— Не нервничай, — остановил ее Ив. — Все будет хорошо.

Он не стал объяснять, что помог сестре и ее мужу купить эту усадьбу и переделать дом так, чтобы в нем были все удобства современного жилища. Не упомянул он и о том, что Арлетта была его любимой сестрой, наиболее отзывчивой, доброй и понимающей из всех.

— Это она? — нервно спросила Софи, увидев вышедшую из дома высокую темноволосую женщину.

— Она, — коротко кивнул Ив. Когда женщина подошла поближе, Софи поразилась, насколько она похожа на Ива. Арлетта была на несколько лет старше брата, но сохранила гибкую, стройную фигуру. В таких же, как у него, черных густых волосах не было заметно седины. Чертами лица она очень напоминала брата, однако они были мягкими и женственными, в отличие от волевых и мужественных у брата.

— Ив! — радостно воскликнула женщина, когда он открыл дверцу. — Какой приятный сюрприз! О, да ты не один. Это, должно быть, Софи? — Она дружелюбно улыбнулась. — Кристина рассказывала мне о вас.

— Ммда...— недовольно протянул Ив. — Интересно, есть ли что-нибудь в мире, о чем Кристина не смогла бы рассказать? Она... — Он запнулся, потому что Софи бросила на него умоляющий взгляд.

— Софи и меня теперь трудно назвать лучшими друзьями, — продолжил он на полтона ниже, но тут же ехидно улыбнулся. — Впрочем, Кристина и об этом тебе, конечно, сообщила. Но сейчас Софи нездоровится. Последнее время она жила в доме покойного Фернана Рулена. Сама знаешь, в каком он состоянии, да и вокруг так неспокойно. Словом, ей нельзя там оставаться.

— Да уж, — кивнула Арлетта. — Одной там жить нельзя, просто опасно.

Глаза Софи расширились. Ей и в голову ничего подобного не приходило. В те счастливые дни, когда... когда Ив был с нею, он ни о чем таком не упоминал. Теперь ей стало страшно задним числом. Ведь речь шла не только о ней, но и о будущем малыше.

— Вы и вправду неважно выглядите, — сочувственно обратилась к ней сестра Ива. — Идемте в дом, и я устрою вас поудобнее. Кстати, меня зовут Арлетта, а моего мужа — Гастон. Он сейчас в отъезде. Мы решили восстановить здешние виноградники, но надо прикупить земли.

Софи шла рядом с Арлеттой, делая вид, что не замечает, как рука Ива, будто поддерживая, обвилась вокруг ее талии. На самом деле она с трудом сдерживала желание прижаться к нему покрепче и забыть обо всем, что их разделило. Но она знала, что это невозможно.

Когда Арлетта ввела их в дом, Софи на минуту замешкалась и, остановившись, огляделась.

— Когда-то эта ферма принадлежала дедушке Софи, — сообщил сестре Ив.

— Вот как? — растерянно произнесла Арлетта. — Но из этого следует...

— Что я из семьи Руленов, — закончила за нее Софи и вызывающе посмотрела на брата с сестрой. — Действительно, Рулен — девичья фамилия моей матери. Фернан был ее братом.

— Послушай, ведь это же замечательно! — неожиданно воскликнула Арлетта и рассмеялась, увидев удивление Софи. — Я хорошо знакома с твоей мамой. Мы учились вместе и дружили. Она была доброй и отзывчивой, совсем не то, что Фернан.

— Она и сейчас такая, — обрадовалась Софи. Ей очень хотелось посмотреть, как воспринял слова сестры Ив. Убедился ли он, что ее мама не имеет ничего общего с братом? Но она сдержалась и даже не взглянула на него, когда он собрался уходить.

— Позаботься о ней, пожалуйста, — говорил сестре Ив, когда, оставив Софи в доме, они приближались к его машине. — Ради меня.

Арлетта удивленно подняла брови, но, увидев, как нахмурился Ив, сочла за лучшее воздержаться от расспросов.

Проводив брата, она вернулась в дом. Софи сидела там, где ее оставили: в старинном удобном кресле, напротив окна гостиной, из которого открывался прелестный вид на увитую плющом ограду.

— Мне очень неудобно, что Ив оставил меня здесь, — обратилась она к Арлетте. — Если можно вызвать такси, я сразу же уеду.

— Ну, ты не знаешь моего брата. Я слишком дорожу своей жизнью, чтобы позволить тебе уехать, — шутливо возразила Арлетта, а затем добавила серьезно: — Не знаю, что у вас с Ивом произошло, но выглядишь ты действительно плохо. Места у нас здесь хватает, а когда Гастон уезжает, я чувствую себя очень одиноко. Так что и мне хорошо, что ты поживешь здесь. К тому же Ив прав: там, где ты жила, не очень спокойное место. Одной там оставаться опасно, тем более если ты больна.

— Я не больна, — спокойно сказала Софи. — Я беременна. Вы, наверное, шокированы,— добавила она, видя, что Арлетта молчит. — Я не собиралась об этом говорить, но...

— Я вовсе не шокирована, — перебила ее Арлетта. — Скорее завидую. — Увидев, как брови Софи удивленно поползли вверх, она объяснила: — У нас с Гастоном нет детей. Конечно, с годами я с этим свыклась, но порой... Так ваша ссора с Ивом из-за ребенка?

— Нет, нет! — быстро возразила Софи. — Мы поссорились...— Она запнулась, почувствовав, что пока не может рассказать сестре Ива все без утайки. У нее просто не было сил без конца оправдываться, да и не хотелось обвинять во всем Ива. К тому же ее испугал намек Ива, что он будет отстаивать право отцовства в суде. Не могла же она обсуждать это с его сестрой! Поэтому она просто сказала: — Дело в том, что мы слишком плохо знали друг друга.

— И вы пришли к выводу, что на самом деле друг друга не любите? — предположила Арлетта.

Софи печально улыбнулась и, чтобы скрыть набежавшие слезы, отвернулась к окну.

— Простите, — тихо проговорила она. — Но мне тяжело сейчас обсуждать эту тему. Если вы не возражаете...

— Ну что ты! — воскликнула Арлетта. Не хочешь — и не надо. Давай-ка я провожу тебя в твою комнату. А когда ты отдохнешь, мы съездим в город и привезем твои вещи.

8

Прошло несколько дней. Под ненавязчивым присмотром Арлетты Софи просто расцвела. Только теперь она поняла, как изводило ее страшное одиночество, в котором она провела несколько последних недель. Когда ей не с кем было слова сказать и оставалось только наедине с собой бесконечно переживать свое горе... Арлетта не задавала ей ненужных вопросов, умело и деликатно отвлекала от грустных размышлений. В свое время она с мужем поездила по свету и много повидала. Разговаривать с ней всегда было интересно, и душа Софи, казалось, постепенно оттаивала.

— Не съездить ли нам сегодня в Сент-Мари? — предложила Арлетта однажды за завтраком.

— Зачем? — спросила Софи с некоторым подозрением. Забыть о том, что Арлетта — сестра Ива, ей не удавалось. Если бы не это обстоятельство, она не могла бы и желать себе лучшей подруги. Но ведь этого нельзя было изменить.

— Главный праздник в Сент-Мари уже прошел, — объяснила Арлетта. — Но там продолжаются гулянья, много развлечений и веселья. Нам ведь невредно немного повеселиться...

— И никаких других причин? — все еще сомневалась Софи.

— Абсолютно! — горячо заверила ее Арлетта. И, чтобы развеять все сомнения, добавила с подкупающей искренностью: — Разумеется, мы можем там встретить Ива. Ведь он всем этим распоряжается. Так что если ты этого опасаешься, лучше не ехать.

Софи посмотрела в окно. Утро было прекрасным, ярко светило солнце. Проснулась она сегодня в прекрасном настроении, неприятных симптомов как не бывало. Так почему же лишать себя и Арлетту удовольствия? Из-за того, что там будет Ив? Ну и пусть! Так или иначе, но когда она вернется домой, Ив Каррер навсегда уйдет из ее жизни.

— Да нет, пожалуй, это прекрасная идея, — медленно проговорила она. — Но если вы затеяли эту поездку, чтобы свести нас с Ивом...

— Вот уж нет! Вы люди взрослые, разбирайтесь сами, — спокойно сказала Арлетта и начала собирать посуду.

— Вот именно, — подтвердила Софи и встала из-за стола, чтобы ей помочь.

Странно, но она испытывала легкое разочарование после твердого ответа Арлетты. Это ее удивило: неужели она все еще надеялась с ним помириться? Ведь, казалось бы, после всех его несправедливых обвинений и оскорблений ей впору было убедиться, что без этого человека жизнь ее станет гораздо спокойнее и счастливее.

Правда, он был отцом ее ребенка. Ну и что? Софи украдкой погладила свой все еще плоский живот, словно обещая растущему в нем крохотному существу, что сумеет защитить его, отдать ему всю любовь и ласку.

— С тобой все в порядке? — нахмурившись, спросила наблюдательная Арлетта.

— Да, конечно, не беспокойтесь,— смутилась Софи и убрала руку.

— По дороге мы можем где-нибудь остановиться и устроить маленький пикничок на двоих, — говорила Арлетта, споласкивая тарелки и передавая их Софи. — Ты же видела, какие там живописные места! Правда, Ив может рассердиться, если узнает, что я заставляю тебя утомляться.

— Иву нет никакого дела до того, что я делаю и как провожу свое время! — возразила Софи, продолжая с излишней тщательностью вытирать уже сухую тарелку.

Арлетта предпочла промолчать, но неожиданно возобновила этот разговор позже, когда они уже мчались к Сент-Мари.

— Ив очень беспокоился о тебе все это время. Он звонил по крайней мере дважды в день, чтобы узнать, как ты.

Софи недовольно фыркнула и отвернулась, уставясь в окно.

— Он заботится вовсе не обо мне, а о ребенке, — сказала она через несколько минут. — Но это мой ребенок. Ив к нему не имеет никакого отношения.

— За исключением того, что он его отец, — мягко напомнила Арлетта.

Софи вздохнула. Все-таки Арлетта не удержалась и завела разговор, которого Софи хотелось бы избежать.

— Большинство мужчин на месте Ива были бы только рады, узнав, что к ним не предъявляют никаких претензий, — сказала она.

— Кто же спорит,— согласилась Арлетта. — Но Ив не такой. Он очень избирателен в своих чувствах и привык отвечать за свои поступки.

— Я этого не заметила, — не сдержалась Софи.: — Он второпях клянется в любви, а сам уже ищет предлог для разрыва. Что неудивительно, — горько продолжала она, не обращая внимания на протестующий жест Арлетты, — при его репутации. Странно только, что вопрос о ребенке возник первый раз. Ну что ж мне не повезло, — закончила Софи, чувствуя себя глубоко несчастной.

Неожиданно для нее Арлетта, резко затормозив, остановила машину у обочины и повернулась к Софи.

— Ради Бога, Софи! — возмущенно воскликнула она. — Что ты имеешь в виду? О какой репутации Ива ты говоришь?

Софи насупилась, ругая себя за вырвавшиеся слова. Выражение лица Арлетты ей не понравилось. Так же смотрела на нее мама в те минуты, когда Софи в детстве совершала поступки, которых впоследствии и сама стыдилась.

— Я... э-э... Рози сказала...— сконфуженно пробормотала она.

— Рози? — Арлетта негодующе всплеснула руками. — Да она ни разу в жизни не сказала ни о ком доброго слова. Ей доставляет удовольствие говорить гадости. К тому же она давно неравнодушна к Иву, хотя и без малейшeгo повода с его стороны. Поверь, Софи, в том смысле, что ты имела в виду, репутация Ива не хуже, чем у любого мужчины. Разумеется, у него были женщины, но...

Она пожала плечами и, решительно встряхнув головой, докончила:

— Знаешь, тебе лучше прямо обсудить это с Ивом. Но должна признаться, Софи, ты меня удивила. — Софи неуютно заерзала, стараясь не смотреть Арлетте в глаза. — Как ты, такая славная, такая умная, могла поверить ревнивым словам влюбленной девчонки?

— Мне нет дела до того, кто в него влюблен! — огрызнулась Софи, злясь на себя и в то же время не умея проглотить обиду.

— Ладно, ладно, успокойся! — Арлетта ласково погладила ее по плечу и вновь вывела машину на шоссе. — Из полиции ничего нового не слышно? — спросила она, меняя тему разговора.

Софи отрицательно покачала головой:

— Нет. Они собираются дождаться возвращения родителей и поговорить с мамой. Хотя не представляю, что она сможет доказать. Ведь после смерти бабушки она не видела этой вазы.

— Когда твои родители приедут, они могут остановиться у нас на ферме, — предложила Арлетта. — Места всем хватит, а Мари-Клэр будет приятно пожить в доме, где прошло ее детство.

Софи была искренне тронута.

— Я обязательно передам им ваше предложение, — заверила она. — Маме давно хотелось приехать, — Софи заколебалась, — но учитывая репутацию дяди...

— Боже милостивый! Никто не собирается взваливать на нее грехи Фернана! — возмутилась Арлетта. — Ее здесь прекрасно помнят, и против нее никто ничего не имеет.

— А вот Ив против меня имеет. Из-за дяди, — печально заметила Софи.

— Не знаю, вправе ли я тебе об этом рассказывать, — помолчав, задумчиво проговорила Арлетта, — но у всей нашей семьи, а у Ива особенно, имеются достаточно основательные причины, чтобы плохо относиться к твоему дяде.

И Софи со все возрастающим ужасом выслушала историю о младшей сестре Карреров и об унижениях, которым подвергал Ива Фернан еще в школе.

— Пойми, что ни к тебе, ни к кому-либо из вашей семьи это не имеет никакого отношения, — заверила ее Арлетта. — Но для Ива все это не прошло бесследно. Сам он не способен обидеть того, кто слаб. И позже, когда он вырос и стал гораздо сильнее Фернана, он ни разу не воспользовался своим преимуществом, чтобы отомстить. Но в душе он никогда не забывал о своих детских унижениях. А когда случилось это несчастье с нашей сестрой, его мучило чувство вины за то, что он не смог защитить ее. — Она вздохнула и погладила руку Софи. — Прости, что я тебя расстроила.

— Нет, нет, что вы, — хрипло ответила Софи, ничего не видя вокруг из-за слез, застилавших глаза. — Но все это так ужасно!

Боже, почему Ив сразу мне ничего не рассказал? Почему?

Арлетта пожала плечами.

— Наверное, потому, что он — мужчина, — сказала она. — Они всегда поступают по-своему.

Остаток пути обе молчали. У Софи больше не было никакого желания развлекаться. Рассказ Арлетты окончательно развеял ее слабые надежды на благополучное завершение всей этой истории. Примирение с Ивом было невозможно. В любом случае тень прошлого всегда будет стоять между ними.

Однако, когда они вышли из машины, она не смогла сдержать восхищенного восклицания. В тот раз, когда Ив привозил ее сюда, здесь было тихо и безлюдно. Теперь кругом полно людей, веселившихся от всего сердца. Повсюду звучала страстная цыганская музыка. Аплодисменты и смех доносились оттуда, где выступали танцоры и цирковые труппы. В нескольких кибитках, видимо, происходили традиционные трапезы. В толпе расхаживали женщины в ярких, живописных нарядах. Устроители сделали все, чтобы воссоздать атмосферу традиционного цыганского праздника.