Монте встревожился не на шутку. Куда она подевалась? Как ей удалось незаметно проскользнуть мимо него? Что у нее на уме? Неужели она предпочла богатство и власть, обещанные Леонардо, той страсти, которая связывала их? Неужели она такая же предательница, как и ее отец?

Его охватила ярость, но это продолжалось всего несколько секунд. Нет, Пеллеа не способна на предательство. Ее странному исчезновению должно быть какое-то другое объяснение.

В последний раз он ее видел, когда она заходила в огромный встроенный шкаф в дальнем конце гардеробной. Зайдя в комнату, он открыл дверь шкафа и вошел внутрь. Там за вешалками с платьями он разглядел приоткрытую дверь.

Потайная комната в гардеробной? Вполне возможно. В прошлый раз он ничего подобного не заметил.

Пробравшись к двери, он распахнул ее и обомлел. Пеллеа сидела перед большим компьютерным монитором. На его экран, поделенный на ряды окон, передавались изображения с камер наблюдения, установленных в разных частях замка.

— Ах ты, маленькая лгунья… — пробормотал он.

Вздрогнув от неожиданности, Пеллеа подняла на него глаза.

— Я знала, что мне следовало закрыть дверь, — пробормотала она, не сводя глаз с экрана.

— Это же целая система слежения, не так ли?

Она вздохнула:

— Она самая.

Монте изумленно покачал головой:

— Откуда она взялась в твоих покоях?

— Мой отец втайне установил здесь оборудование несколько лет назад. Всякий раз, когда ему нужно было узнать, что происходило во дворце, он приходил ко мне. Поначалу я не пользовалась этой комнатой. Не видела в этом необходимости. До недавнего времени. Оказалось, что это весьма удобно.

— И ты умеешь пользоваться всем этим оборудованием? — удивился Монте.

— Да. Я неплохо разбираюсь в компьютерах. Я проштудировала несколько книг, посвященным информационным технологиям.

Монте посмотрел на нее и улыбнулся:

— Я восхищен.

Пеллеа слегка покраснела и отвернулась.

— Значит, теперь ты можешь быть в курсе того, что происходит внутри и снаружи. Как удобно. — Он начал перебирать в уме возможности.

Отодвинувшись от стола с монитором, она снова вздохнула:

— Монте, я не должна была тебе позволять это видеть.

— Ты и не позволяла. Я сам нашел эту комнату. — Он покачал головой. — Зачем тебе все это?

Она пожала плечами:

— Иногда хочется что-то сделать втайне от других. Здесь, во дворце, это практически невозможно. Благодаря этой аппаратуре я знаю, кто где находится и чем занимается.

— Ясно.

Поднявшись, Пеллеа направилась к двери.

— Теперь я действительно опаздываю.

Монте вышел вслед за ней из потайной комнаты, и она аккуратно закрыла дверь, которая слилась со стеной, отделанной панелями.

— Увидимся позже, — сказала она, пробираясь между вешалок с платьями. — Держись подальше от комнаты с оборудованием.

Покинув встроенный шкаф, она направилась к выходу. Монте, нахмурившись, смотрел ей вслед. Ему не хотелось с ней расставаться. Под влиянием внутреннего порыва он окликнул ее:

— Пеллеа, я хочу пойти с тобой.

Повернувшись, она ошеломленно уставилась на него:

— Что?

— Я бы хотел навестить твоего отца.

Она подошла к нему. Лицо ее выражало категорический отказ.

— Ты не можешь этого сделать. Отец прикован к постели.

— Я не буду ему показываться. Я не причиню ему вреда. — Он внимательно посмотрел на нее. — Послушай, Пеллеа, твой отец один из немногих ныне живущих людей, которые знали моих родителей. Он из их поколения. Он знал их, работал с ними. Какое-то время его с ними даже связывали доверительные отношения. — От переполнявших его эмоций у Монте сдавило горло, и он немного помедлил, прежде чем продолжить: — Я просто хочу увидеть его, услышать его голос. Обещаю не делать ничего, что может его расстроить.

Пристально глядя на Монте, Пеллеа думала о том, что ей известно об этом человеке. Он с самого начала дал ей понять, как относится к ее отцу. Но он ошибался насчет Ванека Мараллиса. Она много времени думала над тем, как заставить Монте понять, что ее отец стал жертвой обстоятельств. Что на самом деле он всегда бы честным и порядочным человеком. Возможно, сейчас ей представится отличный шанс.

— Ты не будешь ни в чем его обвинять?

— Нет. Клянусь. — Монте слабо улыбнулся. — Клянусь памятью своих родителей. Ты мне веришь?

Пеллеа застонала:

— А что мне еще остается? — Она встретилась с ним взглядом. — Хорошо. Но тебе придется быть очень осторожным. Учти, если тебя поймает охрана, я скажу, что ты заставил меня взять тебя с собой.

Монте криво улыбнулся, зная, что она лжет. Если его поймают, она сделает все, чтобы его освободить. Ее угрозы пусты. Она в него влюблена. При этой мысли он поморщился. Что ж, тем хуже для нее.

— Мы пойдем туда, когда там никого больше не будет, — сказала она ему. — Я знаю, когда у медсестры перерыв и сколько он обычно длится.

Монте кивнул. Он всегда знал, что она умна и находчива.

— Опусти голову, — скомандовала она перед их выходом в коридор. — В это время в коридорах может кто-то быть. Старайся ни с кем не встречаться взглядом, если не хочешь, чтобы тебя разоблачили. Забудь, что ты принц. Ссутулься немного. Еще. — Пеллеа состроила гримасу. — Нет. Придется все делать самой. — Она ударила его сначала по одному плечу, затем по другому. — Теперь лучше, — довольно улыбнулась она.

— Тебе это доставило удовольствие, не так ли?

— Бить тебя? — Она покачала головой. — Нет, я не сторонница телесных наказаний.

— Лгунья. — Он рассмеялся. — Пытаешься меня убедить, что тебе было больнее, чем мне?

Пеллеа не удостоила его ответом. Просто посмотрела на него и вышла в коридор, мысленно спрашивая себя, не спятила ли она. Но она не солгала, когда сказала Монте, что доверяет ему. Она не сомневалась, что он не причинит вреда ее отцу. Возможно, ее чувства к Монте взяли верх над голосом разума. Она не собирается менять свое решение, но сохранять спокойствие тоже не может. Почему он вернулся? Почему именно сейчас, когда она уже спланировала свое будущее?

И почему сердце бьется у нее в груди, словно птица в клетке? Не имеет значение, что она любит Монте. Она не может быть с ним. Ей нужно думать о ребенке. Взять с собой к отцу Монте — большой риск, но у нее нет выбора. Остается надеяться, что они не попадутся на глаза охране.

«Не беспокойся, мой дорогой малыш, — мысленно сказала она своему ребенку, — я не допущу, чтобы кто-то причинил вред твоему папе».

Монте нечасто сомневался в себе. Обычно он был уверен в правильности своих мнений и решений. Но пока он наблюдал за Пеллеа и ее отцом, у него возникло такое ощущение, что земля под его ногами не так тверда, как ему казалось до сих пор.

Во-первых, он не знает наверняка, почему Пеллеа позволила ему пойти с ней. Она представляла, как велико его желание отомстить, однако пропустила его к врагу, больному и беззащитному. Неужели она не подозревала, как это опасно?

Причинить вред прикованному к постели старику было бы несложно. Ванек Мараллис сильно изменился за прошедшие двадцать пять лет. Его некогда красивое лицо теперь было изможденным и морщинистым, волосы поредели и поседели. На высохших руках проступали синие вены. Возможно, кто-то другой на месте Монте и воспользовался бы ситуацией, чтобы расквитаться с врагом, но он ни за что не поднял бы руку на беззащитного старика. Пеллеа не могла этого знать. Тогда почему она рискнула?

Наблюдая за трогательным общением отца и дочери, Монте чувствовал, как к горлу подступает комок. Неужели он может испытывать жалость к человеку, который помог Гранвилли погубить его семью?

Нет, это невозможно. Он всегда ненавидел и будет ненавидеть Мараллиса. И все же нахождение рядом с человеком, знавшим его родителей, словно приближало его к ним, делало его частью страны, которую ему пришлось покинуть много лет назад.

И еще это щемящее ощущение в груди, которое он не мог контролировать. Оно не покидало его с той самой ночи, когда он потерял родителей и дом. После того как его увезли из Амбрии, он продолжал пользоваться привилегиями, полагающимися человеку с его статусом. Он посещал лучшие учебные заведения, много путешествовал, имел все самое дорогое. Однако он, не раздумывая, отдал бы все это за крепкую любящую семью, о которой часто грезил по ночам.

Сейчас, когда он, стоя в дверях, смотрел на Пеллеа и ее отца, это чувство обострилось. Склонившись над отцом, Пеллеа тихо разговаривала с ним, вытирала его лоб влажной тканью, поправляла ему подушки. Каждое ее движение было преисполнено любви к отцу. Мараллис не сводил с дочери глаз, которые тоже светились любовью.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она его.

— Сейчас, когда ты пришла, намного лучше.

— Я на минутку. Мне нужно готовиться к сегодняшнему балу-маскараду.

— Ах да. — Он взял ее за руку. — Значит, сегодня вы с Леонардо официально объявите о помолвке?

— Да. Леонардо готов.

— Какое облегчение для меня это слышать! Знать, что тебя есть кому защитить. Теперь я могу спокойно умереть.

— Не смей об этом говорить.

— Мы ничего не можем с этим поделать, дорогая. Мой час пробил.

Пеллеа тяжело вздохнула и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.

— Нет. Тебе нужно почаще отсюда выходить, общаться с людьми. — Внезапно ей в голову пришла одна идея. — Я попрошу медсестру привести тебя на бал, чтобы ты смог сам все увидеть.

— Нет, Пеллеа, — ответил он, качая головой. — Я никуда не пойду. Я слишком слаб, чтобы покидать постель.

Пеллеа неохотно кивнула. Она знала, что отец так скажет, но надеялась, что он передумает и захочет выйти к людям. Но он не захотел даже попытаться, и ее сердце наполнилось печалью. Он начал готовиться к своему уходу из жизни, и она не в силах ничего с этим поделать. На глаза навернулись слезы, но она заставила себя сдержаться.

Ей некогда плакать. У нее есть дела поважнее. Она привела сюда Монте в надежде кое-что ему доказать. Главное, чтобы ее отец спокойно отвечал на ее вопросы, иначе ее затея с треском провалится. Посмотрев в дальний конец комнаты, где в тени прячется Монте, она решила начать немедленно.

— Папа, ты когда-нибудь думаешь о прошлом? О том, как мы здесь оказались? О том, почему все сложилось так, как сложилось?

Он кашлянул и кивнул:

— В последнее время я редко думаю о чем-то другом.

— Ты думаешь о той ночи, когда сгорел дворец?

— Это было до твоего рождения.

— Да, но мне кажется, что события той ночи во многом повлияли и на мою жизнь.

Отец схватил ее за руку, словно пытаясь остановить.

— Но почему? Ты не имеешь ко всему этому никакого отношения.

— Но та ночь была ужасным началом нового режима. Режима, при котором я живу всю свою жизнь.

— Во время войны всегда случаются ужасные вещи. — Он отвернулся, словно не желая об этом говорить. — С этим ничего нельзя поделать.

Пеллеа чувствовала, что Монте начинает закипать. Она помедлила. Если ее отец не собирается выражать свое сожаление, этот разговор все только усложнит. Сможет ли Монте контролировать свои эмоции? Стоит ли ей продолжать?

Она должна попытаться.

— Но, папа, ты всегда говорил, что так много ошибок было совершено.

— Людям свойственно ошибаться. С этим тоже ничего не поделаешь.

Пеллеа услышала, как Монте раздраженно вздохнул. Еще немного — и его гнев вырвется наружу. У нее ничего не получилось. Нужно поскорее его отсюда уводить.

— Ладно, папа, — произнесла она, собираясь уходить.

Но неожиданно ее отец снова заговорил.

— Поджог замка был страшным преступлением, — тихо произнес он, и Пеллеа испугалась, что Монте мог его не услышать. — Не говоря уже об убийстве короля и королевы.

Пеллеа почувствовала, что еще не все потеряно.

— Что случилось? — спросила она. — Как ситуация вышла из-под контроля?

— Ты вступаешь в войну, движимый высокими целями, но, как только фитиль зажжен, огонь уже нельзя контролировать. То, что произошло, не должно было произойти. Многие из нас долго не могли себе этого простить. Я до сих пор вспоминаю ту ужасную ночь с болью и глубоким сожалением.

Именно такой ответ Пеллеа и надеялась получить. Главное, чтобы Монте его услышал и воспринял как искреннее раскаяние. Она взяла отца за руку и переплела свои пальцы с его.

— Скажи, почему ты примкнул к повстанцам.

— Я был неопытным, и мне казалось, что Де Анжели закоснели в своем нежелании что-либо менять. Они отвергали все формы модернизации. Стране нужна была встряска. Мы считали, что нужно было немедленно что-то предпринять.

— А сейчас что ты думаешь по этому поводу?

— Сейчас я думаю, что нам следовало действовать медленнее. Пытаться вести переговоры, а не устраивать вооруженное нападение.

— Значит, ты сожалеешь, что все так получилось?

— Да, глубоко сожалею.

Пеллеа обернулась и увидела мрачное, как туча, лицо Монте. Ее сердце упало. Неужели он не видит, что ее отец раскаивается? Наверное, нет. Наверное, она зря привела его сюда. Она снова повернулась к отцу и задала ему вопрос, интересующий ее саму:

— В таком случае почему ты хочешь, чтобы я вышла замуж за Леонардо и укрепила этот режим?

Пожилой мужчина снова закашлялся и приложил ко рту носовой платок.

— Он будет лучше управлять страной, чем его отец. У него есть несколько хороших идей. К тому же ты будешь положительно на него влиять. — Он слабо улыбнулся дочери. — Когда ты выйдешь замуж за Леонардо, недоброжелателям будет сложнее тебе навредить.

Пеллеа улыбнулась отцу и провела по его лбу влажной тканью. Он бы не был так в этом уверен, если бы знал, что она ждет ребенка от Де Анжели.

— Я должна идти, папа. Мне нужно готовиться к балу.

— Да. Ступай, дорогая. Желаю хорошо провести время.

— Утром я загляну к тебе и расскажу, как все прошло.

Поцеловав отца в лоб, она направилась к двери, кивнув Монте. Ей не понравилось выражение его лица. Похоже, ненависть к Ванеку Мараллису помешала ему увидеть, какой на самом деле чудесный человек ее отец. Она сделала все возможное, чтобы Монте узнал правду.

Они вышли из комнаты.

— Нам нужно поспешить, — сказала ему Пеллеа, окинув взглядом пустой коридор. — Скоро я встречаюсь с Леонардо. Пойдем быстрее, если не хотим попасться кому-нибудь на глаза.

Едва она произнесла эти слова, как за углом послышался громкий стук шагов. Только сапоги охранников могут производить такой звук. Кажется, им навстречу движутся два человека.

— Быстрее, — скомандовала она, бросаясь к ближайшей двери. — Сюда.

Хотя Пеллеа довольно хорошо ориентировалась в замке, она не знала, что за этой дверью. В этой части коридора находятся библиотека и спальни нескольких членов семьи Гранвилли. Попади они в одну из этих комнат — и катастрофа неизбежна. Но к счастью, им повезло: за выбранной ею дверью оказался небольшой встроенный шкаф для домашней утвари. Заглянув внутрь, Монте скептически посмотрел на Пеллеа, но она его проигнорировала.

— Полезай внутрь, — приказала она, подталкивая его.

Монте подчинился, и она проскользнула в шкаф вслед за ним и тихо закрыла дверь. Тесно прижавшись друг к другу, они затаили дыхание. Звуки шагов по мере приближения становились все отчетливее. Неожиданно они затихли рядом со шкафом.

Пеллеа уставилась на Монте расширившимися от страха глазами. Он заглянул в них и улыбнулся. В щели проникало достаточно света, и ему удалось разглядеть в полумраке ее черты. Как же она красива! Ему захотелось ее поцеловать, но сейчас у него есть дела поважнее. С этой мыслью он взялся за дверную ручку и потянул ее на себя.

Снаружи доносился приглушенный разговор, но Монте не разобрал ни слова. Затем один из охранников подергал за ручку. Ему не удалось открыть дверь, поскольку Монте изо всех сил тянул ее на себя.

— Она заперта, — сказал охранник. — Придется пойти к консьержу и попросить у него ключ.

Его напарник выругался, после чего они неспешно удалились, болтая друг с другом.

Монте отпустил ручку и облегченно вздохнул. Снова посмотрев на Пеллеа, он обнаружил, что она улыбается ему. На этот раз он не устоял перед искушением и поцеловал ее.

Он так долго ждал этого поцелуя и вот, наконец, дождался. Ее мягкие соблазнительные губы приоткрылись, и его язык проник в теплую влажную глубину ее рта. Затем она попыталась отстраниться, но он крепче прижал ее к себе, и она начала обмякать в его объятиях. Монте почувствовал, как ее сердце учащенно забилось рядом с его сердцем, и его захлестнула волна желания. На какое-то время он даже забыл, где они находятся. Но Пеллеа не забыла.

— Монте, — выдохнула она, толкнув его в грудь. — Нам лучше отсюда выбраться, пока у нас есть такая возможность.

Монте понимал, что она права, но отпустил ее неохотно. Однако он узнал, что хотел: их по-прежнему безудержно влечет друг к другу.

Пеллеа осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Там никого не было. Тогда они выбрались из шкафа и поспешили в ее покои. К счастью, по дороге их никто не заметил. Пеллеа отперла калитку с помощью пульта дистанционного управления, и через несколько секунд они уже были в безопасности.

Сразу, как только калитка закрылась, Монте повернулся и попытался снова заключить Пеллеа в объятия, но она резко отстранилась и сердито бросила:

— Прекрати.

Монте покачал головой:

— Ты не можешь выйти замуж за Леонардо, когда так страстно целуешь меня.

Несколько секунд Пеллеа пристально смотрела на него. Как она могла это допустить? Теперь Монте знает, что она по-прежнему к нему неравнодушна. Она может возражать сколько угодно, он все равно ей не поверит. Если она не будет соблюдать осторожность, он узнает ее секрет, и тогда они оба окажутся в большой беде.

Ошеломленная, она схватилась за голову:

— Зачем ты так меня мучаешь?

Монте протянул руку и слегка приподнял ее подбородок, заставив ее встретиться с ним взглядом.

— Подумал, что небольшое мучение заставит тебя увидеть свет.

— Никакого света нет, — печально промолвила она. — Только темнота.

Монте хотел снова попытаться ее поцеловать, но что-то в ее тоне остановило его. Всего несколько недель назад их отношения были легкими и непринужденными, несмотря на опасность, которой они подвергались. Они занимались любовью, поддразнивали друг друга и много смеялись. С тех пор что-то изменилось. Что мешает Пеллеа получать удовольствие от их близости? Сомнения? Осторожность? Или, может, страх?

Он не знает наверняка, и это его беспокоит.

— Мне нужно идти, — сказала она, направляясь к калитке.

Монте приблизился к ней.

— Ты ведь не собираешься говорить Леонардо, что я здесь, правда? — произнес он дразнящим тоном, словно был абсолютно уверен, что она этого не сделает.

Она повернулась, намереваясь поколебать его уверенность, но устояла перед искушением и сказала ему правду:

— Надеюсь, что к моему возвращению тебя здесь уже не будет.

— Куда мне идти? — удивился он.

Пеллеа раздраженно покачала головой. Ей пора поставить точку в этом деле. Раз и навсегда.

— Пожалуйста, Монте, — серьезно сказала она. — Возвращайся тем же путем, каким пришел сюда. Прошу тебя. Это сделает мою жизнь намного проще.

— Пеллеа, это не твоя проблема. Я ее решу.

— Что значит — не моя проблема? — рассмеялась она. — Ты моя главная проблема.

— Расслабься, — посоветовал ей он. — Я просто собираюсь выполнить свою задачу.

— Какую?

— Я говорил, что приехал сюда для того, чтобы похитить тебя и увезти с собой.

— Забудь об этом, Монте. Ты не сможешь меня похитить. Меня охраняют день и ночь.

— Правда? И где же была твоя замечательная охрана, когда я проникал в твои покои?

Пеллеа ничего на это не ответила.

— Зачем тебе меня похищать? — спросила она.

Он пожал плечами:

— Чтобы показали им, что мне это под силу.

— Объясни, я не понимаю.

— Я хочу показать Гранвилли, что смог сюда пробраться и украсть у них нечто ценное.

Ее глаза расширились.

— Ты считаешь, что я представляю собой ценность?

Его очаровательная улыбка напомнила ей о том, что между ними было.

— Я это знаю. Ты самая красивая и самая желанная из всех женщин Гранвилли.

На секунду это сбило Пеллеа с толку. Она должна чувствовать себя польщенной? Да, она действительно польщена, но не собирается ему в этом признаваться.

— Спасибо за столь высокую оценку. Я себя чувствую чистокровной племенной кобылой. — Она покачала головой. — Значит, похищение — это часть твоей игры в войну?

В его глазах потухли огоньки веселья.

— Нет, это не игра. Это очень серьезно.

От его тона Пеллеа бросило в дрожь, но она не подала виду.

— Значит, ты меня схватишь, забросишь себе на плечо и потащишь в свою пещеру. Что тебе это даст?

Он долго смотрел ей в глаза. Интересно, что он там увидел?

— Моя цель — не только показать нос Гранвилли. Я хочу, чтобы они засуетились, почувствовали себя уязвимыми. Чтобы они не спали ночами, ломая голову над тем, как я пробрался в замок и незаметно вывел тебя. Это сделает их слабее.

— Ты спятил, — сказала она, не зная, что еще сказать. Он действительно сумасшедший, если думает, что Гранвилли можно нейтрализовать с помощью одного-единственного похищения.

— Здесь есть люди, которые будут наблюдать за их действиями и сообщать нам о том, что происходит. Таким образом мы узнаем их слабые места.

Пеллеа кивнула. Она увидела за всеми этими размышлениям продуманную теорию, но от этого ей не стало легче.

— Но для этого не обязательно похищать меня, — заметила она. — Можешь взять еще что-нибудь ценное. Например, диадему.

Его глаза как-то странно блеснули, губы растянулись в улыбке.

— Лучше я возьму тебя.

— Тебе это не удастся. Так что лучше оставь меня в покое и иди туда, откуда пришел.

Монте медленно покачал головой:

— Прости, Пеллеа, но у меня еще есть дела здесь.

Пеллеа вздохнула. Она точно знала, чем он займется в ее отсутствие. Он пойдет в потайную комнату и будет выяснять, что происходит в разных частях замка. Строить планы. Разрушать ее жизнь. Ее охватило отчаяние. Что она натворила? Почему не была более осторожной?

Она еле слышно застонала. Нет, сейчас не время об этом думать. Она должна пойти к Леонардо, иначе он сам сюда явится.

— Держись подальше от комнаты с оборудованием, — предупредила она Монте, хотя знала, что он ее не послушается. — Хорошо? — Она сердито посмотрела на него и, не дожидаясь ответа, добавила: — Я вернусь быстрее, чем ты думаешь.

Затем она повернулась и пошла к калитке. Монте с улыбкой смотрел на ее плавно покачивающиеся бедра. Как только за ней закрылась калитка, он отправился в ее потайную комнату.

Невооруженным глазом было невозможно заметить дверь внутри встроенного шкафа. Монте попытался вспомнить, что она сделала, чтобы закрыть ее, но, похоже, он упустил это из виду. Он стучал по стене, надавливал на нее в разных местах, но дверь не открывалась.

«Наверное, нужно сказать какое-то волшебное слово, — подумал он. — Боюсь, в этом случае у меня ничего не выйдет».

Он снова постучал по боковой панели скорее в отчаянии, нежели в надежде. Неожиданно дверь начала открываться.

«Вот так всегда. Удача приходит в момент отчаяния».

Потайная комната настолько мала, что в ней помещается только стол с компьютером. Зато на экране можно видеть, что происходит в разных частях дворца. Кроме Мараллиса и его дочери, об этой комнате никто не знает. Удивительно. Он не представлял себе, как можно было оборудовать ее, не вызвав ни у кого подозрений. К тому же такая система потребляет много электроэнергии. Это не может оставаться незамеченным. Мараллиса явно кто-то поддерживает из обслуживающего персонала.

Звук гонга заставил Монте содрогнуться. Он поднял голову и прислушался. Женский голос позвал Пеллеа, затем начал что-то напевать. Очевидно, его обладательница направлялась в покои Пеллеа.

Тогда Монте бесшумно покинул потайную комнату и закрыл за собой дверь. В тот момент, когда он вышел из встроенного шкафа, намереваясь спрятаться за высоким гардеробом, как делал раньше, в комнату вошла хорошенькая девушка с аппетитными округлыми формами.

Их взгляды встретились. Ее рот открылся. Он приложил палец к губам, предупреждая ее, но было уже поздно. Она закричала что есть мочи.