Голова раскалывалась. Нос опух так, что дышать было очень трудно и очень больно. Макс попытался приподняться на лежанке, но упал без сил. Так и не открыв глаза, застонал. Чьи-то руки осторожно коснулись его лица и протерли его влажной тканью.

– Где я? – простонал Макс.

– В Караганде! – ответил знакомый злой голос.

– Рустэм? – Макс приоткрыл все же заплывшие глаза. Он сумел разглядеть только заплаканное лицо Маши. Та сидела рядом и с затаенной болью во взгляде смотрела на него.

– Рус… Где я?

– На Базе! – резко ответил Командир и добавил пару непечатных выражений.

Макс снова попытался привстать. Не получилось. Ребра пробила острая боль.

– Лежи, лежи, – ласково сказала Маша. – У тебя ребро сломано.

– А Пашка? Пашка где? – собственный голос показался каким-то чужим.

Девчонка ничего не ответила, только крепко зажмурилась. С ресниц ее закапали теплые слезы.

– Пашка погиб. А ты за него даже не смог отомстить. Сурвайвер хренов… С тобой партизанить, как с монашкой флиртовать, – в устах невидимого Максу Рустэма ранее гордое слово «сурвайвер» почему-то превратилось в ругательство.

Макс осторожно закрыл глаза. Совсем не так он представлял все это, когда торчал на интернет-форумах. Все должно было сложиться по-другому. Раз – гонка из опасного города. Два – обустройство на базе. Три – выжидание момента. Четыре – мародерка бесхозного имущества. Пять – установление контроля на своей территории. Шесть – выход на контакты с другими выжившими. Семь – зачинание новой цивилизации, в которой прав тот, у кого оружие. В которой мужчина это мужчина, а не придаток к кошельку. А женщина – верная, сильная, красивая и умная подруга и мать Нового Человечества. И почему все пошло не так? Разве Большой Песец не настал? Разве война – не конец всему? Разве должен вот он, молодой и сильный парень, лежать и умирать на нарах в темном погребе?

Максу так стало жалко себя, что непрошенная слезка нечаянно скатилась по разбитой прикладом щеке. Ссадины немедленно защипало и он зашипел от боли.

– Больно, Максимка? – ласково сказала Маша, утирая свои слезы. А потом опять протерла лицо раненого.

Максимка… Так называла его мама. Когда-то называла. А сейчас – назовет ли? Жива ли она? Кому он, Макс, нужен, кроме нее?

– Оля где? – шепнул он. Маша спрятала глаза под челкой.

– Давай я тебе промедола уколю, давай? Ты поспишь, и все пройдет.

– Оля где? – сказал он чуть громче.

– Сейчас, Максимка! Сейчас я тебя кольну и все хорошо будет! – засуетилась, почему-то Маша.

– Оля! – хрипло крикнул Макс.

– Она со мной, не ори! Слабак… – рявкнул Рустэм.

Макс попытался опять приподняться, но в этот момент игла кольнула его в предплечье и мир поплыл, поплыл, поплыл и растворился.