Мысль о природе Синдрома посетила его. Он взял блокнот и написал: «Потеря автономного подсознания; чрезмерная стимуляция подпороговых рецепторов; сильное восприятие — слабое восприятие. Обязательно проверить коллективное подсознание по К.Г.Юнгу».

На лестнице послышались шаги.

— Мне сюда?

Продавец был более высоким, чем ожидал Эрик. Когда он входил в лабораторию, его лицо отражало почти юношеский задор.

— Вот это лаборатория!

— Поставьте сюда, — Эрик расчистил место на верстаке. Он обратил внимание на очень чуткие руки молодого человека.

Продавец поставил коробку на верстак, взял лежавший рядом с коробкой постоянный кварцевый генератор и осмотрел его.

— Вы понимаете что-нибудь в электронике? — спросил Эрик.

Продавец поднял глаза и усмехнулся.

— W7CGO. Это код моей любительской радиостанции. Я занимаюсь ей уже десять лет.

— Меня зовут доктор Эрик Лэдд, — он протянул парню руку.

— Болдуин Плэтт… просто Болди, — продавец провел рукой по своим жидким волосам.

— Рад познакомиться с вами, Болди. Не хотите заработать еще тысячу долларов сверх того, что я уже обещал?

— Вы шутите, док?

Эрик перевел взгляд на каркас телезонда.

— Если эта штука не будет закончена завтра к четырем часам дня, Сиэтл повторит путь Лос-Анджелеса.

Болди от страха широко раскрыл глаза и посмотрел на телезонд.

— Синдром? Но как…

— Я обнаружил, что вызывает Синдром… Машина, подобная этой. Мне нужно создать ее копию и приступить к работе. Иначе…

Взгляд продавца стал ясным и понимающим.

— Я видел вашу табличку на двери, док, и вспомнил, что читал о вас.

— Ну, что вы скажете?

— Если вы определенно утверждаете, что нашли причину Синдрома, я вам верю. Только не пытайтесь мне что-либо объяснять, — он посмотрел на детали на верстаке, на телезонд. — Скажите, что я должен делать… и, надеюсь, вы знаете, о чем говорите.

— Я узнал нечто, что никак не может быть совпадением. Если добавить сюда мои знания о телезонде, тогда… — Эрик запнулся. — Да, я знаю, что говорю.

Доктор взял маленькую бутылочку с дальнего конца верстака, вытряхнул из нее капсулу.

— Вот, примите. Она поддержит ваши силы.

Болди проглотил капсулу. Эрик рассортировал бумаги на верстаке, нашел первую страницу.

— Вот чем мы сейчас займемся. Это хитрая четвертьволновая схема с таким коэффициентом усиления, что мертвого поднимет.

Болди посмотрел Эрику через плечо.

— Кажется, не очень трудная задача. Дайте мне поработать над этой схемой, пока вы занимаетесь более сложными частями, — он взял схему и перенес ее на расчищенный угол верстака.

— А что должна делать эта штука, док?

— Она создает импульсное поле, которое воздействует непосредственно на подсознание человека. Это поле искажает… — начал говорить Эрик, но Болди перебил его.

— Хорошо, док. Я забыл, что попросил ничего не объяснять мне, — он улыбнулся. — Я полный профан в социологии.

Выражение его лица стало спокойным.

— Я просто буду работать, предполагая, что вы знаете, в чем тут дело. Электронику я понимаю, а психологию… нет.

Они работали в тишине, прерывая ее только редкими вопросами и бормотанием. Секундная стрелка часов описывала оборот за оборотом, минутная стрелка спешила за ней, так же, как и часовая.

В восемь часов утра они послали за завтраком. Устройство кварцевых генераторов по-прежнему не давалось им. Большая часть схемы была нарисована от руки, своего рода стенографией. Наконец Болди сделал первый шаг к разгадке.

— Док, вам не кажется, что эти контура должны генерировать шум?

— Что? — Эрик взглянул на схему, широко раскрыв глаза. — Конечно, они должны генерировать шум.

Болди облизнулся.

— Существуют специальные кристаллы, которые используются в акустических гидролокаторах на подводных лодках. Схема контура очень похожа, но есть некие загадочные изменения.

Эрик потянул себя за губу, его глаза заблестели.

— Вот оно! Вот почему нет управляющего контура! Вот почему все выглядит, как какое-то нагромождение деталей! Управляющий контур — это оператор, его мозг поддерживает равновесие!

— Как это?

Эрик проигнорировал вопрос.

— Но это означает, что мы используем не тот тип кристаллов. Я ошибся, когда читал спецификацию, — от разочарования у него обвисли плечи. — А ведь мы не сделали еще и половины.

Болди постучал пальцем по схеме.

— Док, у меня дома есть старый лишний гидролокатор. Я позвоню жене и попрошу принести его. Я думаю, там шесть или семь ультразвуковых излучателей, они вполне могут быть в рабочем состоянии.

Эрик взглянул на часы — двадцать восемь минут девятого. Осталось семь с половиной часов.

— Скажите ей, чтобы поторопилась.

Миссис «Болди» была своего рода женской копией своего мужа. Она с легким безразличием несла тяжелый деревянный ящик вниз по ступенькам.

— Привет, милый. Куда это поставить?

— На пол… куда-нибудь. Док, это Бетти.

— Здравствуйте.

— Привет, док. Кое-что осталось в машине. Я сейчас принесу.

— Дай лучше я, — Болди взял ее за руку. — Тебе не следует носить тяжести, особенно вниз по ступенькам.

— Не отвлекайся, — ответила она. — Займись работой. Ничего плохого для меня в этом нет — мне нужны упражнения.

— Но…

— Никаких но, — Бетти оттолкнула его.

Болди неохотно вернулся к верстаку, оглядываясь на жену. В дверях она повернулась и посмотрела на мужа.

— Ты неплохо выглядишь для того, кто не спал всю ночь, милый. Что за спешка?

— Объясню позже. Неси оставшееся.

Болди повернулся к ящику, который принесла его жена, и начал раскладывать содержимое.

— Вот они, — он вынул две небольших пластиковых коробки и отдал их Эрику, затем вынул еще одну, и еще. Всего их было восемь. Они расставили коробки на верстаке. Болди открыл одну из них.

— В сущности, это печатные платы, полупроводниковые диоды и транзисторы и несколько ламп. Прекрасная конструкция. Не помню, какого черта я собирался из них делать. Не мог удержаться от сделки. Они обошлись мне в два доллара каждая, — он отвернул боковую пластину. — Вот крис… Док!

Эрик склонился над коробкой. Болди засунул в нее руку.

— Какие лампы были вам нужны?

Эрик схватил схему и провел пальцем по списку деталей: «С6 малая переменная, С7, двойная С8, 4ufd».

— Вот вам С6, — Болди вытащил одну лампу. — Вот вам С8, а вот С7. Там есть еще третий каскад, но не думаю, что он нам понадобится. Мы можем найти какую-нибудь замену 4ufd.

Продавец тихо присвистнул.

— Не удивительно, что схема выглядит знакомой. Она разработана на базе военного оборудования.

Эрик взликовал, но быстро протрезвел, взглянув на часы: четыре минуты десятого. Он подумал: «Нам надо работать быстрее, или мы никогда не закончим. Осталось меньше семи часов».

— Давайте займемся делом. У нас мало времени, — сказал доктор.

Бетти спустилась по ступенькам с другим ящиком в руках.

— Ребята, вы ели?

— Да, ты можешь сделать нам несколько бутербродов попозже, — сказал ее муж, не прекращая разбирать вторую пластиковую коробку.

— Еда в шкафу наверху. — Эрик оторвал взгляд от верстака. Бетти повернулась и зашагала по ступенькам. Болди краешком глаза взглянул на доктора.

— Док, не говорите Бетти, зачем мы все это делаем, — работая методично, он переключил внимание на коробку. — Мы ждем первого сына примерно через пять месяцев.

Парень тяжело вздохнул.

— Вы меня убедили, — по его носу скатилась капелька пота и упала ему на руку. Он вытер ее о рубашку. — Должно сработать.

— Эй, док, где у вас консервный нож? — голос Бетти эхом отразился от лестницы.

Голова и плечи Эрика были внутри телезонда. Он вылез и крикнул.

— Слева от раковины есть автоматический.

Из кухни послышалось звяканье, бормотание и ворчание. Наконец, Бетти появилась с тарелкой бутербродов и красноватой повязкой на большом пальце левой руки.

— Я сломала нож для чистки овощей, — сказала она. — Эти механические приборы наводят на меня ужас.

Женщина ласково посмотрела на мужа.

— Он так же рад возиться с техникой, как и вы, док. Если бы я не шпионила за ним, моя старая любимая кухня превратилась бы в электронный кошмар, — она перевернула пустую коробку и поставила на нее тарелку.

— Возьмете, когда проголодаетесь. Могу я еще чем-нибудь помочь?

Болди отошел от верстака.

— Почему бы тебе не съездить к маме на денек? На целый день? — он посмотрел на Эрика и снова на жену. — Док платит мне четырнадцать сотен долларов за суточную работу. Это будут деньги на нашего ребенка. А теперь беги.

Она хотела что-то сказать, но передумала, подошла к мужу и поцеловала его.

— Хорошо, милый. Пока.

Бетти ушла, а Эрик и Болди возобновили работу. Напряжение усиливалось с каждым тиканьем часов, но они упорно продолжали трудиться, методично проверяя каждый шаг.

В двадцать минут четвертого Болди отсоединил зажим от новой резонансной цепи и посмотрел на часы. Он снова перевел взгляд на телезонд, взвешивая, сколько еще осталось сделать. Эрик лежал на спине под машиной, спаивая новые соединения.

— Док, мы не закончим, — Болди положил тестер на верстак и оперся на него. — Нам просто не хватает времени.

Из-под телезонда появился паяльник. Затем высунулся Эрик, посмотрел на часы, потом на не подсоединенные к кварцевым контурам провода. Он встал, достал из кармана чековую книжку и выписал Болдуину Плэтту чек на тысячу четыреста долларов. Эрик оторвал чек и вручил его.

— Ты заработал каждый цент этой суммы, Болди. А теперь, удирай, догоняй жену.

— Но…

— У нас нет времени на споры. Захлопни дверь за собой, чтобы ты не смог вернуться, если…

— Док, я не могу… — он поднял правую руку, а затем опустил.

— Все в порядке, Болди, — Эрик сделал глубокий вдох. — Я немного представляю, что со мной будет, если я опоздаю.

Он уставился на Болди.

— Я не знаю, что будет с тобой. Ты, возможно… — Эрик пожал плечами.

Продавец кивнул, его кадык непроизвольно дернулся.

— Думаю, что вы правы, док, — он поджал губы, внезапно повернулся и побежал вверх по ступенькам. Раздался хлопок входной двери.

Эрик вернулся к телезонду, взял свободный провод кварцевого контура, вставил его в гнездо и капнул на соединение немного олова с паяльника. Он перешел ко второму блоку, затем к следующему…

Эрик посмотрел на часы, когда было без одной минуты четыре. Работы осталось больше, чем на час, а затем… Он не знал, что будет. Доктор откинулся на верстак, от усталости в глазах стояла пелена. Он достал из кармана сигарету, щелкнул зажигалкой и сильно затянулся. Эрик вспомнил вопрос Колин: «Каково быть сумасшедшим?» Он уставился на тлеющий огонек сигареты: «Растащу ли я по частям телезонд? Или я возьму ружье и пойду охотиться на Колин и Пита? А может, я убегу?» Часы над ним щелкнули, Эрик напрягся: «Как это все будет?» Он чувствовал головокружение и тошноту. Волна грусти подавила все его эмоции, слезы жалости к себе выступили на глазах. Эрик сжал зубы.

— Я не безумен… Я не безумен… — Он вонзил ногти в ладони и несколько раз резко и глубоко вдохнул. Неопределенные мысли проносились в его мозгу.

— Я потеряю сознание… непоследовательная замкнутость… бесноватая одержимость… головокружение… внутренняя сущность, вырастающая из либидо… тропическая лихорадка… сумасшедший, как мартовский заяц, — голова доктора повисла.

— …Non compos mentis… aliene… avoir le diable au corps[3] — что произошло с Сиэтлом? Что произошло с Сиэтлом? Что произошло… — его дыхание стабилизировалось, он замигал. — Ничего, кажется, не изменилось, не изменилось, не изменилось… Это просто бред. Мне надо взять себя в руки.

Ему обожгло пальцы на правой руке. Эрик выбросил окурок.

— Может, я не прав? Что происходит на улице? — Он направился к ступенькам и успел пройти полпути, когда погас свет. Ему сдавило грудь. Эрик на ощупь добрался до двери и, держась за стальные перила, вскарабкался по лестнице в тускло освещенную прихожую. Он посмотрел на кирпичи из цветного стекла рядом с дверью и напрягся, услышав на улице звуки выстрелов. Эрик пробрался на кухню и, встав на цыпочки, выглянул через окно вентилятора над раковиной.

Люди! Улица кишела людьми — кто-то бежал, кто-то целеустремленно шагал, кто-то бесцельно шлялся, некоторые были одеты, другие — полуодеты, а третьи — совсем голые. На противоположной мостовой в луже крови лежали распростертые тела мужчины и ребенка.

Эрик покачал головой, повернулся и прошел в гостиную. Свет неожиданно вспыхнул, погас и снова загорелся. Он переключил видеосистему на программу новостей, но увидел лишь полосы на экране. Доктор включил ручное управление и настроился на станцию в Такоме. Вновь только полосы.

В эфире была станция Олимпия, диктор читал прогноз погоды.

— Завтра днем переменная облачность с дождем. Температура…

Рука, держащая лист бумаги, попала в поле зрения диктора. Он остановился и просмотрел листок. Его руки затряслись.

— Внимание! Наша передвижная студия передает из Клайд Филд, где проходят гонки на турбоболидах. Наши корреспонденты сообщают, что Скрэмбл-синдром поразил города-спутники Сиэтл и Такому. Пострадало более трех миллионов человек. Предпринимаются экстренные меры. Дороги из городов заблокированы. Известно, что есть жертвы, но…

Диктору вручили новый листок. Когда он читал, на его челюстях играли желваки.

— Турбоболид врезался в толпу зрителей в Клайд Филд. Количество смертных случаев оценивается в триста человек. Медицинская помощь пока недоступна. Все врачи, слушающие эту передачу — все врачи — немедленно свяжитесь с федеральным штабом по чрезвычайным ситуациям. Срочные медицинские…

Свет опять мигнул, и экран погас.

Эрик подумал: «Я ведь доктор. Что мне делать сейчас, когда моя правота подтвердилась: выйти на улицу и оказывать медицинскую помощь или спуститься вниз и закончить телезонд? Поможет ли это кому-нибудь, если я закончу работу?» — Он заметил, что дышит очень глубоко. — «А, может быть, я такой же сумасшедший, как и остальные? Я действительно делаю то, что мне кажется? Или я безумен, и это все — мой бред?»