Она взглянула в добрые понимающие глаза Элизы и вдруг осознала необходимость исповедаться, рассказать этой спокойной доброжелательной женщине все без утайки, поделиться с ней своим горем и обидами и облегчить свою душу, сгорающую от одиночества. Софи подумала, что ее мама, окажись она на месте Элизы, смогла бы понять того, кто попал в беду.

Медленно, с трудом находя слова, она рассказала обо всем, что с ней произошло.

— Бедняжка, — тихо произнесла Элиза, когда исповедь Софи подошла к концу.

Элиза хорошо помнила вазу, о которой шла речь. Батистен очень гордился ею, поскольку ваза была почти единственным предметом, сохранившимся с того времени, когда их семья породнилась с графской фамилией, знатнее которой в этих местах не было. Элиза относилась ко всему подобному гораздо проще, и ей не стоило большого труда догадаться, в чем заключается причина горя этой очаровательной, такой искренней девушки.

— Вы не пытались спокойно поговорить с Ивом? — ласково спросила она. — Объяснить ему все?

Софи покачала головой.

— К чему? Он все для себя решил, да и вообще...— Она отхлебнула из чашечки, поперхнулась и снова ужасно побледнела. — Простите, сама не знаю, что со мной. Должно быть, напряжение сказывается. Постоянно подташнивает, хотя я почти ничего не ем. Даже думать о еде неприятно. Никогда со мной такого не было.

Элиза задумчиво посмотрела на нее. У нее были некоторые предположения относительно того, что может вызывать у здоровой молодой женщины периодические приступы тошноты и внушать отвращение к еде. В свое время она сама пережила подобную гамму ощущений, да и теперь, работая в своем фонде помощи одиноким матерям, имела большой опыт в определении ранних, едва уловимых признаков беременности.

— Мне бы не хотелось вмешиваться в ваши дела,— осторожно начала она, — но...— Элиза на секунду запнулась, однако она верила в пользу откровенности и тут же закончила без обиняков: — Не приходило ли вам в голову, что вы, возможно, беременны?

— Нет! — задохнулась Софи, но уже в следующее мгновение поняла, что Элиза, быть может, права.

Неужели всего несколько часов назад она считала, что дела ее так плохи, будто хуже некуда? Теперь она поняла, что все еще хуже, чем она думала. Забеременеть, да еще от Ива! Как такое могло с ней случиться?

Впрочем, что в этом удивительного? Они с Ивом любили друг друга так страстно, так безоглядно, что странно было бы, если бы она не забеременела.

— Похоже, я вас напугала, — улыбнулась Элиза. — Поверьте, в этом нет ничего страшного. Со мной тоже так случилось. — Она рассмеялась, увидев недоверие в глазах Софи. — Конечно, это было давно и не здесь. Мне даже пришлось сделать аборт.

— Боже мой, какой ужас! — воскликнула Софи.

— Это действительно было ужасно, но, к счастью, судьба предоставила мне еще один шанс, и сейчас я просто не представляю себе жизни без своей... без нашей с Диком дочери. — Она счастливо улыбнулась. — Вы обязательно должны рассказать о ребенке Иву.

— Нет! — отрезала Софи. — Это его не касается. К тому же это ему совсем не интересно.

Брови Элизы удивленно приподнялись.

— Вы уверены? — спросила она. — Я хорошо знаю Ива. Я знала его, когда он был еще совсем маленьким. И я уверена, что он очень серьезно воспримет рождение своего ребенка.

— Но ведь он не хотел ребенка, — возразила Софи. — Для него это просто досадная случайность. Может, он и захочет помочь из чувства долга, но такая помощь мне не нужна. Я справлюсь сама. Это мой ребенок.

Элиза понимающе слушала. Уязвленная женская гордость в сочетании с природным упрямством — ей это было хорошо знакомо. По опыту она знала, что сейчас лучше не спорить. Поэтому она только посоветовала:

— Я знаю здесь прекрасного гинеколога. Вам, пожалуй, следует к нему обратиться.

— Хорошо, спасибо, так я и сделаю,— не стала возражать Софи и взяла листок бумаги, на котором Элиза написала адрес и имя врача

Спустя полчаса, съев по настоянию Элизы пару гренков и выпив еще чашечку кофе, Софи тепло попрощалась с гостеприимной хозяйкой.

Итак, беременна... Ей все еще не верилось в это до конца, но подсознательно она чувствовала: все так и есть. Что же ей теперь делать? Как себя вести? Что сказать родителям, которые, несмотря на широту взглядов и бесконечную любовь к ней, вряд ли предполагали именно так стать бабушкой и дедушкой?

Софи устало опустила глаза и побрела к дому Фернана. Мысли путались в голове, но одно она знала твердо: она не сдастся. В конце концов, многим женщинам приходилось гораздо труднее, а они справлялись. Справится и она.

Для Ива день выдался на редкость напряженным. Вообще-то его это только радовало. С того момента, как он выскочил из дома Фернана, оскорбив Софи, у него не было ни минуты покоя. Чтобы заглушить угрызения совести и заставить себя забыть все, что произошло, он с головой погрузился в работу. Каждое утро он мчался в Сент-Мари, где взвалил на себя кучу дел по организации предстоящего цыганского праздника. Он работал с бешеной энергией, чтобы измотать себя, не разрешая ни на минуту расслабиться. Но все было напрасно. Эти несколько недель, когда он не видел Софи и делал все, чтобы случайно не встретиться, были самыми тяжелыми в его жизни. Не раз он готов был все бросить, бежать к ней и умолять о прощении. Прощение? Но за что? О черт, зачем только он увидел эту проклятую вазу!

Если бы не это... Конечно, Софи поступила нехорошо, не сказав, что Фернан был ее дядей, но, как она справедливо заметила, ведь и сам он не был с ней искренен до конца. Теперь, успокоившись, он был склонен согласиться с Катрин, утверждавшей, что Софи просто не хотела осложнять их отношения, пока они лучше не узнали друг друга.

«Постарайся понять Софи. Поговори с ней еще раз», — просила его Катрин несколько недель назад. Вместо этого он...

В эту минуту Иву пришлось резко нажать на тормоза. Из переулка показалась Софи. Она шла, низко опустив голову, и выглядела больной и усталой. Ему невыносимо захотелось выскочить из машины, подбежать к ней, обнять, прижать к себе и защитить от всех невзгод.

Между тем Софи уходила все дальше, не поднимая головы и не замечая его. Не в силах сдержать внутренний порыв, Ив свернул к тротуару, припарковал машину, выскочил наружу и бросился следом.

Услышав за спиной быстрые шаги, Софи инстинктивно остановилась и обернулась.

— Ив!— выдохнула она, и на лице у нее отразились самые противоречивые чувства.

— Софи, с тобой все в порядке? — спросил Ив, разглядев, как она бледна.

— Разумеется!— быстро ответила она и, справившись с волнением, повернулась, чтобы продолжить свой путь. Ив кинулся за ней и случайно задел ее руку, в которой был сжат листок бумаги.

Софи хотела нагнуться, чтобы поднять его, но Ив оказался проворнее. Прочитав знакомое имя, он нахмурился.

— Если с тобой все в порядке, то зачем тебе понадобился доктор Витье? — недоверчиво спросил он.— Да и вообще, по тебе никак не скажешь, что у тебя все в порядке.

— Я чувствую себя прекрасно, — с некоторым раздражением произнесла Софи.— Будь так любезен, верни мне это...

Доктор Витье... Хотя Иву не приходилось обращаться к этому врачу, но имя его почему-то казалось знакомым. Доктор Витье...

Он уже было протянул Софи ее листок, как вдруг его осенило. Конечно! К доктору Витье всегда обращались его сестры, когда та или иная из них оказывалась беременной. Но зачем это понадобилось Софи? Что с ней могло случиться? Она так осунулась, что выглядела почти изможденной. Но в то же время что-то неуловимо изменило ее облик. В ней чувствовалась внутренняя гордость, независимость. Обе руки она положила на живот, как будто защищая...

— Ты беременна! — вырвалось у Ива чуть ли не раньше, чем он успел подумать об этом, но уже в следующее мгновение он понял, что угадал правильно.

На секунду он замер, потрясенный. Затем его захлестнула горячая волна самых разнообразных чувств: боли, радости, гнева, гордости и... любви. Да! Прежде всего Ив ощутил безграничную, неподвластную разуму радость любви!

Софи, кусая губы, не поднимала на него глаз.

— Софи...— услышала она тихий, просящий голос Ива, но отвечать не стала. — Софи!

— Мне нечего тебе сказать, — надменно бросила она через плечо.

— Значит, ты беременна...— все так же тихо, будто все еще не веря, сказал Ив. — Подумать только, мой ребенок, мое дитя!

— Нет! — Теперь Софи повернулась и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Нет! Этот ребенок к тебе не имеет никакого отношения. Он мой, и только мой!

— Не думаю, что твоя точка зрения найдет поддержку в суде, — не подумав, возразил Ив, все еще погруженный в свои переживания. По правде говоря, он никогда особенно не мечтал о собственных детях, хотя и прекрасно ладил со своими многочисленными племянниками и племянницами. Откуда же взялись эти странные ощущения гордости, радостного ожидания, соучастия, поднявшиеся в нем при мысли о будущем ребенке?

Он очнулся, только когда услышал презрительный голос Софи.

— В суде?..— переспросила она. — О да! Ты способен обратиться в суд!

Ив чувствовал себя так, будто получил пощечину. Софи не забыла, что он вызвал полицию. Сейчас он и сам сомневался, вправе ли он был поступить так, не выяснив все подробности, не поговорив с ней спокойно. Нет, она никогда не простит его! Но он не мог дать ей уйти просто так. Он вообще не мог отпустить ее. Ив протянул к ней руки, но, увидев, как она отшатнулась, бессильно опустил их.

— Софи, мы должны поговорить, — взмолился он, но Софи отрицательно покачала головой.

— Оставь меня в покое,— устало сказала она и, повернувшись к нему спиной, попыталась уйти.

Но Ив не собирался отступать. Он положил руки на плечи Софи и повернул ее лицом к себе.

— Немедленно отпусти меня! — возмущенно потребовала она.

— Не так давно ты мечтала, чтобы я тебя никогда не отпускал и никому не отдавал,— мягко напомнил Ив.

Софи вспыхнула, но тут же огрызнулась:

— А ты тогда клялся, что любишь меня и будешь любить вечно. Теперь мы оба понимаем, что...

Она запнулась, почувствовав, как больно сжались на ее плечах пальцы Ива.

— Что мы оба понимаем теперь, Софи? Продолжай! — требовательно проговорил он.

Софи лишь покачала головой. Ей вдруг все смертельно надоело, она совсем обессилела и была зла на себя за эту неразумную ссору. Что толку в словах? Сейчас для нее важнее всего сберечь остаток сил ради будущего малыша.

Увидев, как еще больше побелело ее лицо, Ив ужаснулся. Разговоры могут подождать, но сейчас ей необходима помощь.

— Послушай, у меня машина за углом. Я отвезу тебя домой, — скомандовал он, поддерживая Софи рукой. — У тебя такой вид, будто ты сейчас упадешь в обморок.

Софи и сама этого боялась. Поэтому она молча повиновалась.

— Когда ты узнала... о ребенке? — спросил Ив, когда они уже сидели в машине.

— Какое это имеет значение? — пожала плечами Софи. Ей не хотелось объяснять, что она и поныне пребывала бы в блаженном неведении, если бы не проницательность Элизы.

У нее не было ни сил, ни желания разговаривать, и она закрыла глаза. Когда спустя некоторое время она открыла их, то увидела, что они едут по совершенно незнакомым ей улицам.

— Куда ты меня везешь? Немедленно останови машину! Мне нужно выйти! — возмущенно потребовала она и, видя, что Ив не реагирует, начала дергать ручки дверцы. К счастью, он предусмотрительно заблокировал замки, и открыть дверцу ей не удалось.

— Что ты себе позволяешь? У тебя нет никакого права! — негодовала Софи.

— Как отец я имею право заботиться о здоровье ребенка, — мягко ответил ей Ив. — Даже если он еще и не родился.

Как отец... Софи хотела найти достаточно резкие слова, которые бы поставили его на место, но тут ей стало так плохо, что всякое желание спорить и ссориться исчезло.

— Ив, меня сейчас стошнит, — простонала она, с трудом сглотнув подступивший к горлу комок.

— Прямо сейчас? — Она слабо кивнула.

Спустя десять минут, почувствовав себя немного лучше, Софи смогла оценить быстроту и точность последовавших действий Ива. Кроме того, она была благодарна ему за то, что он сумел скрыть свои эмоции при виде того малопривлекательного зрелища, которое ему пришлось увидеть.

— Я хочу домой,— с трудом отдышавшись, сказала она.

— Тебе нужно не домой, а туда, где за тобой будет кому присмотреть, — мягко возразил Ив. — Именно в такое место я и собираюсь тебя отвезти. Пошли.

Пока они шли к машине, Софи безмолвно ругала себя за то, что не решается убежать. Впрочем, она понимала, что едва ли Ив дал бы ей уйти далеко. Да и сил на это у нее сейчас не было.

Через несколько минут, увидев, что машина выехала из города, она снова почувствовала беспокойство.

— Куда ты меня везешь?

— Я же сказал: туда, где смогут позаботиться о тебе и нашем ребенке.

О нашем ребенке!.. Софи уже готова была напомнить ему еще раз, что ребенок — только ее и к нему не имеет ни малейшего отношения. Но тут перед глазами у нее все поплыло, и она поспешила закрыть их, судорожно ухватившись руками за сиденье.

Озабоченно поглядывая на нее, Ив осторожно свернул с шоссе на выложенную каменными плитами проселочную дорогу. Несколько минут машина ехала вдоль массивной каменной ограды, а затем через проем подъехала к приземистому типично провансальскому дому, так называемому масу.

Софи открыла глаза, когда машина остановилась. Она растерянно огляделась и вскрикнула в изумлении:

— Это же ферма моего дедушки!

— Точно, — подтвердил Ив. — Сестра с мужем купили ее в прошлом году. Строго говоря, это не совсем ферма: почти всю землю твой дедушка продал раньше. Остался только дом и небольшой участок вокруг него.

— Твоя сестра...— рассеянно повторила Софи. — Сколько же их у тебя?

— Пять, — с гордостью ответил Ив.

— Пять?

— Арлетта тебе понравится.

— Но ты же не можешь просто так привезти к ней незнакомого человека! Она даже...