Удостоверившись, что радионяня включена, Нелл устроилась на диване с любимым дамским детективом в руках. Десятый раз открыв книгу на одной и той же странице, девушка поняла, что забыться за разгадыванием лихо закрученного сюжета сегодня не придется, так как в голову лезут совсем другие мысли и деться от них некуда. Даже отвлечься не на что, так как племянник крепко спит, поэтому бегать к нему не нужно. Однако сейчас Нелл предпочла бы лучше побегать к младенцу, лишь бы не думать, лишь бы отстали грустные мысли.

Конечно, пройдет время, и все успокоится. Но пока этот момент не настал. Пока еще больно и неприятно. Да и вообще, правильно ли она поступила? Может, и не стоило отправлять то письмо?

Но Нелл была твердо убеждена — мужчина имеет право знать о предстоящем отцовстве. Пусть для нее это и чревато трудностями в дальнейшем. А трудности неизбежны. Луис в роли приходящего папаши — это будет испытание не для слабых. Стоит только представить себе, как красавец миллиардер заявляется к ней с какой-нибудь беловолосой пышногрудой красоткой, чтобы забрать на выходные ребенка, — и начинает ныть сердце. Это будет настоящий ад. И тем не менее разве можно скрывать от человека такую информацию?

В конце концов, несмотря на все душевные терзания, Нелл написала и отправила Луису письмо, в котором сообщала о своей беременности. И вот с тех пор прошел уже месяц. Даже если учесть все возможные задержки с международными отправлениями, испанец давно уже должен был получить ее сообщение. Получить и ответить. Но он молчал.

Нелл твердила себе, что все обернулось как нельзя лучше. Ее совесть чиста, она сдержала слово и поделилась новостью. А то, что он не дает о себе знать и никак не реагирует, — ну и слава богу! Ей так даже проще, не будет мешаться.

Но уговорить себя не получалось, и Нелл чувствовала разочарование, и обиду, и злость одновременно. И злилась она не столько на Луиса, на его бездушие, ведь проигнорировать письмо подобного рода было верхом невоспитанности, безразличием, немыслимым даже по меркам того корыстного и циничного мира, в котором вращался испанец. Кто знает, может, ему

таких писем приходит по нескольку штук каждую неделю! Нелл злилась на себя, на свою наивность и глупость. Ведь она искренне полагала, что Луис ответит, была уверена в этом и… и надеялась на это. Получается, она ошиблась. Осознавать это было больно, рана оказалась глубокой и затягиваться пока даже не собиралась.

Нелл отложила бесполезную книгу и включила телевизор, надеясь, что его мирное тихое бурчание поможет отвлечься или хотя бы задремать. Но воспоминания и переживания не сдавались.

Она узнала о беременности спустя две недели после того, как вернулась домой. Сделала тест, другой, третий, потом несколько дней ходила сама не своя, все еще отрицая очевидное. Всегда она презирала в людях стремление спрятать голову в песок, склонность отрицать существование проблемы вместо того, чтобы решать ее. Считала это первым признаком трусости и слабоволия. Оказалось, она сама всем трусихам трусиха!

Осознание того, что все всерьез и навсегда, пришло внезапно. В своем нежелании верить в очевидное Нелл легкомысленно записалась на рентген зубов. Сидя в приемной в ожидании своей очереди, она бездумно листала журнал светских сплетен и наткнулась на фоторепортаж с какого-то очередного благотворительного аукциона в Нью-Йорке. На снимках, как это водится, красовались знаменитости. И вдруг на одной из фотографий Нелл увидела Луиса — он единственный не улыбался на камеру, но все равно выглядел самым ярким, самым успешным и самым привлекательным из всех героев сюжета. Рука его покоилась на тонкой талии молоденькой и хорошенькой обладательницы «Оскара».

Оскароносная красавица смотрела на спутника с нескрываемым обожанием и восхищением. Конечно она актриса и может сыграть при необходимости все что угодно, но возможно ли сыграть такое?

Когда Нелл разглядывала фотографию, на нее словно снизошло откровение. Вообще-то, когда женщина понимает, что по-настоящему любит мужчину чьего ребенка носит в своем чреве, это обычно чудо, счастье, сказка и праздник. Но не для Нелл и не в тех обстоятельствах, в которых она оказалась. Но несчастная влюбленная поняла еще одну вещь: она хочет родить этого ребенка! Его ребенка!

Разрыдавшись и размазывая слезы по щекам, она подошла к администратору и отменила запись:

— Извините, но я не могу идти на рентген, я беременна.

Администратор уставилась на нее непонимающим взглядом. Видимо, нечасто ей встречались пациентки, которые резко беременели прямо в очереди на рентген. Тем более что клиника славилась своими специалистами, и попасть сюда на прием считалось большой удачей. Но все это в одночасье перестало волновать Нелл. У нее появился новый смысл в жизни.

И вот сейчас она сидела один на один с этим новым смыслом и без конца повторяла про себя, как мантру: «Мать-одиночка — это почетно. Мать-одиночка — это современно. Мать-одиночка — это независимость!»

В попытках отвлечься Нелл прибавила было немного звук телевизора и сказала себе:

— Ну что ты страдаешь? Неужели думаешь, что на вечеринке по поводу годовщины свадьбы твоего братца было бы интереснее?

Вечеринку устраивала сестра, и именно она решила, что за ребенком должна присмотреть Нелл, когда выяснилось, что няня не сможет прийти в этот день.

— Нелл с радостью посидит с малышом! — воскликнула она.

Нелл-то, конечно, всегда сидела с малышом с радостью, но на этот раз у нее в голове недовольно шевельнулась мысль: «Хоть бы меня спросила для приличия!» Однако вслух, конечно, своего раздражения не высказала и согласилась.

— Боже, Нелл, ты так нас всегда выручаешь, — прощебетала Кейт — жена брата. — Ты уверена? А то агентство пришлет замену.

— Брось, Кейт, не станешь же ты оставлять Стиви с совершенно незнакомым человеком! — вмешалась Клэр — сестра Нелл.

Кейт бросила на Нелл извиняющийся взгляд и попыталась возразить:

— Не хотелось бы, конечно, но все-таки Нелл тоже…

— Между прочим, если Нелл и пойдет, то будет единственной дамой без кавалера.

— Клэр, а я специально пригласила Оливера Лавдея, он новый партнер в компании…

Последняя новость окончательно убедила Нелл, что правильнее остаться с малышом.

Внезапный стук в дверь вывел ее из состояния грустной задумчивости. Она было хотела проигнорировать незваного гостя, но решила, что, если гость попался настойчивый, он непременно своим стуком разбудит Стиви, и тогда уж никому мало не покажется. Потому что Стиви был тих лишь во сне. Тих и прекрасен, как ангелочек. В бодрствующем же состоянии он отличался бурным нравом, и у Нелл ушло в тот вечер добрых полчаса, чтобы угомонить его и уложить в постель. И даже после этого нужно было сидеть рядом, пока он окончательно не уснул, потому что каждый раз, когда малыш затихал и Нелл пыталась на цыпочках выйти из комнаты, он ударялся в рев.

Нелл решила не рисковать тихим вечером.

— Иду уже, иду, — пробормотала она, пытаясь поймать носком босой ноги домашний тапочек.

Она отперла замок, оставив накинутой цепочку, и приоткрыла дверь. Хотя дом ее брата располагался в районе столь благополучном, что самым страшным зарегистрированным там преступлением было воровство цветов с клумбы, брат, уходя, самым строгим образом проинструктировал Нелл по вопросам безопасности. Когда она имела неосторожность засмеяться, недовольно посмотрел на нее и торжественно призвал к бдительности, поскольку вверял в ее руки жизнь собственного сына. Так и сказал.

Когда из ночи к двери шагнула высокая темная фигура, Нелл пожалела, что брат не вверил ей в руки чего-нибудь посущественнее в плане самообороны. Мозг в срочном порядке стал посылать в конечности тревожные сигналы и команды хватать руки в ноги и бежать. Но ни руки, ни ноги слушаться не желали, они все вместе с хозяйкой пребывали в шоке и утратили способность действовать согласованно и в соответствии с приказами командования свыше. Все, что Нелл в итоге удалось, так это лишь на шаг отступить от двери, оступиться при этом и изящно спланировать на пол.

Увидев в глазах открывающей дверь Нелл выражение крайнего изумления, граничащего с ужасом, Луис вспомнил, что сам недавно пережил нечто похожее, когда прочитал ее письмо. Испанец непроизвольно сжал конверт, лежащий в кармане, и тут услышал глухой стук падающего тела.

— Нелл! Нелл, что с тобой?

Ругаясь по-испански, он просунул руку в дверь, пытаясь нащупать и снять цепочку. Кровь прилила к голове, но руки действовали спокойно.

При всем желании, даже если бы оно у нее было, Нелл не смогла бы откликнуться, столь велико было ее удивление. От неожиданности ее буквально парализовало. Так и покоилась она на полу, молча наблюдая за нежданным гостем.

А гость терялся в догадках, что же с ней приключилось. А вдруг она ушиблась? В голову стали лезть картины одна мрачнее другой, и он попытался унять некстати разыгравшееся воображение.

Наконец дверь распахнулась с жутким скрипом, достойным фильма ужасов. Луис стремительно шагнул в прихожую и чуть не грохнулся, наткнувшись на выполненную в стиле Викторианской эпохи подставку под зонтики.

В мгновение ока мужчина оценил обстановку и бросился на колени рядом с лежащей Нелл. Та сделала рукой какое-то движение, будто пыталась жестом послать его вон, но посыл оказался, видимо, недостаточно выразительный и никакой реакции со стороны гостя не вызвал. Тогда девушка решила подкрепить дело словом:

— Отойди от меня, со мной все в порядке! — Она подняла голову, которая тут же закружилась, поэтому пришлось вернуть ее обратно на пол. — Прекрати сейчас же, что ты делаешь? — возмутилась Нелл, чувствуя, как Луис ощупывает ее всю — бесстрастно и умело, как профессиональный хирург. Однако Нелл не умела реагировать на его прикосновения столь же бесстрастно и чувствовала себя очень глупо.

— Так, похоже, ты ничего себе не сломала, не разбила.

«Как же! Чтоб ты хоть что-то понимал! Сломала — жизнь! Разбила — сердце!» — мрачно подумала Нелл.

— Еще минута, и я встану, — сказала она и закрыла глаза, но тут же закричала: — Что это ты делаешь?

Одним ловким движением испанец подхватил ее на руки так, что она носом уперлась ему в шею. Нелл неуверенно ткнула его кулаком в грудь, однако реакции никакой не последовало, и она решила не возобновлять попыток: сил все равно не было.

Мгновение спустя она уже удобно лежала на диванчике брата, вытянувшись в полный рост. Внутренний голос язвительно вопрошал, что же она намерена теперь делать. «Главное, никаких глупостей! Никаких больше нервных потрясений нам не нужно!» — отвечала Нелл сама себе.

Приподнявшись немного, она недовольно покосилась на телевизор и попросила:

— Выключи.

Луис легко положил ей руку на грудь и заставил снова лечь.

— Не шевелись. Ты упала в обморок, тебе нужно прийти в себя.

— Что? Я? В обморок? Да никогда в жизни не падала в обморок! Уйди от меня, — возмутилась Нелл, приподнявшись на локте. Вынырнув из-под его руки, она упрямо спустила ноги на пол и села на диване. — Видишь? Я в полном порядке! — заявила она.

Мужчина сложил руки на груди и, улыбаясь снисходительно улыбкой хозяина ситуации, возразил:

— Я не собираюсь уходить, Нелл.

Нелл отбросила с глаз прядь волос и вперила, в гостя недружелюбный взгляд.

— И что же тебе здесь надо, позволь спросить?

Луис был мрачен, но не стал оттого менее притягательным. В обрамлении невероятно длинных ресниц сверкали карие глаза. Красивые губы искривились в саркастической усмешке.

— Я искал тебя.

Искал и нашел. И теперь не мог глаз от нее отвести. В разлуке Луис убедил себя, что во внешности Нелл нет ничего особенного, что она ему не нравится, это просто капризы памяти. Почти уже поверил, что просто приукрасил ее образ. Оказывается, нисколько не приукрасил. У нее действительно огромные дымчатые глаза. И на самом деле красивый нежный рот.

Луис просто сгорал от страсти, глядя на губы Нелл, но сдерживался изо всех сил и старался ничем не выдать своего состояния. Правда, не все реакции организма были ему подвластны.

— Как ты себя чувствуешь? — Луис был рад, что ее падение, похоже, обошлось без последствий. Но теперь, когда первый испуг прошел, он с болью в сердце отметил, что Нелл за эти дни очень похудела и выглядит теперь такой хрупкой, такой ранимой.

— Говоришь, искал? Ну-ну. — Увидев его, Нелл сразу же решила, что ни за что никогда не покажет ему, как сильно он ее обидел, ничем не выдаст своей досады. Но это оказалось не так просто. Обида сквозила в ее голосе. Пытаясь смягчить горечь своего тона, Нелл криво улыбнулась и добавила: — Не очень-то ты спешил.

Не поднимая глаз, сквозь опущенные ресницы она увидела, как гримаса боли исказила его и без того невеселое лицо.

— Ты решила, я проигнорировал твое письмо?

— Именно так я и решила. Потому что ты его проигнорировал.

— Я не проигнорировал. Я просто его не получил.

Нелл язвительно ухмыльнулась:

— Ну да, конечно. Как скажешь.

— Говорю как есть! — Луис чуть зубами не скрипел от досады.

— Ах, Луис, поверь, меня это совершенно не волнует, — соврала Нелл.

— Да, я уже понял.

Сказано это было с таким сарказмом, что Нелл невольно посмотрела собеседнику прямо в лицо.

— Ты ведь отправила письмо на адрес поместья.

— Да, именно так, — неуверенно ответила девушка, не понимая, в чем проблема. — И что?

— Я не живу там. Если бы на конверте была пометка «срочно», его переслали бы на мой постоянный адрес или туда, где я нахожусь, а так оно спокойно дожидалось моего очередного визита. Бабушке стало значительно лучше, поэтому я долго не показывался. Я был в разъездах, в Испанию вернулся только сегодня утром.

Луис до сих пор не мог вспоминать без содроганий о том, как впервые прочел ее письмо. В коротенькой записке была исчерпывающая информация о датах и сроках, но ни капли эмоций, никакого даже намека на чувства. По лаконичному письму совершенно невозможно было понять, рада Нелл, или опечалена, или же ей все равно.

По крайней мере теперь он понял ее отношение: речь идет ни о печали, ни о радости. Она смотрит на него с нескрываемой ненавистью.

— Рада, что твоей бабушке лучше.

— Представь, я тоже.

Нелл пропустила его реплику мимо ушей и продолжила светским тоном:

— Кстати, видела тут твою фотографию в журнале, с какого-то мероприятия в Нью-Йорке, — а про себя добавила: «Как раз в тот день я поняла, что люблю тебя».

— Да, я там встречался с деловыми партнерами.

Нелл вспомнила красавицу актрису с фотографии и не удержалась:

— Так это теперь называется, да? Не думаю, что твоя партнерша с фотографии попадает в разряд деловых. — Тут она спохватилась, решив, что ее комментарии могут быть истолкованы как проявление ревности, и поспешила сменить тему: — Значит, сегодня ты вернулся домой и прочел мое письмо?

— Именно так.

— Прости.

Луис непонимающе посмотрел на Нелл:

— Прости? За что ты извиняешься? — Это ему стоило бы извиниться. Как известно, неведение не избавляет от ответственности. Луис старался не думать о том, каково было Нелл, когда она узнала о беременности. Ей пришлось справляться с шоком в полном одиночестве, и при мысли об этом у испанца болезненно сжималось сердце.

Луис был зол на себя: ему следовало бы быть рядом с Нелл все это время. И так бы оно и было, но помешала чертова мужская гордость. Самолюбие не позволило ему попытаться вернуть девушку, когда та исчезла из поместья под утро несколько недель назад. Впервые в жизни женщина вот так ушла от него, бросила. И, лелея свою обиду и уязвленную гордость, Луис не нашел ничего лучше, как закрыть на все глаза и вести себя, словно ничего не произошло.

— Наверное, не очень приятно, вернувшись домой после долгого отсутствия, получить такую весть.

— Нельзя сказать, что это была полная неожиданность. Мы ведь оба не исключали такой возможности.

— Шансы были минимальны. И вовсе не обязательно тебе было срываться сюда. Можешь не волноваться, твоей репутации ничто не угрожает.

Из достопамятного журнала Нелл почерпнула не только информацию о том, с кем засветился Луис в Нью-Йорке, но и о том, что он считался человеком, ревностно оберегавшим свою частную жизнь от папарацци. Поэтому журнал страшно гордился тем, что вообще сумел сделать фотографию этого тридцатидвухлетнего испанского миллиардера. Нелл логично предположила, что такой человек будет очень опасаться, чтобы информация о его незаконнорожденном ребенке не просочилась в прессу.

— Я не собираюсь кричать об этом на каждом перекрестке, потому что, как и ты, не горю желанием стать героем колонки слухов и сплетен. Не переживай, я никому про тебя не скажу. Тем более пока еще ничего и не заметно, никто ни о чем не подозревает. А родственники мои просто решили, что я перестаралась с диетой.

Луис почувствовал, как кровь в жилах закипает от гнева:

— И ты решила, я приехал из-за этого? Из-за того, что волнуюсь, как бы ты не проболталась прессе? Чтобы помешать тебе продать нашу историю в какую-нибудь бульварную газетенку?

Нелл задела его реакция, и она возмущенно откликнулась:

— Не вижу, что еще могло бы тебя заставить примчаться сюда первым же рейсом.

— При чем здесь первый рейс? У меня свой самолет.

— Ах, ну конечно, как же я не подумала, — язвительно бросила Нелл.

— Ты так и продолжаешь считать меня негодяем. Определенно я о тебе более высокого мнения, чем ты обо мне! — Луис прошелся по комнате. Грудь его тяжело вздымалась.

Нелл поймала себя на том, что следит за возлюбленным, не в силах отвести взор от его четко очерченных губ, гневно сжатых в тонкую линию.

— Мне бы такое никогда даже в голову не пришло! — продолжал Луис. — Чтобы я подумал, будто ты способна опуститься до такой низкой мести! Да никогда!

— Прекрасно, весьма польщена. Так что же привело тебя ко мне в таком случае?

— Что привело? Ты серьезно? — переспросил он тихим, но оттого не менее грозным тоном и свел брови на переносице. — Ты носишь моего ребенка, ты здесь одна-одинешенька без всякой помощи. Я не знал, в каком ты состоянии, как справляешься, все ли с тобой в порядке. Я волновался, и не зря, ведь с тобой, между прочим, явно не все в порядке. — Он посмотрел на нее прищурившись и пылко завершил: — Да, я сглупил один раз, занявшись с тобой сексом без презерватива, но все же я не такой отморозок, чтобы потом избегать ответственности за свою глупость и ее последствия.

От его тирады у Нелл запылали щеки.

— Я, видимо, должна прыгать и скакать от радости. Только на тебя никто эту ответственность не возлагал. Как ты помнишь, чтобы появился ребенок, нужны двое. А уж — как ты выразился — с последствиями я справлюсь как-нибудь сама.

Луис в отчаянии смотрел на будущую мать своего ребенка:

— Ну что ты говоришь? К чему этот спор? Я просто хочу сказать, что не сбрасываю с себя груз обязанностей.

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать. Так вот намотай себе на ус: я тебе не груз! — выкрикнула Нелл и едва удержалась, чтобы не продолжить: «Я хочу быть тебе возлюбленной, а не грузом! Хочу, чтобы ты меня любил, а не тащил, как тяжкую ношу!» Вовремя прикусив губу, она опустила глаза.

Луис иронически выгнул бровь и процедил, с трудом пытаясь держать себя в руках и не выдать своего раздражения ее упрямством:

— Ладно, понял. Ты не груз. Закрыли эту тему. А как насчет ребенка?

Нелл упрямо сжала губы и процедила:

— Ребенок тоже.

Луис с шумом втянул воздух, еле сдерживаясь, чтобы не взорваться, а Нелл вновь переключилась на другую тему:

— Кстати говоря, как ты меня нашел?

— На конверте был адрес твоей сестры.

— Да, я как раз переезжала, когда писала тебе. Временно жила у нее пару дней. Сейчас у меня есть своя квартира. — Нелл постаралась, чтобы это прозвучало как можно более весомо, и внутренне поблагодарила Бога, что Луис не видел это помещение, оптимистично именуемое квартирой.

Когда дом отца был продан, Нелл не успела еще подыскать себе жилье, и ей пришлось остановиться у сестры. Атмосфера там была далека от дружеской, никто не спешил к ней с предложениями поддержки и взаимопомощи. Наоборот, Клэр рвала и метала оттого, что Нелл исчезла, когда, как выразилась сестра, она была так нужна. А когда девушка отказалась объяснить, где и зачем пропадала, возмущению родственницы не было предела. Поэтому Нелл согласилась на первый же подвернувшийся вариант, лишь бы только убраться подальше от «любящих» родственников. Последней каплей был эпизод, когда Нелл, уставшая обороняться, потеряла самообладание и обозвала сестру авторитарной тираншей. Присутствовавший при ссоре муж Клэр, услышав слова Нелл, невинно обронил: «Нелл, ты только сейчас это поняла?» — чем тоже не очень-то разрядил обстановку.

В общем, теперь у Нелл был свой угол. Но отношения с сестрой оставались напряженными.

— Значит, ты сначала наведался к Клэр! — догадалась она. — А у них там сейчас вечеринка, юбилей свадьбы отмечают. — Она попыталась представить, какое впечатление Луис произвел на празднующих, и не смогла.

— Я заметил, что отмечают. — А еще Луис заметил, что Нелл среди отмечающих почему-то не было.

— Хочешь сказать, это они тебе сообщили, где меня искать? — недоверчиво уточнила девушка. Вряд ли ее сородичи рассказали бы первому встречному, где она. Правда, Луис умеет быть убедительным, и мало найдется стойких духом, способных ему отказать.

Она, например, в свое время не смогла.

Луис наблюдал за пылающим лицом Нелл и заметил, как она внезапно побледнела. Он кинулся к ней:

— Ложись немедленно!

Но Нелл упорно не желала ложиться и лишь стонала от пришедшего озарения:

— Скажи, пожалуйста, скажи, ведь ты не сообщил им, что я жду ребенка?

Она, конечно, понимала, что рано или поздно родственникам придется узнать о ее положении, но предпочла бы сама определить, когда это «рано или поздно» настанет.

— Знаешь, вот как только зашел, так сразу с порога и принялся об этом кричать, — раздраженно откликнулся Луис. Девушка искоса посмотрела на него, и испанец умиротворяющим тоном признался: — Нет- нет, не бойся, я никому ничего не сказал.

Нелл вздохнула с облегчением, но облегчение продлилось недолго, так как Луис счел нужным сообщить:

— Но знаешь, я бы на твоем месте не больно-то рассчитывал на поддержку с их стороны. На мой взгляд, это дурные, эгоистичные, бесчувственные болваны. — И он улыбнулся, с удовольствием вспоминая выражение лиц собравшихся, когда он во всеуслышание заявил, какого мнения о семейке, которая без зазрения совести свалила все проблемы и заботы на плечи младшей сестры, по сей день продолжая пользоваться ее безропотностью.

— Не забывайтесь, мистер. Это, между прочим, родные мне люди. Вы всегда так высказываетесь о людях за глаза?

— Почему же за глаза? Обычно, как и в данном случае, я высказываюсь непосредственно в лицо! — С удовольствием наблюдая, как вновь порозовели щеки Нелл, он поднялся и бодро спросил: — Где тут кухня? Хочу налить тебе стакан воды.

Нелл неуверенно смотрела на него.

— Ты ведь шутишь, правда? — осторожно спросила она.

— Почему? Я вполне серьезно намерен принести тебе воды.

— Ты заявил моим брату и сестре, что они… что они…

— Ты, конечно, тоже хороша, — не дал ей договорить Луис.

— Я? Почему? Я-то что сделала?

— Ты что сделала? Позволила превратить себя в няньку. Почему ты тут сидишь с ребенком, когда все там веселятся?

— Я сама захотела, — неубедительно соврала Нелл.

— Ты всю жизнь собираешься чужие проблемы решать?

— Ничего подобного! — воскликнула Нелл.

— И сидишь тут, все ждешь, когда появится фея- крестная или прекрасный принц на белом коне!

— Да, похоже, уже дождалась! Кажется, ты самонадеянно решил совместить в себе обоих, только неплохо было бы мое мнение тоже учитывать! — парировала Нелл и вновь вернулась к не дававшей ей покоя теме: — Послушай, неужели ты действительно ворвался и испортил людям праздник?

— Я не врывался, просто позвонил в дверь, и меня любезно пригласила войти твоя племянница.

— Ты видел Люси? — уточнила Нелл. Виновница ее поездки в Испанию как раз приехала на выходные из университета и вполне могла бы посидеть с двоюродным братиком. Да только никто ее об этом не просил, потому что все прекрасно знали: Люси откажется. У Нелл неприятно засосало под ложечкой. Неужели Луис прав и все просто вытирают об нее ноги? И ведь она сама допустила такое отношение к себе! Неудивительно, что Луис смотрит на нее теперь с таким раздражением. Небось сравнивает с юной, свежей, уверенной в себе красавицей Люси, которая никогда не позволит никому использовать себя.

— Да, видел, — подтвердил Луис.

— Ну и как она тебе? — небрежно спросила Нелл и тут же укорила себя за глупость. Ну что за вопрос? Высокая загорелая стройная блондинка — разве могла Люси не понравиться? На душе у Нелл заскребла какая-то беспокойная кошка, и она с ужасом поняла, что ревнует Луиса к собственной племяннице! Еще чего не хватало!

— Не знаю, не задумывался над этим. — Луис вспомнил девушку, открывшую ему дверь. Высокая, светловолосая — юная копия своей матери, которую испанец также имел возможность лицезреть. Ни та, ни другая ничем внешне не запомнились. Он спокойно прошел бы мимо обеих, даже не заметив. Подумав, Луис пристально взглянул на Нелл и добавил: — Ты совсем не похожа на своих родственников.

Нелл много раз уже говорили об этом, и обычно она вполне философски воспринимала данное замечание, смирившись с тем, что представляет собой какое-то случайное ответвление в генеалогическом древе, какой-то генетический сбой. Но сейчас заявление Луиса покоробило ее.

— Да, не похожа. Лицом не вышла, так умом возьму, — привычно отшутилась Нелл.

Но шутка на этот раз не прошла. Луис покачал головой и удивленно уставился на нее:

— Лицом не вышла? Да кто это тебе сказал? Ты что, всерьез считаешь себя непривлекательной?

Нелл непонимающе смотрела на собеседника:

— О чем ты? Не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

— Вижу, что не понимаешь. Тем удивительнее! — И прежде чем Нелл успела сообразить, что происходит, он взял ее лицо в ладони и повернул вперед сначала одной, потом другой щекой.

Нелл с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть от него в панике. От прикосновения его длинных пальцев по всему ее телу прошла дрожь, а внизу живота разлилось сладкое тепло.

— Ты удивительно красивая женщина. Всегда ею была и останешься!

— Да нет же, — начала Нелл, но Луис оборвал ее:

— Замолчи. Ни слова больше. — И чтобы у нее не было возможности не повиноваться, испанец наклонился и прижался ртом к ее губам.

Нелл открыла было рот, чтобы возразить, но Луис воспользовался этим, и девушка тут же ощутила прикосновение его языка к своему. Она застонала от наслаждения, руки ее взметнулись вверх и обвились вокруг его шеи, и Нелл страстно ответила на поцелуй, словно изголодавшись за те недели, что минули со времени их разлуки.

— И больше не говори мне ничего о своих родственничках. Я ими сыт по горло.