Проснувшись, Пеллеа сразу поняла, что Монте нет в комнате. До рассвета было еще далеко, но он уже ушел.

Свернувшись калачиком, она заплакала. Однажды у нее для утешения будет ребенок, но сейчас в ее жизни нет ничего красивого и настоящего, кроме Монте. Но он ушел.

«Подожди», — сказал ей внутренний голос. Подняв голову с подушки, она задумалась. Он обещал попрощаться. Он не стал бы нарушать свое обещание. По крайней мере, оставил бы записку. Она включила ночник и огляделась. Ничего. Это означает… что он по-прежнему находится где-то во дворце.

Ее сердце оборвалось. Где он может быть? Его могут поймать. Его могут убить. Она этого не вынесет. Ей нужно действовать быстро.

Поднявшись с постели, она прошла в свою комнату наблюдения и принялась изучать изображения на мониторах. Сначала она не увидела никаких движущихся объектов. Конечно, никто не станет разгуливать по дворцу в три часа ночи.

Возможно, она ошиблась. Возможно, Монте ушел, не попрощавшись. Черт бы его побрал!

Вдруг она заметила какое-то движение в музейной комнате. Это была высокая широкоплечая мужская фигура. Монте! Что он там делает?

Диадема!

Она застонала:

— Нет, Монте!

Разумеется, он ее не услышал.

Затем на другом мониторе она увидела охранников. Их было трое, и они медленно шли по коридору по направлению к музейной комнате. При этом они выглядели так, словно кого-то выслеживали. У Пеллеа не осталось никаких сомнений. Они обнаружили присутствие Монте и собираются его схватить.

Сердце бешено заколотилось у нее в груди. Она должна действовать быстро. Она не может допустить, что бы они его поймали. Они бросят его в темницу и сообщат об этом Леонардо. Тот разоблачит Монте и убьет его. Она застонала.

Она должна это предотвратить. Единственный способ это сделать — помешать им его арестовать.

Мгновение спустя она уже бежала босиком по коридору в белой ночной рубашке и с распущенными светлыми волосами, развевающимися за спиной. Она не обращала внимания на видеокамеры, не боялась, что кто-то может ее увидеть. Все три охранника оставили свои посты и бросились ловить Монте. Сейчас у нее есть всего одна цель — спасти ему жизнь. Только бы успеть.

Дверь музейной комнаты была открыта. Ворвавшись в нее, Пеллеа увидела Монте. Он стоял перед ней в наручниках. Его держали под руки двое охранников. У него за спиной в стеклянном ящике сверкала диадема. По крайней мере, они не поймали его с поличным.

Пеллеа на секунду заглянула в глаза Монте. Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть в них досаду. Затем она переключила все свое внимание на охранников.

— Что здесь происходит? — бросила она властным тоном.

Она всегда умела принимать надменный вид в случае необходимости. Безусловно, даже сейчас, босая и в ночной рубашке, она похожа на командиршу.

Охранники уставились на нее широко распахнутыми глазами. Они никогда прежде не видели ее такой. Справившись с изумлением, капитан сделал шаг вперед:

— Мисс, мы поймали преступника. — Довольный собой, он кивнул в сторону Монте.

Пеллеа небрежным взмахом руки указала ему на Монте.

— И это, по-вашему, преступник? — спросила она, презрительно скривив губы.

— Э-э… — Капитан посмотрел на нее, затем снова отвернулся. — Мы поймали его с поличным, мисс. Он пытался украсть диадему. Посмотрите, замок на ящике вскрыт.

Один из подчиненных капитана потянул его за рукав и что-то прошептал ему на ухо. Капитан нахмурился, затем снова переключил свое внимание на Пеллеа. Лицо его выражало неодобрение.

— Мне сказали, что вы, возможно, танцевали с этим джентльменом на балу, мисс, — произнес он. — Наверное, вы знаете, кто это.

— Конечно, — ответила она насмешливым тоном. — Он хороший друг Леонардо.

— О!

Трое охранников растерянно переглянулись. Одно только имя босса привело их в трепет. Монте весело подмигнул Пеллеа, но она это проигнорировала.

— Все же мы обнаружили его в музейной комнате, — сказал капитан. — Мы не можем его отпустить.

— Что-нибудь пропало? — с усталым видом спросила Пеллеа.

— Нет, мы поймали его вовремя.

Пеллеа пожала плечами:

— Все хорошо, что хорошо кончается, не так ли?

Капитан нахмурился:

— Не совсем. Боюсь, мне придется доложить о произошедшем генералу. Он непременно захочет узнать все подробности и, возможно, даже самому допросить этого человека.

Взгляд Монте сказал ей, что такой поворот событий был бы катастрофой. Впрочем, она сама это уже знала.

— Я в этом сомневаюсь, — надменно произнесла она. — Уверена, если вы допросите этого господина сами, то узнаете, что побудило его сюда прийти.

Капитан нахмурился. Очевидно, ему не хотелось объяснять генералу, как его люди допустили, чтобы в музейную комнату проник посторонний человек. Пеллеа решила воспользоваться его минутным замешательством.

— У нас был бал. Вам, должно быть, известно, чем мужчины любят заниматься во время подобных мероприятий. Леонардо и этот человек поспорили, кто больше выпьет. — Она небрежно пожала плечами. — Леонардо мертвецки пьян. Он сейчас в своей спальне и вряд ли проснется раньше полудня. Этот человек, — она указала на Монте, — которого мы знаем как графа Реваншского, ненамного трезвее Леонардо. Он держится на ногах, но не отдает себе отчет в том, что делает.

Охранники посмотрели на Монте. Тот глупо им улыбнулся, затем начал корчить рожи, словно подтверждая слова Пеллеа.

— Послушайте, мисс, — обратился к ней капитан, — возможно, вы правы, и этот джентльмен на самом деле не отдает себе отчета в своих действиях. Но все же мы нашли его в музейной комнате, и он взломал замок на ящике с диадемой. Это нельзя так оставлять.

Пеллеа закусила губу. Охранники не собираются отпускать Монте. Она должна что-нибудь придумать.

— Пожалуйста, ваше высочество, — обратилась она к Монте, — скажите нам, что вы делали в музейной комнате.

Он посмотрел на нее с подозрением, затем перевел взгляд на охранников.

— Я… Я пытался украсть диадему. — Он произнес это так, словно сообщая о героическом поступке.

— Какого черта! — воскликнула Пеллеа, не понимая, зачем он сам роет себе яму.

— Неужели вы не понимаете? — задумчиво произнес он. — Она такая красивая. Я хотел вернуть ее вам, чтобы вы смогли снова ее надеть.

Пеллеа тупо уставилась на него. Более дурацкого оправдания она в жизни своей не слышала.

— Вернуть мне? — мягко повторила она.

— Да. На балу вы походили на прекрасную принцессу, и я подумал, что вам следует носить ее всегда. — Он посмотрел на нее глазами, полными преданности и восхищения, и ей ничего не осталось, кроме как ему подыграть.

— Но она не моя, — напомнила ему Пеллеа.

— Нет? — Он сделал вид, будто расстроился. — А жаль.

Пеллеа обратилась к охранникам:

— Вот идите? — Она развела руками. — Этот человек пьян и не соображает, что делает. Думаю, вам следует передать его мне. Я сама с ним разберусь. Вы ведь не хотите поднимать генерала посреди ночи из-за такого пустяка?

— Думаю, нет, мисс, — растерянно пробормотал капитан.

Пеллеа облегченно вздохнула:

— Хорошо. Тогда я его забираю.

Охранники переглянулись, словно не были уверены в том, как им следует поступить.

— Может, вы хотите, чтобы один из нас пошел с вами? — спросил капитан. — Кто знает, что ему может взбрести в голову.

— Не надо. Я уверена, что он будет хорошо себя вести. — Она взяла Монте за наручники, и капитан протянул ей ключ. — Обычно он делает то, что я ему говорю, — весело произнесла Пеллеа.

Она спасла его и едва может скрывать свою радость.

— Хорошо, мисс. Спокойной ночи.

— И вам всем спокойной ночи.

Когда охранники удалились, она взяла Монте за руку и повела к выходу.

— Пойдемте, граф, — поддразнила его она. — Я посажу вас под домашний арест. Отныне вы всегда будете делать то, что буду говорить вам я.

— Как бы не так, — пробормотал Монте, глаза его улыбались.

Очутившись на ее дворе, они сели на садовую скамейку и вздохнули с облегчением.

— Ты спятил, — сказала Пеллеа Монте. — Только сумасшедший может пожертвовать всем ради диадемы.

— Это не обычная диадема, — возразил он. — И она по праву принадлежит моей семье.

— Возможно, но другие этого не знают. — Ее охватила усталость, и она наполовину прикрыла глаза. — Тебе почти удалось ее украсть.

— Да.

Она повернулась и посмотрела на него:

— И ты, кажется, знал, что делал? Ты, случайно, не промышляешь по ночам кражей драгоценностей?

Монте запрокинул голову и рассмеялся.

— Да, я действительно знал, что делаю, когда шел за диадемой, — спокойно ответил он. — Однажды я брал уроки у опытного вора. Он научил меня всему, что знал сам.

Пеллеа нахмурилась. Не ослышалась ли она? Или он действительно… От этого человека можно ожидать все, что угодно.

— Что за бред ты несешь? — спросила она, недоуменно качая головой. — Зачем тебе это могло понадобиться?

Он пожал плечами:

— Я хотел научиться незаметно проникать в охраняемые здания. Подумал, что эти навыки могут мне пригодиться, когда я буду восстанавливать монархию в этой островной стране.

Пеллеа изумленно уставилась на него, испытывая одновременно восхищение и ужас. Эти слова подтвердили серьезность его намерений. Он настроен решительно, и она не сможет ему помешать.

Вздохнув, она покачала головой и отвернулась:

— В таком случае тебе следует снова обратиться к своему учителю и освежить знания.

Монте поднял бровь:

— О чем ты говоришь?

Она снова посмотрела на него:

— Тебе ведь не удалось украсть диадему.

— Что заставляет тебя так думать? — Улыбнувшись, он запустил руку себе под рубашку и, достав что-то из-за пояса брюк, поднес это к свету. — Ты имеешь в виду, случайно, не эту диадему?

Пеллеа уставилась на бриллианты, мерцающие в свете фонариков:

— Но я же видела ее за стеклом в музейной комнате.

— Ты видела копию. — Подняв диадему выше, он залюбовался ее красотой. — Эта настоящая.

— Я не понимаю, — пробормотала Пеллеа в замешательстве.

— Ты видела дубликат, изготовленный много лет назад моей бабушкой. Я помню, что моя мать хранила копии своих драгоценностей в тайнике. Я пробрался в другую часть дворца и нашел его нетронутым.

— После стольких лет? Удивительно. Мне с трудом в это верится.

— Да. Большую часть вещей, принадлежавших моей семье, сложили в одну комнату и, к счастью для меня, забыли о ней.

Пеллеа покачала головой:

— Теперь, когда диадема у тебя, что ты собираешься с ней делать?

— Забрать ее с собой. — Спрятав диадему под одеждой, он взял Пеллеа за руку. — Если я не могу забрать у Гранвилли самую красивую из женщин, я возьму у них этот драгоценный символ власти. — Он улыбнулся. — Это никакое не воровство. Я просто возвращаю то, что принадлежит мне. Ты ведь это понимаешь, правда?

Переплетя свои пальцы с его, Пеллеа спросила:

— Ты пытаешься их унизить, не так ли? Ты бы предпочел украсть меня, но, поскольку это невозможно, решил вместо этого взять диадему.

— Да, — просто ответил он. — Мой ответ «да».

— Но…

— Неужели ты не понимаешь, Пеллеа? Я хочу сбить их с толку, лишить покоя. Я хочу, чтобы они гадали, каким будет мой следующий ход. Я хочу, чтобы они засомневались в себе. — В его глазах появился воинственный блеск. — Потому что, когда я приду сюда в следующий раз, я заберу у них эту страну.

Монте говорил уверенно, хотя в действительности его переполняли сомнения и плохие предчувствия. Сможет ли он восстановить монархию? Сможет ли вернуть своей семье престол, который она потеряла двадцать пять лет назад? Неприятные мысли атаковали его, но он гнал их.

Он должен добиться успеха. И добьется, пусть даже ценой собственной жизни. Сомнения недопустимы. Этот дворец по праву принадлежит его семье, и он вернет ее сюда. Такова цель всей его жизни.

Ему пора идти. Он мог бы еще немного побыть с Пеллеа, но лучше не рисковать и убраться отсюда, пока за ним не пришли люди Леонардо. Жених Пеллеа непременно поймет, что к чему. Это лишь вопрос времени.

Но есть еще кое-что. Он принял решение. Он покажет Пеллеа потайной ход. У него нет выбора. Если он не может взять ее с собой, он должен показать ей путь к спасению, которым она сможет воспользоваться в случае опасности.

Он прекрасно отдает себе отчет в том, что делает: ведет себя как идиот под влиянием женских чар. Если бы он увидел, что кто-то другой ведет себя так же в подобных обстоятельствах, он бы заставил его образумиться. Каждая крупица здравого смысла противилась принятому им решению. Нельзя так глупо рисковать своим главным преимуществом.

В конце концов, в этом деле столько неопределенных моментов. Можно ли доверять Пеллеа? Многие мужчины доверялись женщинам, и к чему это приводило в конечном итоге? Может ли он связать себя с женщиной, которая собирается выйти замуж за сына его злейшего врага? Положившись на ее верность и преданность, он рискует не только своей жизнью, но и будущим своих братьев и всей Амбрии. Сколько мужчин все потеряли из-за любви?

Почему-то на память ему пришли слова песни «Блюз в ночи». Но в такие минуты не до песен.

Ему придется доверять Пеллеа, потому что он должен ее защитить. Если с ней что-нибудь случится, он никогда себе этого не простит.

— Пеллеа, — произнес он, заключив ее в объятия, — я ухожу.

— Слава богу! — Взяв в ладони его лицо, она бросила на него взгляд, в который вложила всю свою любовь. — Я не успокоюсь до тех пор, пока ты не доберешься до Италии.

Монте нежно ее поцеловал.

— Но мне нужно, чтобы ты сначала оказала мне одну услугу.

— Все, что угодно.

Он посерьезнел:

— Только обещай, что никому ничего не расскажешь.

Пеллеа улыбнулась:

— Еще один секрет?

Он коснулся ее лица и поморщился, словно не мог расстаться с такой красотой.

— Я собираюсь показать тебе, как я проникаю во дворец.

От ее веселья вмиг не осталось и следа. Она сразу поняла, какое серьезное значение имеет для него ее молчание. До этого он не хотел даже намекать ей на то, каким образом он попадает во дворец. Сейчас же он собирается продемонстрировать ей свой единственный козырь. Ее сердце бешено заколотилось. Она прекрасно понимает, что от ее способности хранить секреты будет зависеть все.

— Хорошо, Монте, — спокойно произнесла она. — Можешь не беспокоиться. Я никому ничего не расскажу и не покажу.

Он с любовью посмотрел на нее, восхищаясь ее красивым лицом и благородными намерениями. В этот момент он понял, что она не предаст его по собственной воле. Конечно, в любой момент может произойти что-то непредвиденное, но все же он должен открыть ей свой секрет. Он не сможет спокойно спать, зная, что не защитил ее хотя бы таким образом.

Монте нахмурился. Показать ей, в каком месте находится потайной ход, будет недостаточно. В подземном коридоре темно и страшно. Он вспомнил, как сам впервые шел по нему два месяца назад. Он всегда знал об этом потайном ходе. Именно через него они с братьями выбрались из дворца в ту ужасную ночь двадцать пять лет назад. Совершенно очевидно, что Гранвилли не знают о его существовании. Откуда им знать секретные места, если они не являются хозяевами дворца?

Когда он впервые шел по тоннелю, ему приходилось отрубать похожие на руки чудовищ корни деревьев, мешавшие проходу. Сейчас там уже не так жутко, но будет лучше, если Пеллеа пройдет часть пути вместе с ним и привыкнет к незнакомой обстановке.

— Принеси фонарик, — сказал он ей. — Он тебе понадобится.

Когда Пеллеа вернулась с фонариком, он завел ее за фонтан в густые заросли кустарника среди камней. Там он переложил несколько маленьких камней, затем откатил в сторону большой валун из пемзы, который весит намного меньше, чем кажется. И вот в небольшом отверстии у его ног показались обшарпанные ступени спиралевидной лестницы, уходящей в черную пустоту.

— Это потайной ход, ведущий за пределы дворца, — сказал он. — Ты не побоишься спуститься?

Пеллеа посмотрела вниз. Должно быть, там много пауков, насекомых и скользкого мха. Все это приводило ее в ужас, как и любую женщину. Однако она сглотнула и кивнула.

— Конечно, — произнесла она с обманчивым спокойствием. — Пойдем.

Монте показал ей, как нужно спускаться по осыпающимся ступеням, чтобы не упасть. Наверное, прошла целая вечность, прежде чем они оказались в подземном коридоре. Как и подозревала Пеллеа, путешествие оказалось не из приятных. Каменная облицовка стен местами отвалилась, и из дыр торчали обрубки корней. Скоро этот ход может обвалиться, если в ближайшее время кто-нибудь не займется его починкой. Даже несмотря на свет фонарика, место казалось ей мрачным, но все же в присутствии Монте она не чувствовала страха.

— Скоро будет небольшое окошко, — сообщил он ей. — Мы остановимся у него. Затем я пойду дальше, а ты вернешься назад.

— Хорошо, — ответила Пеллеа, содрогнувшись при мысли, что ей придется идти обратно одной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Меня немного тошнит, — ответила она, не подумав. — В последнее время меня всегда по утрам тошнит.

Как только слова сорвались с ее губ, она сразу о них пожалела. Похоже, рядом с этим мужчиной она теряет рассудок и забывает, что можно говорить, а что нет. В итоге она только что чуть не выдала Монте свой секрет.

Посмотрев на него, она испытала чувство облегчения. Кажется, он ничего не понял. Он помог ей перешагнуть через большой обрубок корня, и вскоре темноту впереди прорезал бледный лучик света, проникающий в узенькое отверстие в стене. Когда они подошли к нему, Пеллеа посмотрела в него и увидела полоску рассвета над океаном. Они сели на кусок бревна, чтобы немного отдохнуть. Монте привлек ее к себе, обнял и поцеловал в щеку. Тогда она быстро повернула голову, и их губы соприкоснулись. В этот момент ее захлестнула такая мощная волна желания, что она, наверное, захлебнулась бы в ней, если бы уже не призналась самой себе, что Монте — единственный мужчина, которого она желает душой и телом. Понимая, что им не суждено быть вместе, она отстранилась и отвернулась.

— Пеллеа, ты не можешь выйти замуж за Леонардо. Я знаю, так хочет твой отец, но, клянусь, этому не бывать. Ты не можешь продать свою душу за призрачное ощущение безопасности.

— Монте, ты ничего не знаешь и не можешь мной командовать. У меня есть свои проблемы, которые требуют немедленного решения. Ты не поможешь мне их решить, поскольку тебя здесь не будет. Так что давай оставим все как есть.

— Ты не понимаешь, Пеллеа. Я обещаю, что не оставлю тебя одну. — Он немного помедлил, чтобы собраться с мыслями, затем продолжил: — Я приложу все усилия, чтобы ускорить подготовку к наступлению. Мы вторгнемся в Амбрию в середине лета. Я приду и заберу тебя. — Откинув с ее лица спутанные волосы, он посмотрел на нее с любовью. Сейчас она напомнила ему горящий маяк в ночной темноте. — Тогда Леонардо уже не сможет тебя защищать, и эта почетная обязанность перейдет ко мне. Твоему отцу придется с этим смириться.

Слова Монте посеяли в ее душе страх. Повернувшись, она умоляюще посмотрела на него:

— Нет, Монте. Ты не можешь этого сделать. Ты подвергнешь смертельной опасности своих людей, если приведешь их сюда раньше, чем вы будете полностью готовы. Ты не можешь рисковать всем ради меня. — Она подняла руки и вцепилась в его рубашку. — Я не могу тебе этого позволить.

Он заглянул ей в глаза:

— Любовь и правда на нашей стороне. Мы обязательно победим.

— Монте, не сходи с ума. Ты прекрасно знаешь, что в жизни не всегда побеждает тот, кто прав. Чтобы выиграть войну, одного этого мало. Для этого нужны люди со специальной подготовкой, оружие, продуманная до мелочей тактика.

Монте рассмеялся, и она, сбитая с толку, резко остановилась и спросила:

— Почему ты смеешься?

— Ты рассуждаешь так, будто сама выводила армию на поле боя, — ответил он. — Если бы я не знал наверняка, я бы подумал, что в твоих жилах течет королевская кровь.

Пеллеа покраснела, не понимая, смеется он над ней или говорит всерьез.

— Я лишь хочу, чтобы ты был в безопасности, — произнесла она слегка дрожащим голосом.

Монте снова заключил ее в объятия.

— Я буду в безопасности. Это тебе нужна защита. Ведь это ты собираешься доверить свою жизнь Гранвилли.

Пеллеа покачала головой.

— Ты не понимаешь, — возразила она, но Монте проигнорировал ее слова и продолжил на нее смотреть своими голубыми глазами, полными тревоги.

— Я сделаю все, чтобы защитить тебя от опасности.

— Ты не можешь вторгнуться во дворец, пока не будешь к этому полностью готов.

— Обещаю, что мы быстро подготовимся. — Он приподнял ее подбородок указательным пальцем. — Только не разрушай все, не выходи замуж за Леонардо.

Пеллеа отвернулась. К горлу подкатилась новая волна тошноты, и у нее перехватило дыхание.

— Что такое? — забеспокоился Монте.

Она покачала головой:

— Н-ничего. Меня просто немного подташнивает.

Слегка откинувшись назад, Монте какое-то время пристально изучал ее.

— Ты, кажется, упоминала, что в последнее время тебя часто тошнит.

Разве она может лгать, глядя ему в глаза? Она попыталась обратить все в шутку:

— Да. То, что сейчас творится в мире, наверное, вызывает тошноту у всех нормальных людей.

Монте нахмурился:

— Возможно.

Неожиданно разрозненные части головоломки начали собираться воедино. Он вспомнил, как Пеллеа все время кладет руки на живот, словно пытаясь его защитить. Книгу в ее спальне. Неожиданный отказ от алкоголя. Сомнений не осталось.

— Или, может, ты беременна.

Пеллеа замерла.

— Это правда, Пеллеа? Ты беременна?

Она резко побледнела, затем попыталась ответить, но с ее дрожащих губ не сорвалось ни звука.

— Это правда. Ты беременна.

Внезапно вся картина прояснилась. Беременность Пеллеа объясняла ее желание поскорее выйти замуж за Леонардо. Но ребенок, которого она носит под сердцем, его, не Гранвилли. Он нисколько в этом не сомневается.

Черт побери!

Его охватила такая сильная ярость, что он не смог ее сдержать.

— Ты ждешь от меня ребенка и хочешь от меня это скрыть? — бросил он, не веря, что она может так с ним поступить. — И планируешь выйти замуж за Леонардо? — Он недоверчиво покачал головой.

— Я должна выйти замуж за кого-нибудь, — сказала Пеллеа в свою защиту. — Ведь ты не собираешься на мне жениться, правда?

В ожидании его ответа она затаила дыхание.

Монте в замешательстве уставился на нее. До этой минуты он думал, что не может на ней жениться. Но теперь, когда он знает, что она ждет от него ребенка… Разве это все не меняет?

Отвернувшись, он стал смотреть в крошечное окошко на океан. Пеллеа ждала его ответа, наблюдая за эмоциями, которыми сменяли друг друга на его лице. Она знала, что внутри его идет мучительная борьба между чувствами к ней и их будущему ребенку и долгом кронпринца Де Анжели. Наверное, он разрывается на части, не в силах принять разом столько важных решений. Она должна дать ему немного времени.

С каждой секундой ее надежды таяли, как весенний лед. Похоже, он не готов дать тот ответ, которого она так ждет. Тогда пусть лучше молчит. Она не хочет слышать никаких оправданий. Все эти бесконечные «если бы» сведут ее с ума.

У нее есть гордость. На меньшее, чем статус жены, она не согласна. Если он не готов взять ее в жены, у ее ребенка будет другой отец.

Повернувшись, Монте пронзил ее холодным как лед взглядом.

— Ты должна пойти со мной, — отрезал он.

Она неистово замотала головой:

— Ты же знаешь, что я не могу пойти с тобой, пока жив мой отец.

На его лице промелькнуло разочарование, и он снова отвернулся и еле слышно выругался.

— Я знаю, — произнес он, сжав руки в кулаки, — и не могу просить тебя его оставить.

— Я никогда этого не сделаю.

— Но, Пеллеа, ты должна выслушать меня…

То, что он собирался ей сказать, навсегда осталось для нее загадкой, поскольку в этот момент раздался оглушительный рев сирены. Они резко вскочили на ноги. Монте инстинктивно обхватил Пеллеа рукой, словно пытаясь ее защитить. Она заткнула уши пальцами.

— Что это? — удивленно спросил он.

— Сигнал тревоги во дворце, — ответила она. — Должно быть, что-то случилось. Я не слышала этой сирены с того дня, когда умерла мать Леонардо.

— Я подумал, что это предупреждение о землетрясении, — пробормотал он, нахмурившись. — Ты думаешь?..

— Я не знаю, — ответила она, словно прочитав его мысли.

Через некоторое время сирена внезапно замолкла.

— Я должна вернуться, — сказала Пеллеа.

Монте кивнул. Он знает, что она вернется. Больше всего на свете ему хочется, чтобы она пошла с ним, однако он понимает, что это невозможно. Он вынужден оставить в логове врага женщину, которую любит, и ничего не может с этим поделать. Он чувствует себя абсолютно беспомощным, и это его угнетает.

— Подожди минутку, — сказал он Пеллеа, — Подойди к окошку. — Он подождал, пока она сделает, как он велел. — Послушай меня внимательно. Когда ты сбежишь из дворца, пройди до конца этот тоннель, затем, выбравшись наружу, пересеки вон тот кошеный луг. Ты увидишь небольшой домик, напоминающий сказочный. Зайди в него и спроси Джейкоба. Я предупрежу его о твоем возможном приходе. Он отведет тебя в место, откуда ты переправишься на моторной лодке на материк.

— Если я сбегу, — тихо поправила его она, чувствуя, как в ее сердце гаснет последний уголек надежды.

Монте схватил ее за плечи.

— Рано или поздно ты обязательно сбежишь. Когда ты это сделаешь, ты сразу придешь ко мне. Обещаешь?

Пеллеа кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Ответь мне, — настаивал он.

— Обещаю, что приду к тебе, — сказала она, глядя на него сквозь пелену слез.

Монте долго смотрел ей в глаза, затем наклонился и поцеловал ее в губы.

— До свидания, — произнесла Пеллеа, затем отстранилась и сделала несколько шагов назад по коридору. — Удачи, — добавила она, обернувшись. — Мы снова будем вместе, когда Амбрия будет свободна. — Она послала ему воздушный поцелуй.

— Когда Амбрия будет свободна, — повторил Монте. — Я люблю тебя, Пеллеа! — крикнул он, когда почти перестал различать в темноте ее силуэт. — И нашего ребенка, — добавил он шепотом.

Он обязательно вернет то, что принадлежит ему по праву, либо погибнет в борьбе. С этой мыслью он побежал вперед по коридору.