Студенты, которые якобы слонялись без дела по улицам, в один прекрасный день должны были выйти в мир и стать преуспевающими обеспеченными людьми, имеющими достойную профессию. Детские обиды оставили незаживающие раны в душе Рашель, и она решила стать такой, чтобы никто-никто не смел посягнуть на ее гордость. А для этого надо было добиться финансовой независимости.

Будучи от природы умной девочкой, Рашель быстро сообразила, что ей не подходят кавалеры Бернадетты и других товарок, которые жили одним днем, тратили жалованье на новые платья и меняли мальчиков каждый вечер. Рашель сравнивала их с красивыми летними бабочками, которых ветер уносит то в одну, то в другую сторону, но наступают холода и они погибают.

— Ты не могла бы помочь мне подняться по лестнице?

Рашель нахмурилась и с опаской посмотрела на своего спутника. Он был не первым студентом, проявившим к ней интерес, и она решила вспомнить об осторожности.

— Мне надо возвращаться. Пора на работу.

— Ты работаешь?

Он произнес это с таким изумлением, что Рашель покраснела от обиды.

— Да. В «Королевском оружейнике».

— А... Ну, да... Понятно.

Теперь он смотрел на нее иначе, и Рашель поняла его мысли. В джинсах и рубашке, то есть одетая как большинство студентов своего возраста, с длинными волосами, рассыпанными по плечам, она вполне походила на студентку. Теперь же, когда понял, что ошибся, он смотрел на нее, почти как деревенские ребятишки на цыганских детей. Разве что в его глазах не было подозрительности, зато появился блеск, говоривший о внезапно вспыхнувшем возбуждении.

— Значит, ты не студентка.

Рашель подняла голову и холодно посмотрела на него.

— Нет.

— А как тебя зовут? Меня Тим... Тим Уилдинг.

Он застал ее врасплох, мгновенно изменив тактику, и Рашель сама не поняла, как пошла ему навстречу.

— Рашель.

В его голубых глазах заплясали веселые чертики.

— Мне не нравится... Слишком библейское имя... Давай я буду звать тебя Цыганочкой... Тебе это больше подходит.

У нее сжалось сердце от страха, но он, казалось, ничего не заметил.

— Ты же в душе цыганка, правда? Я-то уж точно.

Наверху открылось окно, и он отступил на шаг. Рашель подняла голову и увидела юношу, который смотрел прямо на них. Он был примерно того же возраста, что и Тим, но внешне совсем другой — с темными, круто завивающимися волосами, подстриженными короче, чем требовала студенческая мода, с резкими чертами лица и серыми пронзительными глазами.

— Майлс, я повредил лодыжку, и прекрасная незнакомка пришла мне на помощь. Ты не спустишься?

Голова исчезла, но сначала ее владелец смерил их обоих холодным саркастическим взглядом. Окно закрылось.

— Майлс Френч. Мой сосед. — Тим Уилдинг поморщился. — Слишком он правильный, на мой вкус, но, верно, это потому, что он изучает право. Флегматик наш Майлс, ничем его не проймешь хотя иногда с ним забавно.

Рашель выслушала его, не двигаясь с места, потому что он крепко держал ее за руку Ей показалось, будто Тим недолюбливает своего соседа, и она вздрогнула, вспомнив как он рассматривал ее с холодным изумлением. Почему-то он пугал ее, как никогда не пугал ни один мужчина, откровенно предлагавший ей секс.

— Загадка наш Майлс, — продолжал Тим в той же слегка ироничной манере. Он достал из кармана сигареты. — Хочешь?

Она покачала головой и стала смотреть, как он закуривает, улыбаясь, словно напроказивший херувим. Едва он выпустил дым, как Рашель поняла, в чем дело. Это уж ни с чем не спутаешь. Девочки в отеле просветили ее насчет того чем у них пропахли некоторые комнаты да и в кое-каких районах Оксфорда, бывало, не продохнешь от сладкой вони, от которой ее мутило. Бабушка рассказывала о свойствах трав, насколько опасны некоторые из них...

Она не успела ничего сказать, как открылась другая дверь, и ее внимание привлек направившийся к ним молодой человек.

— А вот и рассудительный Майлс! — поддразнил его Тим, заметив, как он смотрит на него. — Мой дорогой, какой же из тебя выйдет юрист, если ты не познаешь на себе все удовольствия и опасности жизни?

— Я и без этой дряни знаю, что у тебя с мозгами. — У него был более низкий голос, в котором Рашель ясно услышала злость и насмешку. — Хватит, Тим, перестань выпендриваться перед своей подружкой. У меня нет времени.

Даже не взглянув на Рашель, он потащил Тима к двери.

Рашель же помедлила, возмущенная его безразличием, и Тим успел крикнуть ей, не оборачиваясь:

— До скорой встречи, Цыганочка!

Развернувшись на каблуках, Рашель зашагала прочь из темного дворика.. Естественно, они больше не увидятся, но даже если и увидятся, она ясно даст ему понять, что не собирается ложиться с ним в постель. У Рашель была другая наследственность. Слишком она страдала из-за легкомыслия своих родителей, чтобы быть как все. Страсть уже когда-то заставила ее мать презреть все опасности, но привела к безвременной смерти — и ее, и отца. Про себя Рашель давно решила, что с ней ничего подобного не случится. Никогда!

В тот вечер она опоздала на работу и Бернадетте это пришлось не по вкусу.

— Как ты поздно! Уэллс уже спрашивал о тебе.

В те годы найти работу было нетрудно а Рашель работать умела, да и привлекала посетителей своей красотой, так что Джордж Уэллс очень скоро простил ее хотя и задержал дольше остальных заставив проверить, все ли убрано и расставлено по местам.

Уже совсем стемнело и улицы обезлюдели, когда она вышла из паба и помедлила на пороге. Неожиданно кто-то положил ей руку на плечо... От страха у нее перехватило дыхание.

— Привет, Цыганочка. Я уж думал ты не появишься...

Рашель мгновенно узнала голос и повернув голову, заглянула в смеющиеся голубые глаза.

— Пойдем посидим где-нибудь где можно поговорить, — произнес он тоном не допускающим возражений. — Я хочу все знать о тебе.

Рашель чувствовала запах наркотиков и пальцы, которые он сплел с ее пальцами, были ненормально горячими. Хотелось оттолкнуть и одновременно удержать его. Он был совсем непохож на нее... А Рашель покоя не давала другая жизнь, в которую она могла бы заглянуть с его помощью.

Она, даже не спрашивая себя, откуда ей это известно, знала о его высоком происхождении и о немалом богатстве, защищавшем от превратностей жизни. Рашель же только в книгах читала о том, что ему было привычно с детства. Она хотела говорить с ним.

Рашель вспомнила о маленьком кафе, которое располагалось на полпути к ее дому и всегда было открыто. Почему бы не пойти туда?

Глава шестая

Тим Уилдинг никогда не знал, что значит желать и не получать желаемого.

С первой же минуты своей жизни он был окружен обожавшими его женщинами, и когда подрос, то научился отлично пользоваться их обожанием, манипулировать ими, но с такой чарующей непосредственностью, что они продолжали любить его и возносить до небес.

Он был внуком лорда Марчингтона, предки которого пользовались благосклонностью королевы Елизаветы I. Его семья владела богатыми землями в Пемброкшире и на Севере. Дед обычно жил в Дорсете, где владел беспорядочным нагромождением домов, расширявшихся и усовершенствовавшихся несколькими поколениями богатых людей, которые могли позволить себе перестраивать их в угоду моде.

Собственно, из Дорсета явился первый граф — моряк, ставший пиратом, а потом одним из фаворитов королевы Елизаветы, которому она щедро отплатила за верность (или, ходили слухи, за постельные услуги) рукой одной из своих богатейших подопечных девиц. Кейт Соти принесла своему мужу состояние, накопленное ее дедами, и вдобавок он сам заслужил земли на севере Англии.

Уиллу Уилдингу было уже сорок семь лет, когда он женился, и поговаривали, будто его невеста пошла за него против воли. Она любила кого-то другого, но слово королевы — закон, и в положенное время леди Кейт родила своему мужу одного сына и трех дочерей.

И все же графский титул явно не компенсировал ее потери, отчего на фамильных портретах леди Кейт изображали хрупкой неулыбчивой женщиной, словно теряющейся в тени жизнелюбивого великана, своего супруга.

Уилл Уилдинг заложил традицию, которую поддерживали все Уилдинги, бравшие в жены только богатых невест, чтобы сохранить и увеличить свои богатства. Современный лорд Уилдинг был мультимиллионером и жил вместе с сыном и его семьей в Марчингтон-плейс. И хотя его невестка родила четверых детей, только один из них был мужского пола, а следовательно, единственным наследником фамилии. Тим вырос в полном осознании своей значительности, ведь в будущем ему предстояло стать пэром Англии. Кстати, он довольно рано узнал о своей физической привлекательности и бессовестно пользовался ею.

Секс был для Тима способом подчинять себе свои жертвы, и ему одинаково нравилось спать с мужчинами и с женщинами. Возраст, внешность, личность не имели значения и не влияли на его выбор пока он не встретился с Симоном Геррисом который был на год старше его. Они познакомились совершенно случайно но с первого же взгляда Тим определил что Симон не такой, как все. У него была сила которая порабощала Тима, и под его всезнающим руководством Тим стал учиться тщательнее отбирать любовников.

В Оксфорде он положил глаз, помимо прочих, на одного из преподавателей влияние которого на жизнь колледжа трудно было переоценить. Они еще не стали любовниками, но Тим был уверен в победе.

Сойдясь вместе, друзья смеялись над тем, с какой легкостью им удается подчинять себе все новые и новые жертвы. Они оставались любовниками, собственно, всегда ими были, однако секс не составлял главную часть их отношений Симон слишком хорошо знал Тима чтобы не предоставлять ему полную свободу. Иногда Тим наслаждался преследованием своей жертвы и в итоге ее полным подчинением, но, бывало, он выбирал себе таких любовников, которые могли быть ему просто полезны.

Его с Симоном сосед подпадал под первую категорию, однако никак не желал им подчиняться. Тима это не расстраивало. Он мог ждать, предвкушая сладость победы. До приезда Майлса в одной секции с Симоном и Тимом жил кто-то третий, и нельзя сказать, что Майлсу пришлось по вкусу заменять собой выбывшего студента. Он подозревал, что и Симон Геррис относится к его появлению без восторга, по крайней мере, они оба старательно избегали друг друга.

Тим действовал иначе, получал удовольствие от мучений Майлса, донимая его двусмысленными шуточками. Вот была бы радость, если бы бесстрастное лицо Майлса исказила гримаса страсти! Тим думал об этом постоянно, не сводя с Майлса смеющихся глаз... И никуда он не денется, так оно и будет! До сих пор на счету Тима не было ни одного поражения. А почему бы ни пригласить Майлса к себе домой на рождественские каникулы?

Представив реакцию Симона на это приглашение и его темные от неукротимой злобы глаза, Тим помрачнел, и тотчас его мысли перескочили на Рашель. Она все еще девственница... Он готов был отдать голову на отсечение. Уж в чем в чем, а в этом он разбирался, как никто. Что ж, как нельзя кстати. Сердце у него забилось быстрее в предвкушении будущих удовольствий.

С ее помощью он наверняка вызовет Дьявола. Симон... Тим помрачнел, вспомнив, что Симон не верит в это. Хотя он и был одним из инициаторов и организаторов Клуба адского пламени, сам давно перестал этим интересоваться, верно потому, что не испытывал такую тягу к мраку, какая была у Тима.

Он ему покажет. Сам все сделает и убедит его... Как сделает? Теперь он знает. И Тим вновь ощутил накатившую на него волну возбуждения. Теперь девственницы наперечет, а эта — настоящая девственница, самая настоящая! Он чувствовал в ней гордость и свободолюбие. Эта будет сопротивляться. И отлично. Жаль что нельзя сразу...

Наверное, она всего лишь официантка, но умница и на мякине ее не проведешь. Не надо ее пугать... Пока не надо. Вот, когда придет срок, пусть боится сколько влезет...

Кафе, о котором вспомнила Рашель не пустовало, однако один столик на двоих оказался свободным. Рашель села, а Тим пошел к стойке. Она заметила как все взгляды сразу устремились на него. Такой совершенной красоты ей еще никогда не приходилось видеть, и все же именно это совершенство остужало ее порыв, хотя и притягивало к себе. Инстинкт, передавшийся ей от предков внушал недоверие к юноше, но Рашель убеждала себя в отсутствии опасности так как они всего лишь собираются посидеть и поговорить. Кафе они покинули едва ли не последними, и Тим настоял на том, чтобы проводить ее до отеля, но, когда он попытался ее поцеловать, Рашель с силой оттолкнула его. Тим принял отказ, но удивился, а потом лениво улыбнулся, и она поняла, что ему совсем нетрудно найти ей замену. — Рашель обрадовалась, что Бернадепа уже спит и ей не надо ни с кем говорить о Тиме. Пока еще не время...

А Тим вернулся к себе после двух. Распрощавшись с Рашель, он был так возбужден и доволен собой, что отправился на дискотеку. Там он нашел симпатичную простушку, которая была готова на все, лишь бы затащить его к себе в постель. Только после того, как она заснула на скомканных простынях, он ушел, унося с собой запах ее тела и дешевых духов.

Майлс поднял голову, но не выказал никакой другой реакции на его приход.

— Все сидишь? Я думал, ты уже давно в своей постельке. Или побоялся, что я приду к тебе? — поддразнил его Тим, который уже давно разработал стратегию и тактику преследования жертвы.

Однако Майлса нелегко было пронять. Настроение у Тима упало, и он полез за сигаретами. Затянувшись, Тим наблюдал за точными движениями никак не отреагировавшего на это Майлса, который принялся собирать книги. Проклятье!

Слишком он умный, ничем его не прошибешь. Тим жаждал увидеть, как Майлс забудет о самоконтроле и как от всей его гордости не останется и следа.

— Геррис искал тебя.

Майлс проговорил это, не глядя на Тима, но не сумел скрыть от него напряжение, которое прятал под маской безразличия. Ага! Значит, не такой уж он чурбан! Тим улыбнулся и вынул изо рта сигарету.