой и сделал глоток. Поставив его на стол, он обратился к своей спутнице:

– Так, значит, ты решила, что музыка все-таки не для тебя?

– Нет, – бесцветным голосом произнесла Софи.

Ее отступничество от того, что она некогда так любила, удивило Никоса. Но возможно, преданность Софи Грантон музыке была столь же неглубока, как и другие ее увлечения.

Он отогнал эти мрачные мысли. Сегодня пришло время думать о будущем, а не вспоминать прошлое.

Никос попробовал начать беседу снова:

– Чем ты занялась вместо музыки?

Софи подняла свой бокал. Кончики ее пальцев были совсем бледными.

– Ничем, – ответила она.

«Наш разговор похож на высасывание крови из камня», – подумал Никос.

А когда-то мы свободно болтали обо всем.

Наконец подали первое блюдо, чему он был несказанно рад. Но пару мгновений спустя он возобновил свои попытки разговорить Софи.

– Что значит «ничем»? – с улыбкой спросил Никос.

Софи взяла кусочек кальмара и положила его в рот, наслаждаясь вкусом. Еда отвлекала ее от постоянных вопросов Никоса.

– Я работаю, – ответила она.

Он удивленно поднял брови. Если она получала зарплату, то, очевидно, в своих тратах выходила за ее рамки, ибо умудрилась накопить такие внушительные долги, что ей пришлось подрабатывать в эскорт-агенстве.

– Где? – полюбопытствовал Никос.

– В обувном магазине. – Это была правда – ну, по крайней мере, до того момента, как ее привезли сюда, не дав объясниться с начальством. Софи сомневалась, что ее примут назад в магазин, а это означало, что придется еще раз наведаться в службу занятости и попытаться найти хоть какую-нибудь работу, даже мало оплачиваемую. Пяти тысяч фунтов, которые одолжил ей Никос, хватит лишь на некоторое время.

На мгновение Софи почувствовала знакомый сковывающий сердце страх. Господи, как ей выдержать все это?

Я выживаю. День за днем. Неделя за неделей. Это все, что я могу делать, и должна продолжать. По грошам набирать нужную мне сумму.

– А, вот как, – пробормотал Никос. Теперь он все понял. Сейчас стало популярным работать в каких-нибудь бутиках, особенно в тех, чьи хозяева являются твоими друзьями. Это что-то вроде хобби, чтобы такие богатые дамочки, как Софи, могли интересно проводить время. – Должно быть, это очень полезно, если ты желаешь первой приобрести новые модные туфли, – заметил он.

Никос назвал пару имен дизайнеров, занимавшихся модной обувью, о которых никто никогда не слышал в маленьком дешевом магазинчике, где работала Софи с утра до позднего вечера, кроме двух драгоценных дней в неделю, когда она была предоставлена сама себе.

Мужчина заметил, что Софи снова замкнулась. Может быть, она просто не хочет говорить с ним о себе? Ну, тогда ладно, он не будет мучить ее личными вопросами.

Никос решил зайти с другой стороны:

– Хорошо, что ты ухаживаешь за огороженным садом, поскольку, как я думаю, восстановить сады будет так же сложно, как и дом. К счастью, я понимаю, что дизайн ландшафта восходит к Белледону, и это станет отправным пунктом в работе.

Софи выпила немного вина, чувствуя, как алкоголь проникает в ее организм и кружит голову.

– Белледон?

– Да, – кивнул Никос. – И хотя ты считаешь, что дом не годится для отеля, он все-таки подходит для этой роли. Особняк находится в пяти милях от шоссе из Хитроу и, когда его восстановят, будет привлекать туристов. Я уже сейчас вижу, что он станет одним из лучших деревенских отелей в Великобритании.

Никос продолжать говорить об особняке, и Софи была благодарна ему за то, что он прекратил этот невыносимый допрос о ее жизни. Пускай он болтает, а она будет наслаждаться великолепными блюдами. Будет глупо упустить такую возможность. Когда пришло время главного блюда, перед ними поставили тарелки с изысканным мясом ягненка.

– Очень вкусно, – одобрительно заметил Никос. – К счастью, огород принадлежит особняку, так что на кухню в ресторане моего будущего отеля основная часть продуктов будет поступать с собственных грядок. Тот небольшой садик, который ты обрабатывала, тоже внесет свой вклад. В идеале мне бы хотелось, чтобы вся пища была натуральной, хотя понадобится время, чтобы получить соответствующий сертификат. Но над этим еще предстоит поработать.

И Никос снова стал неспешно излагать ей свои планы, и, не заметив, как это произошло, Софи оказалась втянутой в разговор. Количество вина в ее бокале не уменьшалось, хотя она не видела, чтобы его доливали. Однако она уже ощущала, как алкоголь проникает в ее кровеносную систему, постепенно растворяя клубок напряженности, вызванный близостью Никоса. Пока он рассказывал Софи обо всех деталях будущей реставрации, она почувствовала настоящий интерес к этому делу и даже стала сама задавать интересующие ее вопросы, высказывать свое мнение.

Но все это было не настоящим, а лишь иллюзией, вызванной ощущением нереальности происходящего: ужина с Никосом, сидящим так близко, что она могла протянуть руку и коснуться его пальцев или рассматривать золотистые искорки в его глазах, когда он оживленно о чем-то рассказывал.

Никос хотел подвести черту под прошлым. Сначала это казалось невозможным, но сейчас Софи ощутила, как трансформировались ее эмоции, меняя и ее настроение. Прошлое не исчезло, просто теперь она вспоминала иные моменты той жизни: не те горькие, мучительные мгновения, которые оставили уродливые шрамы в душе, а приятные, милые эпизоды, вызванные к жизни сегодняшним вечером.

Сколько раз они сидели вот так вместе, легко и непринужденно общаясь на всевозможные темы?

Теперь она словно видела Никоса, каким он был в золотые дни их романа, вспоминала его острый ум, его смех, легкую улыбку...

Ведь Софи тогда была покорена не только его потрясающей внешностью, но и умением поддержать компанию, обсудить что-то...

Боль снова яростно обрушилась на нее. Как много она потеряла, когда Никос оставил ее! Какмного!

Но в противовес этому горькому ощущению в душе Софи зародилось сейчас иное чувство, хрупкое и прекрасное, словно драгоценный камень в тонкой оправе. И каким бы быстротечным и иллюзорным ни был сегодняшний вечер, он смывал с души боль прошлого, за что она была очень благодарна, упиваясь теперь каждым проведенным здесь моментом.

Вечер постепенно сменялся ночью, и теперь стоящая на столе свеча причудливо отражалась в стекле окна, создавая некий параллельный мир. Софи почувствовала новую волну эмоций, ведь они с Никосом были там, в том параллельном мире, вместе.

Вместе...

Это слово вмиг пронзило ее сердце. Там, в мире теней, не было никаких расставаний и горького прошлого. В загадочной стране, созданной мерцающим светом свечи, они, казалось, никогда не расставались.

«Если бы мы не расстались, – мелькнула непрошеная мысль, – то были бы все еще вместе, как в той, другой реальности! И тогда эти четыре года могли бы стать самым лучшим временем в нашей жизни!»

Несколько мгновений она позволила себе наслаждаться пришедшими на ум фантастическими мыслями, в которых они с Никосом были счастливой семейной парой, которая приехала посмотреть недавно приобретенный дом, спланировать его реставрацию, наполнить его снова радостью и любовью. Он и она... семья... счастье, которое длится вечно...

Софи знала, что это лишь ее мечты, нелепые, иллюзорные мечты, хотя в тот момент для нее не было ничего реальнее их. Настоящая жизнь, которая тянула ее ко дну обилием нерешенных проблем, исчезла, растворилась в сладком воображаемом мире. И этого было вполне достаточно...

Официант подошел к их столику, протягивая ей десертное меню. Софи выбрала первое попавшееся на глаза блюдо, и вскоре оно уже стояло перед ней вместе с бокалом сладкого вина. Ей казалось, что все исчезает, отдаляется от нее. А Софи просто сидела, потягивая сладкое вино и слушая обволакивающий голос Никоса, наблюдая за самым красивым на свете мужчиной. Было так странно, что она могла смотреть на него, вбирая в себя его образ...

Никос... только Никос... лишь Никос важен для меня...

Сердце ее переполнилось новыми эмоциями, камень в тонкой оправе теперь сиял всеми своими гранями...

– Софи?

Никос вопросительно смотрел на нее, слегка отодвинув свой стул. Зал ресторана почти полностью опустел, свеча на столе постепенно догорала. Пара из параллельного мира исчезла.

Или они исчезли?

Софи поднялась, и вскоре Никос уже вел ее к выходу, оказавшись так близко, когда они переступили порог и вышли в сад позади гостиницы. Она ощущала его близость каждой клеточкой своего тела.

Он должен быть рядом со мной, а я – рядом с ним...

Как та пара из зазеркалья. Вместе.

– Тебе холодно? – заботливо спросил Никос, шагая рядом с ней по тускло освещенной дорожке.

Софи отрицательно покачала головой. Ей не было холодно, ведь вино согревало изнутри, как и мечты. Действительно ли ее сердце вдруг забилось быстрее, чем обычно, или она просто сейчас обратила на него внимание?

«Что я тут делаю?» – подумала Софи. Конечно же она не могла ужинать с Никосом, разговаривать и смеяться с ним. Реальность постепенно прорывалась сквозь кокон мечтаний.

Софи огляделась. Что реально? Ночной воздух? Дразнящий аромат жимолости? Звук их шагов по тропинке? Тени в углах сада?

Никос возле нее?

Может ли он быть реальным?

О да... Он реален!

Никос. Никос, Никос...

Софи попыталась заглушить внутренний голос, ведь не было никакой причины думать о нем. Но причины сейчас не играли никакой роли, важно было лишь осознание близости Никоса, которое стало еще более осязаемым, когда он остановился у небольшой лесенки, ведущей вниз, и взглянул на небо.

– Посмотри на звезды, – произнес он, обращаясь к Софи.

Она последовала его примеру и подняла голову. Небеса переливались и сверкали россыпями звезд и планет.

– Вон там Юпитер, – сообщил Никос.

Он поднял руку, указывая направление, а другой рукой слегка приобнял Софи за плечи, развернув ее в правильную сторону. Она внезапно ощутила его теплое дыхание на своей шее, и звезды завертелись у нее перед глазами. Прикосновение руки Никоса жгло ей кожу.

На миг, казавшийся бесконечным, Софи полностью замерла, каждой клеточкой своего тела ощущая близость Никоса, его прикосновение, дыхание, аромат.

Затем рука, обнимающая ее за плечи, исчезла.

– Парковка совсем близко, – напряженно сказал Никос, ускоряя шаг.

Подойдя к автомобилю, он открыл для Софи дверцу, в то же время задаваясь вопросом: что с ним происходит?

Что вообще происходило в этот вечер?

Заведя мотор и выехав на главную дорогу, Никос попытался разобраться со своими мыслями. Цель этого вечера была вполне определенной – оставить прошлое позади, больше не возвращаться к нему, и стать невосприимчивым к очарованию Софи...

Лжец...

Краем глаза он мог видеть сидящую рядом Софи, ощущал ее присутствие, ее тепло.

Софи...

Все, что касалось ее, было таким важным! Эмоции захлестнули Никоса. Эмоции, которые вызывалаона! Только она. Только Софи...

Только Софи...

Их молчание было красноречивей слов.

Подъезжая к воротам дома, Никос ощутил, что чувство, названия которому он не знал, все укрепляется в нем, становится все более повелительным, все более могущественным.

Мне надо уехать. Надо оставить ее и уехать. Вернуться в гостиницу, а затем сразу же отправиться в Лондон. Архитектор подождет. Сейчас для меня важно как можно скорее возвратиться в Лондон. Уехать прочь отсюда.

Прочь от Софи...

Но Никос сразу понял, что эти мысли обманчивы.

Он заглушил мотор, усугубив молчание, затем одним резким движением распахнул дверь, вышел из машины и помог Софи. Затем направился к входной двери и открыл ее.

Он не проронил ни слова.

Не решился.

Софи медленно приближалась, ощущая неожиданную усталость, слабость. Вокруг них царило безмолвие, неожиданно прерванное резким скорбным криком совы.

– Софи... – откуда-то издалека донесся звук голоса Никоса.

Она взглянула на него, стоящего в полумраке у входной двери. Софи остановилась. Ночной воздух холодил кожу, но не он был причиной дрожи.

Внезапное осознание снизошло на нее.

Я больше никогда не увижу Никоса.

Он уедет, и они больше не встретятся.

Софи поняла это со стопроцентной уверенностью. Больше не будет неожиданных встреч, пересечений жизненных тропок.

Сильная, острая тоска навалилась на Софи, тоска по тому, чего никогда не было и никогда не будет.

– Софи...

Она застыла на месте.

– Софи, я...

– Прощай, Никос, – тихо произнесла она. Софи намеревалась сказать «доброй ночи», но более правдивые слова слетели с ее губ. Она двинулась в глубь дома.

– Софи...

Никос снова произнес ее имя, но уже совершенно иным тоном, и коснулся ее плеча, мягко останавливая. Софи повернулась к нему.

Никос что-то сказал по-гречески, но она не поняла, что именно.

В его глазах внезапно полыхнул огонь, идущий из глубин его существа.

Слабость сковала Софи, заставила ее задержать дыхание. Тепло руки Никоса на плече ослабило ее еще больше. Их взгляды встретились.

О боже, Никос!

Эмоции захлестнули ее. Она стояла так близко к нему! Волнение и возбуждение смешались с мучительным чувством скорого расставания, ощущением того, что не осталось больше ничего – только их прощание.

А потом...

Медленно, бесконечно медленно Никос притянул ее к себе. Пульс Софи замедлился. Дыхание замерло. Время остановилось. Прошлое, в котором он покинул ее, будущее, которое собирается забрать его снова, – все исчезло, осталось лишь волшебное настоящее. Мягкая мгла ночи, тусклое сияние звезд, едва слышный шум деревьев, печальные крики совы – вот все, что существовало в этот момент.

И Никос, стоящий так близко.

Никос, обнимающий ее.

Он снова что-то произнес на греческом, голос его был хриплым и прерывистым. Софи не нужно было понимать то, что он сказал, ведь она все могла прочесть в его глазах.

Никос медленно опустил голову и коснулся ее губ своими.

Он наслаждался бархатом ее губ, упиваясь их сладким вкусом, который он уже когда-то ощущал в их первом поцелуе – и в последнем.

Софи раскрылась навстречу ему, не в силах сопротивляться. Она полностью отдалась этому моменту счастья, этому поцелую. Никос целовал ее так мягко, так нежно...

Как в первый раз.

Прошлое и настоящее смешались в голове Софи. Прошлое, погребенное ею под многими слоями отчаяния и страха, теперь возродилось и пело в унисон со счастьем этого момента.

Голландский парк, вечер после оперы, они прогуливаются по дорожке, держась за руки. Внезапно Никос остановился на затемненной тропинке и притянул Софи к себе, пробормотав ее имя, а затем, когда она прикрыла глаза, делает то, чего она так долго ждала и так страстно желала, – целует ее...

Было ощущение, что они снова переживают тот момент первого поцелуя, и ее сердце было готово выпрыгнуть из груди от счастья.

Тогда, в тот вечер, Никос неохотно отстранился от Софи, а она продолжала стоять, чувствуя головокружение от счастья.

«Я должен отвезти тебя к отцу», – пробормотал он и, обняв Софи за плечи, повел ее к дому. Его машина была припаркована неподалеку, и, хотя она с замиранием сердца пригласила Никоса зайти на чашечку кофе, он отказался.

«Не могу, – сказал он тогда. – Если я зайду, то захочу остаться...»

Поэтому на прощание Никос лишь легко коснулся ее губ и отпустил. Подойдя к машине, он поднял руку в прощальном жесте и мягко произнес: «Иди в дом, Софи».

И она послушалась Никоса, хотя было нелегко покидать его. Захлопнув входную дверь, она прижалась к ней спиной и так и стояла, пока не услышала звук отъезжающей машины. Тогда Софи взлетела наверх по лестнице, словно у нее выросли крылья, всем своим существом желая быть с Никосом рядом.

Того же Софи хотелось и сейчас, когда он держал ее в объятиях и вкус его поцелуя возносил ее на седьмое небо.

Она полностью отдалась волшебным ощущениям, не предпринимая ни малейшей попытки вырваться из водоворота впечатлений. Прошлое соединялось с настоящим, размывая границы времени.

Никос вел ее наверх по узкой лестнице в темную комнату, которая ожидала их. Он жаждал снова обнять ее. Мгла окутала их, но ему не нужен был свет, он и так чувствовал, как стройное нежное тело Софи прижимается к нему, как ее чувствительная грудь касается его, как сладки их поцелуи.

Говорил ли он что-нибудь? Никос не знал ответа. Он мягко положил руку Софи на затылок, притягивая ее ближе, а другой рукой провел вдоль ее спины. Он не желал отстраняться, и с каждым новым поцелуем страсть только усиливалась, сметая все границы. Пальцы Никоса уже расстегивали пуговицы на дешевой блузке Софи, освобождая от одежды превосходное молочно-белое тело. Вскоре и юбка каскадом упала на пол. Тогда Никос поднял Софи на руки и бережно уложил на кровать.

Он последовал за ней, на ходу сбрасывая одежду. Сейчас все, что ему хотелось, – это соприкоснуться с ней, поцеловать каждый дюйм ее великолепного тела, сияющего в темноте словно жемчуг. Никос легко коснулся груди Софи и услышал ее тихий стон, ощутил, как напряглись ее чувствительные соски под прикосновениями его пальцев и губ.

Она запустила пальцы в его густые волосы, провела ногтями по его спине, заставив Никоса испытать желание столь сильное и нестерпимое, что он раздвинул ноги Софи, готовясь проникнуть в нее. Она запрокинула голову, так что волосы разметались по подушке, и, когда он поцеловал ее снова, она раскрылась навстречу ему, тихо постанывая. Очень аккуратно, нежно Никос вошел в нее.

Софи не смела двигаться, ибо тогда случится что-то невообразимое – она ощутит такое счастье, которое трудно вынести. Поэтому она просто лежала, чувствуя, как Никос наполняет ее. Руки Софи были прижаты к кровати. Один бесконечный миг она оставалась неподвижной, словно превратилась в мраморную статую, созданную в момент, казавшийся вечностью. Софи посмотрела на нависшего над ней Никоса, во взгляде которого читался вопрос, на который невозможно было ответить отказом.

И тогда, шепча ее имя, он начал двигаться.

Тело Софи ответило ему.

Она закричала, не в силах больше сдерживаться, ведь удивительное блаженство заполнило каждую клеточку ее разгоряченного тела, и Софи полностью погрузилась в эти сладкие ощущения. Никос вскоре тоже достиг пика наслаждения и присоединился к Софи в полузабытом раю удовольствия. Постепенно волна экстаза стала ослабевать, и она ощутила необычайную усталость, приятную слабость, распространяющуюся по всему телу негу. Никос перекатился на бок, все еще крепко обнимая Софи; их тела по-прежнему были одним целым. Постепенно ее дыхание успокоилось, глаза закрылись, и вскоре она уже спала в объятиях Никоса.

Тусклый свет, проникший в комнату, заставил Софи открыть глаза. На секунду ей показалось, что она одна, а вчерашний день был всего лишь сном, но вскоре она осознала, что по-прежнему лежит в объятиях Никоса.

И они действительно занимались любовью.

Счастье наполнило сердце Софи. И она не стала задавать себе не важные теперь вопросы о том, как и почему это произошло. Главное, что Никос рядом с ней.

Софи теперь знала, что она переживает что-то, чего еще никогда не испытывала.

Я никогда не засыпала рядом с ним и никогда не просыпалась в его объятиях.

Но в этот раз ее мечты наконец осуществились!

Так и должно было случиться...

Софи попыталась отгородиться от ужасных, болезненных, ядовитых воспоминаний, которые разом нахлынули на нее, вызвав мучительный стыд.

Дрожь прошла по всему ее телу. Она больше не чувствовала тепла руки Никоса. Софи обвела комнату невидящим взглядом.

И она поняла, что ей надо сделать.