Проснувшись, когда было еще темно, Лисандрос увидел, что Петра смотрит на него.

– Что такое? – спросил он. – Что-то тебя волнует? Скажи мне.

Когда она заколебалась, Лисандрос сел и обнял ее.

– Я никогда не говорила этого раньше. Некому было. Ты спросил меня, принадлежу ли я тебе? Фактически я принадлежу тебе больше, чем ты думаешь.

– Ты имеешь в виду что-то важное?

– Да. Существуют вещи, о которых я не могу тебе рассказать, потому что это может оказаться обузой для тебя.

– Ты и обуза? Такое невозможно.

– Если ты узнаешь, как сильно я завишу от тебя, тебе может стать тяжело.

– Теперь ты меня просто смешишь. Разве это не я цепляюсь за тебя, потому что нашел в тебе то, чего не могу найти ни в ком другом?

– Надеюсь, что это так, но это взаимно, и я не могла сознаться в этом раньше. А теперь, поскольку мы нашли друг друга, возможно, смогу.

Он взял ее за подбородок и ласково повернул к себе, чтобы видеть ее лицо. Теперь он был весь внимание.

– Ты первый человек в моей жизни, для которого я что-то значу, – просто сказала Петра.

– Но твоя мама…

– Эстел замечательная, но я никогда не была для нее на первом месте. Она точно так же любила бы котенка… Она постоянно бывала в разъездах, оставляя меня на попечении дедушки и бабушки. Иногда я думаю о том, что бы мама делала, если бы мы не нашли их… Мои дедушка и бабушка любили меня, но еще больше – друг друга. Наверное, так и должно быть, но, когда бабушка умерла, я знала, что дед скоро последует за ней.

– Но должны же были быть мужчины, которым ты была нужна! – проговорил Лисандрос.

– Да, им было что-то нужно. Может быть, я, а может быть, то, что сопутствовало мне, – деньги, звездное происхождение… Это сделало меня довольно циничной, и цинизм был для меня своего рода защитой, подобно щиту, который всегда держал наготове Ахиллес.

Он кивнул:

– И всегда находятся люди, которые видят только этот щит.

– Да. Ты и сам прекрасно понимаешь это, правда? – Петра усмехнулась. – Мы с тобой не сильно отличаемся друг от друга. Твой способ защиты – свирепо смотреть на людей, мой – смеяться и делать вид, что меня ничто не трогает.

– Ты нужна мне так, как не была никогда нужна ни одна женщина ни одному мужчине с момента сотворения мира, – медленно сказал он.

– То, что я тебе так нужна, – это величайший подарок. Никто никогда не делал мне такого подарка, да мне он ни от кого и не нужен. Ты дал мне все. Я боялась, что проживу свою жизнь, так и не испытав этого чувства.

– А я боялся, что ты найдешь меня слишком взыскательным.

– Ты не можешь быть слишком взыскательным, – успокоила его она. – Чем больше ты требуешь, тем больше угождаешь мне. С тобой я словно заново родилась на свет. Не думаю, что ты это уже понял, но еще поймешь, любовь моя. С течением времени.

На следующий день он повез Петру на побережье.

– Мы поедем не туда, куда в прошлый раз, а в рыбацкую деревушку. Раньше там занимались переработкой рыбы, теперь – обслуживают туристов, которые увлекаются рыбной ловлей. Пора познакомить тебя с моими друзьями.

Его друзьями оказалась семья бывших рыбаков, которая встретила Лисандроса как давно пропавшего брата и тепло приняла Петру. Их было так много, что она потеряла счет мужьям, женам, племянникам и племянницам.

– Мама привезла меня сюда на каникулы, когда я был еще ребенком, – объяснил он. – Я побежал осматривать окрестности и, конечно, потерялся, а эта семья спасла меня. С тех пор мы лучшие друзья.

Петра поняла, что эти люди были щедро вознаграждены. Рыбацкий катер, на котором они теперь вывозили туристов, был наивысшего класса. Но трудно было цинично относиться к этим людям, и, когда Кирос, патриарх семейства, сказал, что самое ценное для них – не щедрость Лисандроса, а те дни, когда он находит время, чтобы навестить их, она почувствовала, что склонна верить этому.

– Однажды, много лет назад, – рассказал Кирос Петре, – мы нашли мальчика на берегу. Один наш друг увидел его и сказал нам об этом. Я спустился к нему и немного походил вместе с мальчишкой, но он не захотел идти со мной в дом. Потом меня сменили мои сыновья. Они бродили с ним всю ночь туда-сюда по этому берегу. Он двигался как робот и только мычал что-то. Наконец он начал успокаиваться, и нам удалось уговорить его пойти с нами. Мы уложили его в постель, и он проспал два дня.

– А он никогда не говорил вам, отчего пришел в такое состояние? – спросила Петра.

– Не думаю, что он сам хорошо понимал это. Он казался погрузившимся в какой-то другой мир, о котором не мог или не хотел помнить. А мы не давили на него. Он был нашим другом, попавшим в беду, и больше мы ничего не хотели знать. Мы предложили вызвать к нему врача, но он сказал, что мы были его докторами и он не хотел никого другого. Я больше никогда не видел его таким, так что, возможно, нам удалось помочь ему почувствовать себя немного лучше. По крайней мере, я на это надеюсь. Он такой славный парень!

Стало очевидно, что Кирос ничего не знал о реальных фактах в жизни Лисандроса. Хорошо зная фамилию Димитриу, он понимал, что перед ним бизнесмен, достаточно богатый, чтобы купить им дорогой катер, но эти люди не представляли до конца, насколько велико его состояние.

«Поэтому они и значили для него так много», – поняла Петра. Они были дружной семьей, любящей, такой, какой у Лисандроса никогда не было и какую он хотел бы иметь. А для них он был «славный парень», который имел деньги, что не мешало ему быть своим среди них.

Ничего удивительного, что Лисандрос любил приезжать сюда. Это был его единственный контакт с нормальной жизнью, от которого он получал удовольствие. Он даже помогал жене Кироса, Евдоре, готовить.

Позже Евдора прошептала Петре на ухо:

– Вы единственная женщина, которую он когда-нибудь привозил сюда. Поэтому все глазеют на вас. Только не говорите ему, что я это сказала.

Потом они все вышли в море на катере. Петра сидела в купальнике на носу, не представляя, могло ли быть в этой жизни что-то прекраснее.

Она удовлетворенно вздохнула, бросив взгляд на небо, потом на сидевших поодаль Лисандроса и Кироса. Те непринужденно болтали и смеялись.

Тут она внезапно прищурилась. Неужели ей только показалось, что Кирос слегка кивнул в ее сторону и спросил: «Это… она?» И разве Лисандрос не кивнул ему в ответ?

«Это моя фантазия, – сказала она себе поспешно. – Я не могла прочесть это по губам Кироса на таком расстоянии».

Но когда она взглянула снова, оба мужчины внимательно смотрели на нее. Чтобы скрыть свое смущение, Петра прыгнула за борт, и Лисандрос тут же последовал за ней.

– Осторожно, здесь глубоко, – сказал он, подплыв к ней.

Притянув ее к себе, он обнимал и целовал ее, неистово брызгаясь при этом. На катере раздались аплодисменты и веселые возгласы…

Когда они забрались обратно на борт, Кирос смущенно намекнул, что на катере есть каюта. Это вызвало бурю новых аплодисментов и веселых возгласов, а жена Кироса стала призывать его вести себя прилично. Он успокоил ее поцелуем.

Вот таким был этот день.

Вернувшись в дом, они хорошенько подкрепились, прежде чем отправиться на городскую площадь, где были танцы. Лисандрос прекрасно танцевал. Девушки знали это и выстроились в очередь к нему. Петра совершенно не беспокоилась. Она сама была окружена мужским вниманием и с удовольствием наблюдала за Лисандросом, который казался совершенно раскованным и счастливым.

Он увидел, что она смотрит на него, и вытащил на танцпол.

– Потанцуй со мной, – попросил он. – И спаси.

Он явно демонстрировал ее публике, но зачем? Не потому ли, что был немного навеселе?

– Нам пора, – выдохнул он наконец. – Проблема в том, что вино, которое подает Кирос…

Он покачнулся и сел.

– И все остальные тоже опьянели, как и ты, – сказала Петра, – даже я.

– А я нет. – Молодой человек, сказавший это, был старшим сыном в семье. На нем была одежда священнослужителя, и он был трезв как стеклышко. – Я отвезу вас домой.

– А я оплачу обратное такси, – сонно сказал Лисандрос. – Договорились.

Возвращаясь домой, они сидели на заднем сиденье. Лисандрос положил голову ей на плечо. Его глаза были закрыты. Когда машина остановилась, священник посмотрел назад и заулыбался.

– Никогда не видел его таким расслабившимся, – сказал он. – Поздравляю вас.

Петра не спросила, что он имел в виду. Ей и не требовалось этого. Ее душа ликовала.

Лисандрос, проснувшись, протянул священнику пачку банкнот.

– Это за такси. Лишнее – в ящик для пожертвований.

У священника глаза полезли на лоб.

– Вы знаете, как много дали?…

– Спокойной ночи! – сказал Лисандрос, вылезая из машины.

Петра раздевала его, а он лежал на спине и не сопротивлялся.

– Ты вообразил себя султаном, за которым ухаживает весь гарем, – заметила она, справившись со своей задачей.

Он открыл один глаз.

– Я честно решил показать тебе, что могу вести себя так же отвратительно, как любой другой мужчина, который танцует с дюжиной женщин, ничего не соображает и позволяет своей жене обслуживать его. Спокойной ночи.

Он перевернулся на живот и уснул.

«Осознал ли он, что только что назвал меня своей женой?» – усомнилась Петра.

Когда зазвонил мобильный телефон Лисандроса, он долго смотрел на него прежде, чем нехотя произнес:

– Мне придется ответить.

– Я вообще удивлена, что телефон до сих пор не звонил.

– Я дал строгие указания своим сотрудникам не беспокоить меня. На Линоса, моего секретаря, можно положиться в этом смысле. Но видимо…

Он вздохнул.

– Нам пора возвращаться в реальный мир?

Он поцеловал ее и взял трубку:

– Да, Линос? О нет, что случилось? Хорошо, хорошо, давай по порядку.

Огорченная, но смирившаяся, Петра поднялась наверх, чтобы начать собирать вещи. Эта сказочная жизнь не могла продолжаться вечно. Пора было проверить, можно ли перенести ее на реальную почву,

– Я позвонила в аэропорт, – сказала она появившемуся Лисандросу. – Есть рейс в Афины через несколько часов.

Он вздохнул и обнял ее:

– Лучше бы ты сказала, что через несколько лет, но думаю, нам надо воспользоваться этим рейсом. Грядет одно большое собрание, и Линос говорит, что не сможет обойтись без меня.

– Это должно было произойти рано или поздно, – сказала Петра. – Труба зовет.

– Но ты будешь со мной, и мы можем начать строить планы.

– Планы на что?

Он прижался к ней лбом.

– Планы на будущее. К сожалению, сейчас не время уточнять их, но я думаю, что ты знаешь, о чем я говорю.

Брак. Формально Лисандрос не поднимал этот вопрос, но вел себя так, словно между ними все уже было решено.

Она поднялась вслед за ним по лестнице, чтобы бросить последний взгляд на комнату, которую он делил с Бригиттой, но отказалась пойти с ним на ее могилу.

– Ты должен проститься с ней один, – ласково сказала Петра. – Если я буду там, я все ей испорчу.

– Как ты можешь так говорить? – удивленно спросил он. – Как будто она – реальный человек для тебя, как будто ты встречалась и разговаривала с ней.

– Говорят, что никто никогда не возвращался с берегов реки Стикс, – задумчиво произнесла Петра, говоря о подземной реке, ведущей к царству мертвых. – Странно, но мне почему-то кажется, что она словно присутствует здесь. И хочет, чтобы ты разговаривал с ней один. Мне нечего здесь делать.

Он нахмурился:

– Ты хочешь сказать, что не будешь приезжать в этот дом со мной?

– Не думаю, чтобы она этого хотела. Это ее место. У нас с тобой может быть какое-то другое место, а это оставь ей, в знак уважения.

Ее слова были бальзамом для его души. Он не знал, как решить эту головоломку, боясь, что, оставаясь верным своему прошлому, может обидеть Петру. Но она все поняла. Она всегда понимала то, что касалось его. Он поцеловал ее и, поблагодарив, вышел в сад.

Петра смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида.

На вилле Лукаса буквально в воздухе витала новость, что новобрачные вернутся домой после своего медового месяца.

– Здесь будет такое торжество! – весело произнесла Аминта. – Все приезжают: пресса, телевидение…

– А гости-то будут? – поддразнила ее Петра.

– Все самые важные люди, – с благоговением произнесла Аминта.

– Нет, я имела в виду настоящих гостей – друзей, людей, которых хозяин захочет видеть, даже если пресса никогда не слышала о них.

Аминта озадаченно уставилась на нее. Было ясно, что после многолетней работы у судостроительного магната-миллиардера она едва ли понимала, что такое дружба, и Петра, засмеявшись, пошла дальше.

Не успела она войти в свою спальню, как раздался звонок от Эстел. Она была в возбуждении от слухов:

– Вас с Лисандросом видели на Корфу, плавающих на катере и ездящих по улицам. Давай выкладывай!

– Да тут нечего выкладывать…

– Гмм… Даже так? Мы пригласим его к нам в гости и посмотрим на вас двоих.

– Я предупрежу его, чтобы он не приходил.

– Ты этого не сделаешь!

Следующий звонок был от Лисандроса, который сказал, что должен вернуться в Пирей.

– Так что мы сможем увидеться только через несколько дней, – сказал он со вздохом.

– Только постарайся вернуться к банкету, который состоится на следующей неделе. Иначе все ополчатся на нас.

Он засмеялся:

– Обещаю вернуться. Не знаю, как я выдержу без тебя.

– Просто возвращайся ко мне, – ласково сказала Петра.

Закончив говорить, она села, улыбаясь. Потом подняла глаза, увидела свое отражение в зеркале и засмеялась.

– У меня совершенно идиотский вид. И чувствую я себя идиоткой. Наверное, я и в самом деле слабоумная. Но мне все равно. Я не представляла себе, что бывает такое счастье.

За дверью в коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась. На пороге стоял Никатор. Его глаза сверкали, лицо пылало, грудь тяжело вздымалась. Петра поняла, что ее ждут проблемы.

– Привет, братишка, дорогой, – приветливо сказала она, подчеркнув слово «братишка».

Но это было бесполезно, и она знала это.

– Только не это! – вскричал Никатор. – О, Петра, только не это!

Он бросился на колени перед ней и протянул руки, чтобы обхватить ее за талию, Петра с трудом сдерживала отвращение. Последний раз они виделись две недели назад, перед тем как она уехала на Корфу.

– Ты не хочешь, чтобы я называла тебя «дорогой»? Хорошо, я не буду, тем более что я сердита на тебя. Как тебе взбрело в голову сказать Лисандросу, что мы уехали вместе в Англию?

Никатор судорожно вцепился в нее. Она попыталась освободиться, но у него неожиданно оказалась железная хватка.

– Я ничего не мог с собой поделать. Я так сильно люблю тебя, что не отвечаю за свои действия. Я хотел спасти тебя от Димитриу…

– Но я не хочу, чтобы меня спасали, – сказала Петра, пытаясь воззвать к его здравому смыслу. – Я люблю его. Попытайся понять это. Я люблю его, а не тебя.

– Это потому, что ты не знаешь, какой он. Тебе кажется, что знаешь. Ты веришь тому, что он сказал тебе о Бригитте, но она не должна была умереть! Если бы он не терроризировал ее безжалостно, она бы не оказалась одна, когда… – Никатор сел на кровать рядом с ней, вцепившись ей в плечи. – Он одурачил тебя, – выдохнул он. – Он хочет тебя только потому, что ты моя. Ему необходимо отобрать все у меня. И так всю мою жизнь.

– Никки…

– Ты не знаешь, что это такое, когда тебе всегда твердят, что Димитриу счастливая семья, потому что у них есть такой сын, который может стать достойным наследником, а у моего отца есть только я. Все восхищаются им, потому что он со своей жестокостью может заставить людей подчиняться, а я нет. Я не могу быть жестоким.

– Но ты не можешь быть и раболепным, правда? Взрослей, мальчик!

– Не называй меня так! – закричал он. – Я не ребенок. Я докажу тебе это.

Она попыталась оттолкнуть его, но он только крепче сжимал ее в своих объятиях. Потом вскочил на ноги, опрокинул на кровать и навалился на нее. В следующую минуту он прижался губами к ее губам, стараясь разомкнуть их своим языком.

Петра в отчаянии крутила головой, пытаясь защитить рот рукой.

– Уйди от меня! – выдохнула она. – Никки, ты слышишь? Убирайся!

– Не борись со мной. Позволь мне любить тебя… позволь спасти тебя…

Сделав последнюю попытку, она освободилась от него и оттолкнула с такой силой, что он грохнулся на пол. В мгновение ока она вскочила, бросилась к двери и распахнула ее.

– Убирайся отсюда и не смей возвращаться! – взорвалась она.

Но Никатор напал на нее снова, вынудив Петру нанести решительный удар коленкой в пах. Он взвыл, схватился рукой за ушибленное место и, спотыкаясь, вышел в коридор, вызвав недоумевающие взгляды нескольких горничных.

– Ты еще пожалеешь об этом, – сказал он тихо.

Петра долго не могла успокоиться. Она знала, что Никатор может быть неприятным, но он оказался еще хуже, чем она предполагала.

Но откуда ему известно, что Лисандрос рассказал ей о Бригитте?