Хлоя устало потерла глаза. Вот пристал, настырный Черный Принц!

— Дело в том, что я нужна дома. Мой брат еще совсем мальчишка и несколько необуздан. А моя мать нуждается в уходе.

Она отперла дверь, и Крис Лэнгтон, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. Уверенно прошел к журнальному столику и включил настольную лампу, затем повернулся к Хлое и спросил:

— Ирис дома?

Хлоя сбросила туфли, прошла по коридору и бросила взгляд на дверь комнаты подруги.

— Не думаю. Ее комната открыта. Наверное, она сейчас у Фила. Он, бедняга, все надеется уговорить ее уехать с ним.

Крис немедленно перешел с шепота на нормальный голос.

— Отлично. Тогда угости меня кофе и расскажи свою историю до конца.

— Кофе в такой час?! Ты же не заснешь!

— Ха-ха. Посмотри на меня.

Трепет зародился где-то на затылке, пробежал по позвоночнику, заставил дрогнуть колени... Ночь, Черный Принц, запах кофе и никого в целом мире...

Она не будет думать о том, что уже вообразило ее глупое тело, тело девочки, тело перепуганной нимфетки...

— Ладно. Ваш выбор, босс. Тебе ворочаться без сна. Меня потом не обвиняй.

— Не буду.

Они прошли в кухню, и Крис внимательно наблюдал, как она ищет кофе, наполняет чайник водой, ставит его на огонь...

— Ты не слишком хорошо ориентируешься здесь, да?

Хлоя неожиданно замерла и печально сказала:

— Я не оставляю надежды однажды вернуться сюда.

— Когда мама перестанет нуждаться в тебе?

— Да.

— А где твой отец? Умер? Уехал за границу? Сидит в тюрьме?

— Почему в тюрьме-то?

— Потому что это он должен заботиться о матери. Если он этого не делает, значит, его нет рядом. Если его нет рядом, на это должна быть весомая причина.

Хлоя усмехнулась.

— Причина не очень весомая. Примерно с меня ростом и размером, а также возрастом. Постарше года на три. Господи, почему я это тебе рассказываю?

Крис посмотрел на пылающее личико, растерянные и сердитые глаза, закушенные губы, и тихо произнес;

— Может, потому, что тебе НУЖНО с кем-то поговорить?

Хлоя отвернулась и с некоторым остервенением занялась кофе. Заговорила она только тогда, когда они уселись за стол.

— Не знаю, что на меня нашло сегодня. О подружке моего отца я вообще никогда не говорила. Мама давным-давно велела не упоминать ее имени, вот я и не упоминала. Ты мне в минералку подлил чего-нибудь?

— Конечно. У меня всегда с собой опий.

Крис смотрел на нее серьезно и невинно, до тех пор, пока она не улыбнулась. Слабая тень улыбки, но все же лучше, чем ничего.

— Прости. Глупо было. Такая ночь...

— Да, ночь странная.

Если бы она сидела чуть ближе, он сейчас мог бы взять ее за руку. Но она была далеко. Смотрела на него удивленными и смертельно усталыми глазами, словно не понимала, как это она впустила его в дом...

— Даже в бреду не могла себе представить, что буду сидеть с тобой в три часа ночи на кухне и пить кофе.

Вообще-то Крис тоже не мог себе этого представить. Раньше. Теперь ему хотелось одного: чтобы эта ночь не кончалась, и чтобы Хлоя рассказала ему историю своей жизни. Только не молчание. За ним всегда следует прощание.

— Что ж, кофе! О, божественный Кальди!

— Кто это?

— Человек, который подарил миру кофе.

— Разве это был не сэр Уолтер Рейли?

— Что ты! Английские пираты понятия не имели, какое сокровище они везут на родину. Дай мне. Я сделаю.

Хлоя завороженно наблюдала за тем, как сильные пальцы осторожно помешивают воду, бережно всыпают кофе и почти мгновенно подхватывают маленький чайник с огня...

— Похоже, ты не впервые этим занимаешься?

— Это моя специальность. Мой конек. Перестань метаться, сядь и рассказывай.

— Ну, я... Слушай, Крис, а как же несчастный шофер?

— О, вот уж о нем ты не волнуйся. Чем дольше он проторчит у тебя под окнами, тем больше получит. Сейчас тройной тариф. Рассказывай.

Хлоя смущенно покачала головой.

— Не знаю, с чего начать. Я вообще не верю, что начала этот идиотский разговор.

— Он не идиотский, а ты его уже начала. Представь, что это не я, а попутчик в поезде. Им всегда легче излить душу, потому что утром вы расстанетесь навсегда. Итак, я тебе помогу. Двадцать четыре года, живешь дома, но хотела бы из него уйти. Выглядишь на миллион. Друзья считают тебя бывалой роковой женщиной, а ты — девственница.

Она бросила на Криса быстрый взгляд, но он не смеялся. Он был абсолютно серьезен. И дьявольски хорош. Хлоя вздохнула и кивнула.

— Да.

— Тебя это тяготит?

— Да... пожалуй.

— Почему?

— Ты сам сказал. Меня считают другой.

— Не понимаю.

Хлоя нахмурилась.

— У меня есть друзья. Хорошие друзья. Старые друзья. Они считают, что знают обо мне все. А на самом деле... Получается, что я их всю жизнь дурачу. Хотя и не хочу этого. Но как только я хочу рассказать им, они меня не слышат. Получается, что я всю жизнь живу во лжи...

Крис кивнул и нервно заерзал на стуле.

— Понимаю. Но попробуй взглянуть на это с разных сторон. У тебя до сих пор не было мужчин. Ты их избегаешь. Почему? Травма? Психическое потрясение?

— Вот, и ты туда же. Я не избегаю мужчин. Я не боюсь их. У меня много друзей-мужчин.

— Тогда что?

— Если я, например, сейчас скажу это Ирис, она немедленно вообразит, что я пережила страшную трагедию. А это не так. Ни один мужчина меня не обижал, не причинял мне боль, не ранил меня. Ни физически, ни морально. Просто... у меня с ними никогда не доходило до секса. Некогда было.

Крис лишился дара речи на некоторое время, а потом пролепетал:

— Не... доходило... до секса?! Некогда?!

Хлоя кивнула и безмятежно посмотрела ему в глаза.

— Я всегда была чем-то занята.

— Но, позволь, а сами мужчины куда смотрели? Они что, тоже всегда были заняты? Я уж не говорю о гормонах...

Хлоя поежилась.

— Видишь ли... они всегда начинали думать, что у меня появился кто-то другой.

— Я сейчас с ума сойду, Хлоя! С чего они это брали? И почему у тебя действительно не появлялся кто-то другой, раз они такие идиоты?

— Я всегда куда-то спешила. Родители разошлись, когда у меня были экзамены. Из университета я неслась домой, потому что мама... она замкнулась в себе, и надо было кормит сестру и брата, убираться, стирать, чинить крышу! И так все время, каждый день, каждый год! Парни в университете думали, что меня кто-то ждет дома, друзья считали, что у меня кто-то есть в университете... В этом были уверены и сестра, и брат, и Ирис. С мальчиками я всегда дружила, их было так много, что никто не брал за труд разбираться, что и с кем меня связывает.

— А ты сама?

— Я же говорю, я была занята.

— Знаешь, на свете не так много девушек, которые заняты настолько, что не замечают, как мужчины выпрыгивают из штанов при их появлении.

Хлоя растерянно посмотрела на Криса. В глазах вдруг закипели слезы.

— Может, я просто... бесчувственная?

Крис неожиданно подался вперед и коснулся ее щеки большим пальцем. Хлою словно током ударило. Зрачки расширились, ресницы задрожали, и предательская влага прорвалась наружу. Крис тихо произнес:

— Тогда почему ты плачешь, красивая?

— Это просто... от усталости!

— И от безнадежности. От тоски. От отчаяния.

Хлоя отпрянула от него. Кулаки сжались сами собой.

— Нет! Я не отчаялась! Я никогда не отчаивалась! И я не устала от жизни. Слышишь?!

— Конечно. Именно для этого ты и кричишь на меня. Чтобы я услышал тебя. Ты должна докричаться.

Она задохнулась, глядя в серьезные зеленые глаза Черного Принца. Капитана Блада. Восточного Раджи.

И внезапно смертельно устала от себя.

Напротив нее сидит мужчина, при виде которого женщины сами укладываются в штабеля. Воплощение мужественности, сексуальности, притягательности, красоты, ума, обаяния и дьявол его знает, чего еще. Ирис уже была бы в его объятиях. Любая уже была бы в его объятиях. И только Хлоя-Дурочка, Хлоя-Психопатка, Хлоя-Хреновая Артистка сидит напротив и орет на него дурным голосом.

Она уронила голову на руки и глухо произнесла:

— Я устала.

Крис встал, обошел стол и обнял ее, силой подняв на ноги. Хлоя уткнулась носом в его плечо и зажмурилась.

Всего одну секундочку! Просто постоять вот так, вдыхая запах мужчины, упиваясь ароматом его одеколона, смешанным с ароматом его кожи, ощутить силу его мышц, замереть в этих уверенных, властных руках...

Какая разница, что потом! Какая разница, что стоит она криво, скособочившись, вся превратившись в сплетение локтей и коленок! Типичная Хлоя-Девочка, перепуганный утенок, которому страшно и сладко рядом с неизвестным и желанным до дрожи, и хочется все большего, но именно поэтому и ведет она себя все глупее, и стыдно, стыдно, стыдно, а еще горько и обидно до слез, что сейчас все это кончится, навсегда кончится, и останется только слабый запах сандала и мучительная дрожь в коленях...

Ее обнимали. Ее даже целовали. Много, много раз. Но никогда она не чувствовала себя обнаженной в руках мужчины. Хлоя всхлипнула.

— Прости. Ты не попутчик. И не мой психотерапевт. Ты не должен...

Вторая рука обвилась вокруг ее талии. И Хлоя просто и тихо сказала:

— Скажи мне, как друг. Что со мной? И что мне делать.

Крис замер. Секунды превратились в каменные глыбы размером с камни Стоунхенджа.

— Я скажу. Ты переживаешь из-за того, что не стоит переживаний. Просто сделай это.

— Как?

— Легко. Скажи одному из своих мужчин, что он этого достоин. Разве важно, кто это будет?

Хлоя знала, что это важно, но не знала, почему. Голос Криса звучал спокойно, почти безразлично.

— Если хочешь еще один совет, то... найди незнакомца. Того, кто не дорог и не важен. Просто сделай это с ним и уйди навсегда.

— Легко сказать...

Она закусила губу до крови. Нет! Она больше не будет плакать на глазах у Криса Лэнгтона. Все возможные ошибки она сегодня уже совершила, за что и поплатилась. Получив в высшей степени мудрый, практичный и холодный совет от человека, привыкшего решать свои проблемы быстро и одним махом.

— Спасибо за совет. Я подумаю над этим завтра. А сегодня... не стоит больше заставлять ждать несчастного шофера.

Она высвободилась из его рук и посмотрела на него взглядом Хлои-Светской Львицы. Сказка кончилась. Больше они не смогут сидеть на кухне и разговаривать о том, о чем нельзя говорить ни с родными, ни с друзьями, ни с кем. Кроме Господа Бога.

Крис Лэнгтон так не думал. Он ответил ей мрачным и страшным взглядом, в котором горело темное пламя. А потом мрачно и страшно привлек ее к себе и впился в ее рот поцелуем, от которого кончилось дыхание.

Так не целуют девушку, с которой трепались о жизни в половине четвертого утра. Так не целуют девушку, которая изливала вам свою душу. Так не целуют девушку, с которой дружат...

Она вырвалась чудом, отлетела к холодильнику и посмотрела на него взглядом, полным ужаса.

— Почему ты это делаешь?!

Черный Принц усмехнулся жестокой и страшной улыбкой.

— Не волнуйся. Последствий не будет.

Он подошел к ней и властно провел большим пальцем по ее припухшим от поцелуя губам.

— И не волнуйся насчет бесчувственности. Ни малейших признаков.

Повернулся и ушел.

Посреди кухни осталась Хлоя-Соляной Столп.

7

На следующее утро, то есть через полтора часа после инцидента, Крис Лэнгтон мчался по лесу, вгоняя свою ярость кроссовками в землю. Он был зол, взбешен, разъярен, и ничто не могло заставить его остыть.

Почему он сделал это? Хлоя — его сотрудница. Временная, да, но какая разница? Черт, он вышиб с работы Сью за бутылку шампанского и дурацкий треп о срывании одежд, а сам!..

Сам поступил гораздо хуже. Хлоя ему доверилась, а он ее предал.

Крис застонал, потому что перед глазами стояла темноволосая девушка, прижимающая пальцы ко рту. Словно пытающаяся стереть, содрать с губ его поцелуй...

Ногу пронзила острая боль. Отлично! Подвернул ногу — беги дальше. Стайер умеет бежать даже со сломанной ногой. Главное — испугать боль, загнать ее в землю, не дать ей овладеть вашей ногой.

Что он посоветовал Хлое Чимниз? Найти любовника на одну ночь? А почему не купить искусственный член? Не снять мальчика по объявлению?

Неужели это твой голос, Крис, говорил эти идиотские, холодные, грязные слова?

Да. Мой. Это сказал я. А потом предал ее.

Боль не желала уходить в землю. Она жгла, раздирала, выкручивала и терзала, и Крис остановился, не в силах сделать ни шага. Но мысли его были далеко.

Надо все исправить. Посмотри правде в глаза, парень. Ты сам нарушил собственные правила, и сделал это задолго до того, как она открыла тебе свою душу. Ты сделал это в тот момент, когда она сказала, что у тебя нет ни малейшего шанса.

Крис с трудом шел, приволакивая ногу. К дому. Туда, где он с сегодняшнего дня начнет платить по счету за предательство.

Он нарушил правила, расплачиваться тоже ему. Подумает обо всем он позже, когда кончится срок контракта Хлои Чимниз, а пока — пока он даст ей свободу от самого себя.

Свобода Хлои Чимниз стоила Крису дорого. Он не спал ночами, не находил покоя днем. Ссорился с домашними, вздрагивал от телефонных звонков, работал, словно одержимый, огрызаясь на каждого, кто рисковал поинтересоваться, что это с ним.

Каждый день он диктовал секретарше распоряжения для Хлои Чимниз, и каждый вечер секретарша диктовала ему отчеты Хлои Чимниз. В них все касалось только доклада. Ничего более.

В пятницу он сдался. Сел в машину и поехал в Город.

Всю дорогу Крис убеждал себя, что ему очень нужно на работу, но мерзкий внутренний голос только презрительно хмыкал. Они оба — Крис и его внутренний голос — знали правду. Он ехал, чтобы увидеть Хлою.

Эбби и Полли приветствовали его радостными воплями и дружескими улыбками, Том помахал со своего места, но Хлоя не подняла глаз. Кивнула и торопливо пошла к своему столу. Кто-то из менеджеров что-то говорил Крису, а он хотел только одного: догнать ее, посмотреть ей в лицо...