– Кажется, сегодняшняя лекция закончена, – сказал майор Счастливый, когда вместе со Станиславом помог Вальцеферову подняться с пола и сесть на стул.

– Напрягите пресс, – посоветовал старший лейтенант. – Это помогает при ударе в печень. Через полчаса обо всем забудете.

Подполковник лениво и с раздражением отмахнулся. Он явно не ожидал такого эффективного приема от, как он считал, бывшего солдата-контрактника. И вообще считал, что такого, как он, подготовленного офицера ОМОНа никому из курсантов вывести из боевого состояния не удастся. В чем теперь, видимо, разуверился.

Прошло не меньше минуты, прежде чем подполковник смог нормально говорить.

– И что я, дурак, про того азербайджанца не вспомнил… – посетовал он.

– Надо было вспомнить, – сказал майор, показывая, что он в курсе событий.

Да и как ему не быть в курсе событий, если он был за рулем машины, которая отвозила наемного убийцу к дому Ратилова.

Самому Станиславу хотелось неназойливо сказать о разнице в подготовке между бойцами ОМОНа и спецназа ГРУ, где вообще не признают условности рукопашного боя и все тренировки проводят в полном контакте, что учит не только нападать, но и защищаться от сильного противника. Не захочешь быть изуродованным, научишься защищаться. Метод жесткий, но дающий свои плоды.

– Пожалуй, лопаткой я с тобой фехтовать не буду. – Вальцеферов даже сумел пошутить, из чего можно было сделать вывод, что он человек крепкий и быстро возвращается в обычное состояние.

– Продолжать занятия будем или тебе отдохнуть требуется? – спросил майор Счастливый.

– Я пока посижу, а ты продолжай теорию. Да… Уголки… Садись, спецназовец, постараюсь больше тебя для демонстрации не привлекать. Если только…

– Что, если только? – переспросил Станислав.

– Если только ты не пожелаешь показать какой-нибудь удар ногой.

– Самый лучший удар – пинок между ног. Или коленом в печень. Это эффективно и безотказно. Все остальное – удел каратистов, а карате лучше рассматривать только как вид спорта, но вовсе не как руководство по рукопашному бою.

– А ты бы мне ногой в голову ударить не хотел?

– Маваши-гери или мае-гери?

– А что это такое?

– Мае-гери – прямой удар ногой. Маваши-гери – круговой удар ногой.

– Прямой мне не нравится. Лучше круговой.

– А зачем?

– Чтобы я руку подставил, – подполковник поднял руку.

– От такого удара лучше уходить или ставить блок двумя руками, – посоветовал старший лейтенант. – От одной руки толку будет мало.

– Двумя руками мне будет трудно ногу сломать. Майор, объясняй…

Подполковник начал расстегивать рукав.

– Я объясню, – пообещал Счастливый. – Если вы куда-то собираетесь и знаете при этом, что возможны какие-то осложнения с известными или же неизвестными вам людьми, осложнения эти могут перерасти в драку, – вы, как я уже говорил, можете положить в карман цепочку-ошейник для собаки или собачий поводок. Это хорошо против ножа. Чуть позже, на чисто практических занятиях, мы научим вас защищаться поводком от любого удара. Технология защиты та же самая, что при обороне от ножа, и эффект тот же самый. А спецназовец обучит вас завершающему броску. Тот же поводок способен защитить и от каратиста, бьющего ногой в лицо. Но это далеко не все. В массовой драке долгое тесное соприкосновение с одним противником дает возможность другим нанести удар. И потому следует уметь использовать как против ударов ногой, так и против размашистых ударов рукой другие способы. Вот подполковник Вальцеферов сейчас продемонстрирует вам такое приспособление, которое можно изготовить своими руками за короткий срок.

Вальцеферов закатал рукав до локтя и показал всем свое предплечье, на запястье и ближе к локтю стянутое эластичными бинтами, а между бинтами, прикрывая кость, был проложен легкий алюминиевый уголок.

Счастливый продолжил:

– Алюминиевый уголок не сильно утяжелит вам руку. При этом он имеет прочное и острое ребро жесткости, достаточное для того, чтобы переломить об этот уголок любую кость. Продается во всяком хозяйственном магазине. Эластичный бинт продается в любой аптеке. Уголок распиливаете под свою руку, накладываете на бинт и бинтом же крепите. Нога или рука при попадании в этот уголок ломается сразу. А остальное уже зависит от вас, будете вы добивать инвалида или нет. Сам уголок позволяет наносить удары-отмашки и прямые локтевые удары в голову. Жесткость этих ударов будет превосходить удар хоть рукой, хоть ногой. В принципе такой удар будет почти равнозначен удару кастетом, но если вас задержит милиция с кастетом в кармане, даже если вы не успели применить его, вас ждут неприятности. А против уголков на предплечье никто возразить не сможет. Вы даже имеете право отказаться от дачи объяснений. Нравится вам носить уголки, и все тут.

Вальцеферов не без труда встал. Видимо, его состояние после соприкосновения правым боком с полом было не самым лучшим. Ратилов внимательно смотрел на подполковника. Вальцеферов не знал, как трудно было старшему лейтенанту сдержать себя и не довернуть корпус при броске еще на пятнадцать градусов. В этом случае подполковник одновременно ударился бы о пол и затылком. А это гарантированное сотрясение мозга с возможными тяжелыми последствиями.

Разница в системе обучения в спецназе ГРУ и в школе «Вальгалла» существовала значительная, и главной чертой характера этой разницы была направленность на результат. В «Вальгалле» курсантов откровенно готовили для уличной драки, а в спецназе ГРУ драться не обучали принципиально. Там обучали убивать, потому что в боевой обстановке любой противник становился смертельным врагом, и его следовало уничтожить физически прежде, чем он или другие враги уничтожат тебя.

Майор Счастливый, кажется, заметил состояние подполковника. И поторопился.

– На этом первую часть лекции будем считать завершенной. Вторая часть после перерыва. Постарайтесь не курить или хотя бы курить поменьше.

И тоже встал, показывая, что и курсанты свободны.

Александр, сидящий рядом с Ратиловым, вытащил пачку сигарет еще до того, как курсанты начали выходить из аудитории…

* * *

– За что ты его так? – с усмешкой спросил Вадим, устраиваясь рядом с Ратиловым на отдых. – Вроде бы почти добродушный ментяра, в меру хамоватый и почти ненаглый.

– Он же мент… – сказал сидящий здесь же Александр. – И этим все сказано. Все правильно. Мент – он и в Африке мент и получает не больше, чем заслужил…

Пропустив комментарий мимо ушей, Вадим внимательно посмотрел на Станислава и чуть дольше, чем следовало бы. Так взглядом подчеркивают важность разговора.

– Я немного в бросках понимаю. Видел, как ты в конце притормозил движение, не довернул корпус. Специально?

– Специально, – кивнул Ратилов, не расшифровывая свой поступок.

– Он бы пол головой пробил.

– Неизвестно, что крепче – голова или пол, – сказал Александр. – Менты на голову слабы.

– Пожалел? – Вадим слов Александра словно бы и не слышал, продолжал обращаться только к Ратилову.

– Пожалел. Сам говоришь, что человек он почти добродушный.

– Я еще добавил слово «вроде». Это слово в сказанном все и решает.

Фраза прозвучала значительно.

– Не очень понял, – Станислав почувствовал, что разговор не является простой болтовней, а имеет какую-то скрытую пока подоплеку, однако не мог понять, какую именно.

– Можно было доворачивать, – сказал Вадим мрачно. – Нужно было доворачивать. Он того заслужил. Было бы над чем посмеяться. Или ты человек невеселый?

– Человек я с чувством юмора, – сказал старший лейтенант, – только вот к черному юмору отношусь не очень хорошо.

– Черный юмор – это когда про кавказцев и азиатов, про «черных» то бишь? – спросил Александр.

– Почти…

Впечатление складывалось такое, что с двух сторон на него ведется какая-то осторожная атака. Словно бы настроение и мысли прощупываются с помощью отдельных вопросов разной направленности, но ведущих к одному и тому же. Но понять суть и причины этой атаки, а уж тем более конечную ее цель, было сложно. Тем не менее Станислав насторожился. И сумел сделать, возможно, важное для себя открытие. Вадим и Александр наверняка встретились не здесь, не в школе «Вальгалла». Они пришли сюда с какой-то определенной целью, пришли вместе, хотя скрывают это. И цель их совсем не та, что позиционировалась официально. Сейчас, во время разговора, они говорят разным тоном, казалось бы, с разных точек зрения, – но ведут эти разговоры к общему знаменателю. Ведут неназойливо, аккуратно. И старший лейтенант пожалел, что выключил, выходя с лекции, диктофон. Этот разговор тоже должен был бы стать предметом анализа специалистов, способных что-то подсказать или хотя бы утвердить или опровергнуть мнение самого Ратилова. Однако ощущение какого-то усложнения ситуации, причем усложнения совершенно непонятного, было. И вообще, основываясь на тоне сказанного, на нарочитой ненавязчивости, Станиславу казалось, что Вадим с Александром ищут в нем союзника или хотят сделать помощником. Только в каком вопросе или в каком деле им требуется помощник – это было пока непонятно и не будет понятно до тех пор, пока он сам не пойдет к ним навстречу. А вот нужно ему самому это или нет – это уже вопрос отдельный. Станислав работает по собственной узкой программе, преследует определенные цели, и цели вполне конкретные. Отвлечение от этих целей может оказаться и полезным, и вредным процессом. И следует внимательно просчитывать каждый шаг, чтобы не влезть в историю, которая может повредить собственной операции, может поставить препятствия на пути к достижению цели. Но и, не зная сути, отвергать предложение, которое еще не поступило, тоже, возможно, не следовало. И вообще неплохо было бы выяснить, что представляют собой эти парни.

Но что-то подсказывало Станиславу, что эти попытки сближения неслучайны. Присутствовали в разговоре какие-то нюансы, которые улавливались, но при этом не было возможности эти нюансы классифицировать и обозначить. И потому следовало быть настороже…

* * *

На первой части лекции рядом со Станиславом сидел Александр. После перерыва его рядом не оказалось. Ратилов оглянулся, думая, что Александр пересел к Вадиму, но Вадим, как и раньше, сидел один. И только перед самым началом лекции Александр, опять запыхавшись, влетел в аудиторию и резко сел на свое место. От него опять сильно пахло куревом.

– Некуда было сигарету бросить? – спросил старший лейтенант. – Пришлось проглотить?

– Да ведь только же закурил, а тут зовут. А у меня совесть не позволяет почти целую сигарету выбрасывать. Докурил по-быстрому. – Александр уже начал слегка бравировать тем, что много курит. Такое бывает с теми, кто курит недавно.

Ратилов лишь вздохнул в ответ.

На второй части лекции Вальцеферов не появился. Когда в аудиторию вошел один майор Счастливый, Александр толкнул старшего лейтенанта локтем в бок.

– Вывел ты из строя подполковника. Здорово долбанул.

– Не перебарщивай, – тихо ответил Ратилов, проявляя скромность. – Он сам долбанулся, потому что не ожидал этого броска. Самоуверенность в «рукопашке» наказывается. Это тебя напрямую касается с твоим хваленым ударом.

Александр принял укол молча и успокоился. Спорить со спецназовцем после демонстрации им своих боевых возможностей в группе курсантов никому, наверное, уже не захотелось бы.

Счастливый, оглядев аудиторию, прошелся перед своим столом и прокашлялся перед тем, как начать говорить. И говорить ему на первую же тему было, похоже, неприятно:

– Поскольку Вальцеферов у нас выведен, грубо говоря, из боевого строя, продолжать лекцию мне придется одному и сделать из практической лекции лекцию обыкновенную, без демонстрации элементов рукопашного боя. Будете напрягать извилины и самостоятельно вникать в мои слова. Впрочем, сейчас уже и демонстрировать, по сути дела, нечего. Обойдемся усеченным составом.

– А вы замените подполковника, – сказал голос из дальнего угла.

– Некем его заменить. Подполковник Вальцеферов – человек незаменимый.

– Так спецназовца возьмите. Ратилова… – последовал совет из другого угла.

– Невозможно, – ответил майор.

– Конечно, тогда после первого же показа некому будет читать теоретическую сторону, – со смешком сказал первый голос.

В аудитории громко засмеялись.

– Это, может быть, сказано чересчур громко, – добродушно улыбнулся майор. – ОМОН тоже кое-что умеет. Но в целом дело даже не в этом, а в том, что наш спецназовец представляет другую школу рукопашного боя, и нам трудно совместить наши навыки так, чтобы от показа была польза. Мы все же учим вас так, чтобы не покалечить противника. Вывести из строя – да, но калечить человека ни к чему, потому что за это придется отвечать, а милиционерам перед этим придется вас ловить. Возможно, и ОМОН задействуют, и тогда мы с подполковником Вальцеферовым будем в числе поисковиков. Зачем нам осложнять себе будущую жизнь? Удары карандашом и тому подобное, сами понимаете, только средство самозащиты без оружия. И наша школа относительно мягкая. А вот Ратилов обладает как раз кардинальными навыками. Его атака нацелена на то, чтобы покалечить противника.

– Неправда, – не согласился Станислав.

– Правда, – стоял на своем майор. – Я видел, как ты смазал окончание приема. Пощадил подполковника. А если бы выполнил все полностью, ты покалечил бы его. И это у тебя отработано, любой специалист заметит. Техника выполнения автоматическая, и от этого уже никуда не уйти. Разве что выпрыгнуть с балкона…

Счастливый не удержался и высказал лишнее. Правда, кроме самого Станислава, никто не понял сказанного.

– Система рукопашного боя спецназа ГРУ направлена не на то, чтобы покалечить противника, а на то, чтобы уничтожить его, – категорично заявил старший лейтенант. – Иначе в боевой схватке и быть не может.

– Я примерно это и хотел сказать, только слегка сгладил углы, – признался Счастливый. – И потому нам трудно совместить наши навыки. ОМОН обучен работать на задержание, вы обучены работать на уничтожение. А это две большие разницы не только в технике, но и в основополагающих принципах.

С этим трудно было не согласиться, и потому Ратилов, не ответив, перевел разговор в другую плоскость.

– А что с подполковником? Не продышался? Обычно после такого удара в себя приходят быстро, если печень не больная…

– В предпоследней командировке в Чечню, когда нас предал и подставил чеченский спецназ, подполковник Вальцеферов получил пулю снайпера в печень. Бронежилет не выдержал. Его оперировали, часть печени удалили; сейчас все вроде бы нормализовалось, он успел еще в одну командировку туда же съездить, но чувствительность печени к ударам повышенная.

– Понятно, – кивнул Станислав. – Печень обладает способностью к регенерации. Даже ампутированные участки восстанавливаются.

– А как вас предали? – спросил тот же голос, что предлагал перевести Ратилова из курсантов в преподаватели.

– Это не тема лекции. Как-нибудь, может, расскажу. Сам Вальцеферов это лучше расскажет, потому что я в то время в штабе сидел… Ладно. Не будем отвлекаться, – майору Счастливому не слишком хотелось обсуждать служебные дела.

А Ратилов сразу вспомнил…

Сам он в той командировке не встречался с омоновцами, но обсуждение этого случая шло громкое и в разных инстанциях. Не обошло оно стороной и армейские части, командированные в район Северного Кавказа. Тогда отдельный сводный отряд ОМОНа, состоящий из бойцов трех областных центров, выследил и блокировал в долине большую и хорошо вооруженную банду боевиков. В помощь омоновцам чуть не силой навязали батальон чеченского спецназа. Как ходили тогда разговоры и как уверяли сами омоновцы, понесшие значительные потери, чеченские спецназовцы находились с боевиками на прямой связи и предупреждали их о всех передвижениях ОМОНа. А в разгар боя, когда боевикам все же было уже некуда деться, выдвинули несколько групп в тыл союзникам и расстреливали своих же, хотя впоследствии отказывались это признать, заявляя, что в тыл ОМОНу вышли другие банды, о которых никто и никогда не слышал. Разборка прокуратуры, как всегда, ничего не дала, да и все знали, что прокуратура бессильна, когда сверху, из Москвы, спустили команду прикрыть дело. Москве были выгодны вялотекущие кавказские процессы без громких дел. Пусть и теракты иногда будут, но лишь бы со стороны и из-за границы все выглядело спокойным, без откровенных военных действий. А то, что за иллюзию спокойствия проливается кровь, никого не волновало. И если руководители школы «Вальгалла» участвовали в том бою и даже пострадали в нем, ясно, откуда берется направленность лекций. И Ратилов, знающий немало подобных случаев, готов был в какой-то мере поддержать такую направленность. Ну, если не поддержать, то принять с пониманием…