Знает ли она, как ему трудно? Наступит время, когда мальчик сам захочет узнать о своих родителях, о людях, которые дали ему жизнь.

— Я прошу тебя ради него, — почти торжественно произнесла Пеппер. — Правда не принесет ему добра, она только причинит боль. Мужчина, которому он... — Пеппер вздрогнула и постаралась побыстрее отогнать кошмары, которые все еще мучили ее по ночам. — Я хочу, чтобы у него было то, чего никогда не было у меня... Надежный дом. Это останется у него на всю жизнь, и это — мой подарок ему, единственное, что я могу сейчас дать. Обещай, что ты ничего ему не скажешь!

И Филип обещал.

Все к лучшему, уговаривала его Мэри после отъезда Пеппер, и он жалел, что не может с такой же легкостью, как Пеппер и Мэри, относиться к происходящему.

Не будь рядом Изабеллы, первые недели на престижных оксфордских курсах дались бы Пеппер куда тяжелее.

Изабелла, а скорее ее родители, знали всех, кого только можно было. В свое время мать Изабеллы была одной из самых блестящих дебютанток, и никого не удивило, когда она околдовала самого выгодного жениха, отец которого был совладельцем одного из могущественнейших частных банков, принадлежавшего семье Кентов.

Пеппер приняли на курсы (но об этом она никому не рассказывала) только благодаря письму, написанному якобы близкой подругой ее покойной матери.

Она не сомневалась, что почерк матери Тима неизвестен руководителю колледжа. Насколько Пеппер помнила из рассказов самого Тима, и его мать, и сестры учились в Швейцарии. А листок бумаги она утащила со стола в холле марчингтонского дома, но даже не представляла, что он когда-нибудь ей понадобится. Унесла его Пеппер из-за дорогого вида, которым листок отличался от бумаги в номерах ее отеля. Позднее ей стало стыдно за то, что сделала, и она запрятала бумагу подальше, вспомнив о ней, только когда услыхала диалог двух девиц о третьей, которую наверняка не допустят к занятиям, потому что она «не из их круга».

Пеппер, конечно же, поступила дурно, но свой поступок она оправдывала тем, что никому не причинила вреда. Если она собирается отомстить, то ей надо пользоваться любой возможностью, которая помогает добиться цели.

Но даже письмо матери Тима Уилдинга значило не очень много там, где все девушки знали друг друга или хотя бы слышали друг о друге благодаря своим родителям. Ей пришлось бы прозябать в одиночестве, не будь рядом Изабеллы. Пеппер отлично это понимала.

Во время ланча, — а у школы была собственная столовая и все студентки должны были есть там, — девушки болтали о вечеринках и приемах, которые посещали во время зимних каникул. Некоторые ездили кататься на лыжах со своими родителями, другие оставались дома. Пеппер, которая тихонько сидела рядом с Изабеллой, казалось, что все они понимают друг друга с полуслова.

Охота стала отвратительной, до ужаса вульгарной, а хуже всего охота с собаками, взахлеб делились они впечатлениями и также взахлеб рассказывали о знакомой девушке, которая получила потрясающую работу в магазине одной из маминых подруг. Пеппер уже не надо было объяснять, что магазины могут быть только на Найтсбридж, а виллы — на юге Франции или в самых модных местах Карибского бассейна.

Если родители покупали яхту, то она была «совсем крошечной»... Иметь большую яхту считалось вульгарным, как довольно скоро сообразила Пеппер, а вульгарность в свою очередь считалась самым большим недостатком.

— А ты, Пеппер, что собираешься делать после курсов? — поинтересовалась у нее одна из девушек.

Пока у Пеппер не было ни малейшего представления об этом. Но слова Изабеллы, сказанные как-то не то в шутку, не то всерьез, запомнились, и она, даже не успев подумать, ответила, как ни в чем не бывало:

— О, пока еще точно не знаю, но подумываю о ланчах вразнос.

Такие ланчи, которые привозятся прямо в фирмы или банки, считаются отличным способом подыскивания кавалеров, но и доказательством того, что у девушки не совсем пусто в голове. Однако тогда это еще было в новинку, и девушки с изумлением уставились на Пеппер.

— Моя кузина тоже занималась ланчами, — заметила одна скучающая юная дама, — но ей это казалось ужасно обременительным. К тому же тут не до горных лыж и других удовольствий. Пришлось бросить.

— А мне кажется, идея замечательная! — встряла Изабелла. — Кстати, мы с Пеппер собираемся стать партнерами.

Пришла очередь Пеппер с удивлением посмотреть на Изабеллу, ведь работа совсем не входила в ее планы. Сама Изабелла никогда не помышляла о независимости или карьере. Несмотря на всю свою видимую беззаботность, она твердо знала, что выйдет замуж молодой и выйдет удачно, во всем следуя примеру своей матери. И все же... И все же Пеппер многим обязана Изабелле. Благодаря Изабелле, она может завести нужные связи. Впрочем, Пеппер просто успела привязаться к своей подруге.

Пеппер давно запомнила, «что быстрее бежит тот, кто бежит в одиночку».

Наверняка Изабелла забудет о своих словах, успокоила она себя, когда прозвенел звонок и все поспешили обратно в классы. Однако Изабелла не только ни о чем не забыла, но, наоборот, вдруг загорелась таким энтузиазмом, что Пеппер не смогла охладить ее пыл.

— Я рассказала маме о наших планах, — сказала однажды Изабелла, вернувшись в Оксфорд после уик-энда. — И она тоже считает, что идея блестящая. Ей очень хочется повидаться с тобой, и в следующий раз, Пеппер, тебе придется поехать к нам.

— Поедем, — обещала Пеппер.

Она правильно поняла приглашение матери Изабеллы. Доротея Кент хотела присмотреться к ней. На ее месте любой сделал бы то же самое.

— Папа тоже одобряет. Говорит, что поможет нам... Но сначала позволит кормить только правление, — хихикнула Изабелла. — Он сказал, что не даст нам экспериментировать на его клиентах, пока сам не убедится, что мы их не отравим!

— А твой брат?

Иногда Пеппер встречалась с ним на лестнице, но это бывало редко, и она чувствовала, что между братом и сестрой нет особой нежности.

— А, Нил! Он только и может, что все портить. Видите ли, ему кажется, что у нас ничего не получится и больше двух недель мы не выдержим. Ну, нет, мы выдержим, правда, Пеппер? Докажем ему, что он дурак? Да, совсем забыла... Папа сказал ему, чтобы он позаботился о билетах для нас на ежегодный бал в колледже святой Магдалены... Здесь это самый лучший бал. Мама обещала купить мне новое платье. А ты что наденешь?

У Пеппер не имелось на этот счет ни малейшего представления. Пока жила в одном доме с Изабеллой, она не могла позволить себе подрабатывать, а сбережений у нее было не так много, чтобы ими швыряться. Единственное, что у нее имелось, — два платья, купленные когда-то в магазине подержанных вещей. Она усмехнулась. Придется что-нибудь придумать и отвертеться от бала.

Однако это оказалось непросто.

Заболела двоюродная бабушка Изабеллы, которая жила в Шотландии, и ее матери пришлось ехать к ней, так что предполагаемый визит в Лондон не состоялся. Пеппер получила письмо от Доротеи Кент, в котором та подтверждала приглашение и выражала надежду встретиться до или после бала, когда они будут жить в доме своих друзей недалеко от Оксфорда.

Путь к отступлению был отрезан.

В своей комнате Пеппер внимательно изучила великолепное платье, которое никак не подходило для предстоящего бала.

Мать Изабеллы постоянно получала «Татлер», и после уик-эндов Изабелла привозила журналы в Оксфорд, так что у Пеппер была возможность изучить, что носят в свете и какое именно платье желательно надеть на бал.

В очередной раз приехав к Мэри и Филипу, она решила поделиться с ними своими переживаниями.

Оливер уже пытался ходить и одарил Пеппер улыбкой, какой одаривал всех приходивших в дом людей. Он даже позволил взять себя на руки. Пеппер удивилась отсутствию материнских чувств в своем сердце. А чего же она ожидала, если с момента его рождения отказывала себе в этих чувствах? Теперь, внимательно изучая его лицо, Пеппер не находила в нем сходства ни с ненавистным ей насильником, ни с собой.

Оливер был совсем другим — ласковым, открытым, улыбающимся всем и каждому.

Стоило Мэри войти в комнату, как он повернулся к ней и стал рваться из рук Пеппер, а оказавшись на полу, побежал от нее прочь. Оливер сделал правильный выбор... Правильный выбор для себя и для Пеппер.

— Что-нибудь случилось? — спросил Филип за ужином.

Весь день Пеппер была необычно молчаливой, будто ей не давала покоя какая-то неприятность.

И она рассказала, изобразив усмешку на красивом лице.

Мэри глядела на нее и думала, что своей естественной манерой поведения и свободной речью она все больше и больше становится похожей на девушку, которую когда-то рисовала в своем воображении, и все меньше и меньше на цыганскую девчушку. Любой, кто познакомится с ней сейчас, ни на секунду не усомнится, что она принадлежит к вполне обеспеченному семейству из высших слоев, где строго блюдут традиции и заповеданная предками жизнь легка, как дыхание.

— Ну, конечно, тебе нужно что-нибудь особенное, — согласилась с ней Мэри, когда Пеппер умолкла.

— Я не хотела идти, но миссис Кент не оставляет мне выбора. Она хочет проэкзаменовать меня как подругу и возможную партнершу своей дочери.

— Возможно, не только поэтому, — прозорливо заметила Мэри. — Ты живешь в том же доме, что и их единственный сын!

— О, Боже, да мы почти не видим его... Они с Изабеллой не очень ладят. Даже не уверена, что он замечает мое присутствие.

Мэри не поверила Пеппер, которая превратилась в очень красивую молодую женщину, а появившаяся в ней уверенность в себе лишь подчеркивала ее красоту.

— Кажется, я могу помочь с платьем, — неожиданно заявила Мэри. — Если тебе не претят распродажи.

— Вот еще! — повеселела Пеппер.

— Ну и хорошо. Я помогала жене викария разбирать вещи для нашей ежегодной распродажи, и мне попались совершенно замечательные вещи. Наверняка они принадлежали ее приятельнице, которая убежала с арабским принцем...

— Господи, чего ради она это сделала? — удивился Филип.

— Мой дорогой, она ведь женщина, — усмехнулась Мэри. — Думаю, молодой человек был на редкость красив и богат.

Пеппер хотела взглянуть на платья, и они с Мэри и Оливером, который не пожелал отпустить мать, отправились к викарию. Жена викария оказалась нервной на вид, возможно, чем-то встревоженной женщиной лет тридцати с небольшим. Однако она с готовностью повела их смотреть предназначенные для продажи вещи.

— Эти платья слишком хороши для наших дам, и вряд ли кто-нибудь их купит... Такие тут не носят. Пойдемте. Посмотрите сами.

Три или четыре сверхмодных платья Пеппер отвергла сразу, несмотря на их высокое качество... Девушки в колледже не носили такие вещи, а ей меньше всего на свете хотелось выделяться из толпы. Глядя на них, она молила Бога, чтобы в чемодане нашлось что-нибудь менее вызывающее.

И нашлось. Это было белое платье с открытым верхом, украшенное голубой ленточкой под цвет пояску, и с длинной, в оборках, юбкой, выкроенной по косой, которая очень напоминала юбки всеобщей любимицы Лоры Эшли. Пеппер сразу поняла: именно такое платье ей нужно — достаточно скромное, чтобы быть одобренным Доротеей Кент, и более или менее похожее на платья, которые наденут остальные девушки.

— Идеально, — твердо заявила она. Жена викария была счастлива получить десять фунтов.

— Я постираю и поглажу его, — пообещала Мэри. — И еще, мне кажется, нужно поменять ленточки. Как насчет абрикосового цвета?

Вкус у Мэри был безупречный, и Пеппер не стала возражать.

На такие балы принято было укладывать волосы в более или менее высокую прическу, и Изабелла с Пеппер полдня занимались своими волосами.

— Так нечестно! У тебя на редкость послушные волосы, а мои кудряшки попробуй уложить... Они все время вылезают, — хныкала Изабелла.

Все шло по плану.

Доротее Кент хватило одного взгляда на девушку, с которой ее единственная дочь делила жилье, и она сразу поняла, кто из них двоих сильнее. Несмотря на скромную блузку и юбку в складку, а потом прелестное белое платье, она почувствовала такую волю и такую энергию, каких никогда не было и не будет у ее дочери. Однако пятиминутной беседы с Пеппер было достаточно, чтобы убедиться — эта девушка не увезет Изабеллу в Австралию и не выдумает ничего столь же экстравагантного, в отличие от прежних подружек.

Жаль, конечно, что ее родители умерли, но, если не считать этого, миссис Кент не нашла в Пеппер ни единого недостатка.

Прежде чем отправиться к своим друзьям, она даже предложила Пеппер провести часть летних каникул у них в поместье, на что Пеппер, не уступая ей в учтивости, согласилась.

Заботливая мать заодно успокоилась насчет своего сына, который должен был пойти по стопам отца, ибо убедилась, что ему ничего не грозит со стороны прелестной девицы. У нее с мужем были свои планы насчет будущего Нила, планы, которые включали женитьбу на дальней родственнице, чей отец владел землями в Шотландии и титулом.

Что ж, все складывалось как нельзя лучше. Пеппер, правда, несколько странное существо и слишком уж устремленное на придуманный девочками бизнес, но, в конце концов, она неплохо влияет на Изабеллу, да это долго и не продлится... Если Изабелла не обручится к своему совершеннолетию, Доротея очень удивится.

Что касается Пеппер, то бал не имел для нее никакого значения. Главным событием стала встреча с четой Кентов, в первую очередь с матерью Изабеллы, которая, как она инстинктивно поняла, имела решающий голос. Отец Изабеллы тоже одобрительно посмотрел на Пеппер и сказал, что его интересуют результаты обучения девиц в колледже, и после этого почти все время молчал.

Мать Изабеллы тоже не страдала болтливостью, поэтому все ее вопросы имели вполне конкретный смысл, и Пеппер, сообразив, что сумела произвести благоприятное впечатление, вполне могла бы расслабиться и повеселиться. Однако ей, как ни странно, больше всего хотелось оказаться в гостиной Мэри и Филипа и неторопливо обсудить планы на будущее.