Суровая мужская пьянка, разбавленная присутствием Гришиной медички, надолго не затянулась – около полуночи все уже разбрелись по своим комнатам, сказался длительный недосып, сдобренный изрядным количеством алкоголя. Закуски, правда, хватало и все с удовольствием поели всяческих домашних вкусностей, от которых изрядно отвыкли за последние дни – расстарались командир части и, что удивительно, местный особист – все-таки изрядную головную боль, которую представляли для них немецкие диверсанты, мы сняли. Разговор во время застолья, в перерывах между тостами «за именинника», «за родителей», «за детей» – одним словом, всеми стандартными во время празднования дня варенья спичами – крутился в основном вокруг того, что должно было произойти завтра – то есть вокруг предстоящего наступления. По общему мнению, с учетом подтянувшихся из России войск, развернутых частей, составленных из белорусских резервистов, а также подавляющего качественного превосходства современной армии над Вермахтом, разгром основных немецких сил не должен был затянуться. В атаку на немецкие пулеметы цепями бойцам идти не придется – не то сейчас время. А вот то, что произойдет после того, как начнется прочесывание местности и ликвидация мелких групп, которые обязательно останутся в нашем тылу, может стоить нам немало крови – тут техническое превосходство особого значения иметь не будет, если только ночью. Командир сообщил, что, по его информации, наше наступление должно начаться около 4 часов утра, а Саня – что известно следующее место дислокации нашей группы. Этим местом станет город Кобрин – районный центр в шестидесяти километрах от Бреста. Там создалась любопытная ситуация: немцы 23-го числа заняли юго-западную часть города, но их попытки продвинуться дальше были остановлены частями белорусской армии, оказавшимися в городе и местным ополчением – бойцам удалось взорвать мосты через речку, делящую город практически пополам и закрепиться на восточном берегу какого-то канала. В результате немцы, обойдя город с севера и юга, продвинулись еще на несколько километров вперед, а на следующий день – продвинуться уже не смогли, встали намертво, натолкнувшись на спешно подготовленную линию обороны, пересекавшую Минское шоссе. В самом Кобрине фрицы, лишенные поддержки бронетехники, не предпринимали особых попыток захватить северную часть города. Им хватило забот с оставшимся у них в тылу зданием районного ОВД. Именно об этом случае рассказывали в новостях – сотрудников милиции, оставшихся в живых после того, как немцы провели несколько атак на здание, сопровождавшихся обстрелом из «колотушек», в ночь на 25-е июня вывела из окружения группа белорусского спецназа. Вот туда-то нам и предстояло отправиться. А еще мне преподнесли подарок – один от всех. Он вызвал у меня некоторые сомнения – здесь-то с ним проблем не будет, а вот дома… До дома, правда, надо было еще дожить – поэтому новенький «Вальтер», с выгравированной надписью на присобаченной к рукояти пластине, отправился в мою сумку, упакованный в кожаную кобуру желтого (!!!) цвета, неизвестно каким боком оказавшуюся в закромах базы. Пистолет, оказывается, в нарушение всех инструкций таскал с собой Суховеев, а пластинку с надписью изготовили местные умельцы.

Встали рано – около 6-ти часов утра. На самом деле, где-то начиная с половины четвертого, нам не давали спать самолеты – звук реактивных двигателей пепелацев, идущих на малой высоте не способствовал крепкому и здоровому сну. Из кроватей никто не выползал – все равно ночью ничего особо не увидишь. Позавтракав, мы загрузились в наши средства передвижения – БТР и МАЗ. Гриша нежно попрощался с всплакнувшей прапорщицей, мы – не столь нежно, но уже вполне по дружески, с командиром и особистом, вышедшими нас проводить. Одна за другой оставались позади белорусские деревеньки – Машуки, Гончары, Миловиды. Через пару часов не очень быстрой езды, у поворота на Добромысль, выехали на трассу М1 Брест-Москва. Вскоре шедший впереди БТР резко затормозил и стал прижиматься к обочине, наш МАЗ последовал за ним. Встали. Отлить, что ли, кто-то захотел? Ага. И это – тоже. Но основная причина была другой – метрах в пятидесяти от дороги из земли торчал хвост самолета с знакомой пока только по фильмам и историческим фотографиям фашистской свастикой. Все, не сговариваясь, бросились к нему. Мда… Интересно, кто его приласкал? Немец, видимо, до последнего момента тянул к своим – судя по тому, что он не взорвался на собственных бомбах, а нос его, ныне ушедший в болотце, был направлен на запад. Значит, успел отбомбиться. Рядом валялось характерно изогнутое крыло – «Штука». Задняя часть фонаря, в том месте, где должен был находиться стрелок, отсутствовала – на этом месте в фюзеляже была здоровенная дырень. Короче, к общему мнению о том, кто приземлили фашиста, мы так и не пришли. Сфотографировав раритет на все имевшиеся с собой мобильные телефоны, мы отправились дальше. Яглевичи, Зеленый Бор, Береза. Первый раз нас остановили в районе Углян. Остановил обыкновенный милицейский пост – «УАЗик», четверо ментов в бронежилетах. Необычным, пожалуй, было только то, что у одного из них вместо обычного АКСУ был РПК – все-таки несколько нехарактерное для патрульно-постовой службы оружие. Старый предъявил наши документы – еще 22-го числа ему выдали отличную бумагу кгбшники, менты придирчиво изучили наши разнообразные ксивы и, пожелав счастливого пути, посоветовали быть на стреме – до тех мест, где, по их словам, еще утром были бои, осталось совсем недалеко. Через несколько километров – вторая остановка. Тут все уже серьезнее – службу тащат, судя по характерным эмблемам с мифическим зверем, российские ВВ. Нормальный такой блокпост, мешочки с песком, окопчик, БТРчик, притаившийся в сторонке, пара ЗСУ-шек в лесочке. Этим мы решили рассказать о сбитом немецком пикировщике – вдруг мужики не в курсе. Мужиков «Штука» не заинтересовала – оказывается, что этого добра тут хватает, если по окрестностям побродить. Подвалившие к нам вв-шные зенитчики даже переживали по этому поводу – сюда их перебросили только накануне, и потренироваться в стрельбе по летающим гансам не пришлось, по причине полного отсутствия последних. Понятно. В бой ребят еще не пускали, поэтому происходящее кажется им игрой. Проверка документов выявила присутствие у нас на борту зайца – по крайней мере, именно толстым зайцем лейтенант, командовавший блокпостом, посчитал Алекса, у которого из документов на руках была только копия постановления о прекращении в отношении него уголовного дела, выданная ему Андреем. После того, как мы объяснили, что это за гусь, на живого немецкого диверсанта, вставшего на путь исправления, сбежались смотреть все – матюги летехи о потере бдительности эффекта не возымели. После того, как связались с штабом вв-шной бригады, те, в свою очередь, с белорусскими комитетчиками, которые связались с Минском и тем же самым но в обратном порядке, нам разрешили проследовать дальше – но не одним. Нашу колонну замкнул грузовик со спаренной ЗУ в кузове – так, на всякий случай. Шоссе было нормальным до поворота на Пружаны – именно в этом месте окончательно остановили немцев. Было заметно, что за двое суток, которые имелись в распоряжении белорусов с момента переноса, подготовить линию обороны успели хорошо – шоссе пересекал здоровенный ров, наполовину заполненный водой, через который сейчас было перекинуто временное подобие моста – похоже, кто-то уже озаботился тем, чтобы на дороге не возникло пробки, но она все равно возникла. «Мост» смогли сделать только на две полосы и нам пришлось изрядно постоять – у въезда стоял пост из двух ваишников и двух дпсников, которые отдали предпочтение сначала танковой колонне (судя по виду Т-72-х и торчащим из люков башен лицам и танки и танкисты были из «запаса»), а потом – снявшейся с позиции батарее РСЗО в сопровождении двух «шилок» и БТРа, которые, видимо, меняли место дислокации – вскоре после того, как мы, переехав через мост, их нагнали (где-то в районе Кобринской окружной), они повернули в сторону Драгачина, остановились и личный состав, бодро посыпавшись из МАЗов, стал спешно разворачивать свои установки – похоже, готовились к стрельбе. Дорога от моста до Кобрина оставила гнетущее впечатление – вдоль дороги была масса разбитых грузовиков, танков, бронемашин – естественно, немецких. Водителям пришлось выделывать изрядные кренделя, объезжая образовавшиеся в асфальте воронки. Несколько раз видели и нашу технику – БМП с сорванной башней, сгоревший танк, БРДМ с огромной пробоиной в борту. Немного в стороне от дороги лежал вертолет – Ми-24 с российскими опознавательными знаками на борту, вокруг которого сновали люди. Воздух пропитался дымом и гарью – чадящие останки техники явно не способствовали улучшению экологической обстановки, да и в лесах кое-где поднимались столбы дыма – тушить лесные пожары сейчас было некому. И – трупный запах. Тел убитых вокруг дороги было много. Видимо, в последние пару дней немцам было уже не до похорон своих покойников, а нашим – еще не до того. Гнетущее впечатление оставила деревня Бухавичи – точнее то, что когда-то было этой деревней, расположенной справа от съезда с Минского шоссе на трассу Кобрин-Березы. Над деревней стояли столбы дыма – похоже, что там не осталось ни одного целого дома. На въезде в Кобрин нас проверили еще раз – теперь белорусские мотострелки. Судя по деловитости, измазанным лицам и грязному камуфляжу – эти ребята в бою уже побывали. Мы не ошиблись – именно их бригада гнала немцев до Кобрина, а теперь гонят и дальше – в том числе дивизию СС «Рейх». Не одни, конечно – с помощью российских и белорусских танкистов, летчиков, десантников – короче говоря, всех, кто когда-то назывался Советской Армией. В самом Кобрине – в той его части, через которую мы проехали, добираясь до штаба (место его дислокации нам любезно подсказали мотострелки), каких-либо следов недавних боев заметно не было. Собственно, бои до этой части города и не дошли, а немцам было не до такой роскоши, чтобы обстреливать артиллерией или бомбить городские кварталы. Штаб располагался в доме на углу улицы Ленина и Авиационного переулка – и только там, где-то в районе Привокзальной улицы, мы увидели, что Кобрин война не пощадила. Похоже, что немцы бомбили железнодорожную станцию – а досталось городу. На Привокзальной, вдоль железки, часть зданий представляла собой коробки – без крыш, без окон, без дверей – без всего, что делает дом домом. Перекресток Привокзальной и Ленина являл собой здоровую воронку – то ли прямо туда упал самолет, то ли – какая-то мощная авиабомба. Жителей видно не было – успели вовремя эвакуировать, вообще, улицы были практически пусты. Метров за сто до штаба нас вновь остановили – хоть никто и не бомбит, но порядок есть порядок, и демаскировать штаб подъехавшей техникой не стоило. Дав команду всем ждать в машинах, я, Володя и Старый отправились знакомиться с теми, в чье распоряжение нас направили.

На входе в штаб бригады у нас вновь проверили документы, подойдя к этому вопросу с максимальной тщательностью. Казалось бы – какой в этом смысл? Однако не все было так просто. Но об этом чуть позже. Спустившийся по вызову часового капитан просмотрел наши ксивы бегло – видимо, оснований не доверять своим бойцам у него не было, да и наши с Володей «звезды» вызывали определенный пиетет.

– Товарищ полковник! Помощник начальник штаба 11-й гвардейской мехбригады капитан Федосеев! Комбриг будет готов вас принять через 10 минут. Прошу подняться наверх!

Поднявшись наверх и пройдя десяток метров по тускло освещенному коридору, мы оказались в приемной какого-то учреждения. За секретарским столом сидел, уставившись в экран ноутбука, лейтенант, при нашем появлении вскочивший, вытянувшийся в струнку и собравшийся докладывать. Порыв лейтенанта был остановлен Федосеевым:

– Не отвлекайся, Сережа, продолжай, комбриг в курсе, докладывать не надо.

Сережа продолжил свое занятие, заключавшееся в распечатывании карт городских кварталов с какого-то сайта – об этом свидетельствовала стопка уже готовых листов, громоздившаяся рядом с принтером. Из-за дверей кабинета с табличкой «Директор» доносились звуки разговора на повышенных тонах, правда, отчетливо разобрать можно было только отдельные окончания отдельных слов – «…опу», «…ать», «..уй» и так далее.

– Комбриг зампотеха дрючит. – смущенно улыбнувшись, прокомментировал Федосеев, не углубляясь в то, за какую провинность оный получает по шапке.

Через пару минут дверь распахнулось, из нее вылетел взмыленный майор, пулей пролетевший мимо нас и галопом, с цоканьем копы… подкованных ботинок, пронесшийся по коридору. Федосеев аккуратно просочился в кабинет, через несколько секунд высунулся и сделал рукой приглашающий жест.

В кабинете нас встретил подтянутый полковник. Эффект подтянутости слегка смазывался видом его обмундирования – в отличие от чистенького камуфляжа зампотеха, форма полковника была не только помята, но и изрядно испачкана – причем испачкана кровью. И неудивительно – левая рука выше локтя у него была явно толще правой, похоже – перевязана.

– Командир 11-й гвардейской механизированной бригады полковник Романенко!

Мы представились в ответ – сначала я, потом Володя, последним – Старый.

– Товарищ полковник, давайте так договоримся: мы тут люди, как бы это сказать, полувоенные, со своей спецификой, поэтому предлагаю официоз свести к необходимому минимуму. Меня зовут Константин, это – Володя, а это – Саша.

– Дмитрий, – еще раз представился комбриг и по второму кругу пожал всем руки, – только чур – когда наедине, Женю, – показал он на Федосеева, – в расчет не берем, он парень свой.

– Дима, скажи, пожалуйста, на кой бес мы вам понадобились? У вас тут, по-моему, до сих пор весело, не до наших тем еще?

– Дело в следующем. В юго-западной части Кобрина, – комбриг показал в склеенную из распечатанных листов карту города, – еще находятся немцы, по нашим расчетам – силами до пары батальонов. Засели, заразы, по домам, придется их выковыривать. Но это не главное. По нашей информации, они там такого успели наворотить… У них, как они только на реке встали, – новое движение пальца на карте, – видать СС, или каких там еще, в тылу появились, ну и с населением стали… Одним словом, вот здесь, – палец показывает на овал на карте, – устроили натуральный концлагерь, как в войну. Тьфу ты, черт, никак привыкнуть не могу. Короче, концлагерь, как прошлый раз. Но прошлый раз здесь евреев хватало – а сейчас-то с ними негусто, поэтому хватать стали всех – от детей до стариков, всех, кто эвакуироваться не успел или не смог. Ну и… Сами понимаете. Точной информации пока нет, но приказ есть – все нужно, как это мне сказали, «процессуально оформить». А у меня этим заниматься некому, особисты сказали, что они с такими вещами с роду дела не имели, практики нет, да и других дел у них сейчас хватает. Вот, полюбуйтесь, – он продемонстрировал «толстую» руку. Вышел капитан милицейский, в форме, через реку, вплавь, мол, сведения важные, ведите к главному. Его – ко мне, даже не разоружили. Начал с ним разговаривать, чувствую – темнит что-то. Он, видать, тоже почувствовал, «макарова» вытащил и саданул. Хорошо, Женя рядом был – по руке ему дать успел, а то бы…

– А где сейчас этот деятель? – заинтресовался Володя.

– Где, где. Где и положено. Женя не рассчитал чуток – когда валить его стал, головой об асфальт приложил, насмерть.

– Жаль. – Старый тоже уже вошел в суть нашей работы.

– Товарищ командир, товарищи, ну я ж не специально…

– Ладно, проехали, – перебил начавшего оправдываться капитана Володя. Дима, расклад вот какой: мы с коллегой, он в машине остался, из комитета – мы собственно в таких делах тоже без опыта, зато остальные – милиция, прокуратура – собаку съели. Так что, может, мы твоим особистам лучше поможем – у нас как-никак опыта побльше, все-таки Кавказ даром не прошел, фильтр организуем, как положено, с пленными работу наладим.

– Добро. Женя, дай команду – особиста ко мне.

– Да не стоит, я сейчас коллегу захвачу, а Женя нас к ним проводит – наверняка ведь уже подвальчик какой присмотрели?

– Само собой. Магазин соседний заняли, там устроились.

– Володя, вы бэхов с собой возьмите – они скорее вам, чем нам пригодятся.

– Лады, если местные против не будут.

– Не будут. Я их ощипал слегка, так что у них сейчас каждый человек на счету.

– Что, потери большие? – спросил я после того, как Женя и Володя вышли.

– Да как сказать. По меркам той войны – минимальные, конечно. А так… У нас же двадцать лет – никаких войн, конфликтов. Не привыкли мы людей терять – вообще. А тут, сразу… Такие вот дела. – достаточно уклончиво ответил комбриг.

– При зачистке будет хуже.

– Зачистку не мы проводить будем. Вечером подходит батальон из 17-й бригады – российской – их из Чечни к нам перебросили.

– А… понятно. Ну, у тех ребят опыт в таких делах имеется. А еще кто будет?

– А то. Вы ж еще не в курсе, наверное?

– «Не в курсе» чего?

– Казахстан в боевые действия включился. Сегодня их десантники в Минск прилетели, сейчас наверху их определяют. Армения с Азербайджаном подключились – тоже какие-то войска присылают, причем совместной боевой группой. Грузия – и та уже две своих бригады направила, на Украину, правда. Короче, «вставай, страна огромная»… Вы что, телевизор вообще не смотрели?

– Смотрели немного, вчера.

– А интернет?

– Да как-то не до того было.

– Ну, мне проще, у меня компьютерный гений озадачен. Лавринович!

В кабинет быстро вошел лейтенант Сережа.

– Товарищ лейтенант, доложите, что у нас в мире происходит.

– Товарищ полковник. Согласно последним разведданным, полученным на «Интерфаксе» и «РИА Новости», самолеты ВВС Казахстана приступили к выполнению задач по непосредственной поддержке войск Союза на Украинском и Белорусском фронтах. Грузинской горной бригадой освобожден Трускавец на Украине, в Калининградской области наши войска перешли в наступление, куда именно – не уточняется, пишут, что наступление развивается успешно. Берлин опять бомбить полетели – ну, про это каждые три часа пишут. Ну, по мелочам много…

– Интересно, кто-то из гансов уже в нете разобрался, как считаешь?

– Думаю, что разобрался кто-нибудь, только толку-то. Пока им сведения наверх поступят, пока они будут думать, пропаганда это или нет. Они же к освещению боевых действий в режиме реального времени не привыкли. А, вот еще. На «Рутьюбе» уже несколько десятков роликов выложено – летуны снимали, со штурмовиков, и истребители. Забавные такие ролики. Ну и бойцы с мобил – тоже. Стоит посмотреть.

– Потом посмотрим, после победы. Вот что, Сергей. Сейчас от моего имени распорядись, чтобы людей на довольствие поставили, разместили – короче, как положено. Условий, товарищи, сами понимаете – минимум. Жилой дом выделим, связь, питание обеспечим – и все. А завтра уж сами – после зачистки ваша работа начнется.

– Товарищ полковник, мои бойцы тоже хотели бы поучаствовать… – начал Саня.

– Товарищ капитан, вы в армии. Так что, отставить свои хотелки до демобилизации, а пока – слушай приказ. Вы обеспечиваете безопасность следователей до начала их работы, во время работы и после работы. Приказ ясен?

– Так точно, товарищ полковник.

– Тогда – выполняйте. И бойцам разъясните, чтоб никакой партизанщины.

Выйдя от Романенко, мы направились к нашим машинам. Лейтенант Лавринович на УАЗике возглавил колонну, и мы двинулись обратно, к окраине города, занимать отведенный нам «особняк».

Устроились мы нормально – нам на откуп отдали здание общежития какого-то ПТУ или техникума – так что было где поспатьи сварганить чайку, присутствовала даже какая-то комната развлечений с шашками, шахматами и телевизором. Где-то через час после того, как мы начали обустройство, подъехала «буханка» с прапором из продслужбы белорусской бригады. Прапор, почему-то слегка нервничая, передал под расписку коробки сухпая на 45 человек, пробурчав, что это нам на три дня. Что-то в его поведении насторожило очень вовремя вернувшегося от особистов Михалыча.

– Что хмурый-то такой? Хочешь, анекдот расскажу? Слушай, значит:

Приходит мужик в кабак, подходит к бармену: налейте, говорит, мне два по сто в один стакан. А бармен ему отвечает – да вы что, стакан только сто пятьдесят вмещает. Да? Ну тогда налейте два по сто в два стакана. Бармен наливает, мужик в один стакан переливает – ровно по краю. Бармен ему: вы что кудесник? Мужик: нет, обхссник. Контрольная закупка. Намек понял?

– Понял, – ответил прапорщик, у которого анекдот Михалыча почему-то не вызвал никакого прилива бодрости, – товарищ капитан, – обратился он к Старому, который, как представитель «принимающей стороны», занимался канцелярщиной, связанной с проставлением автографов в графе «получил», – тут у нас писарь что-то напутал, в накладную не внес. Я сейчас запишу и отдам.

Угу. Ну, вот и стала понятна причина недовольства, усугубленного услышанным анекдотом. Откуда-то из-за ветоши появляется ящик с водкой, за ним – еще 7 бутылок, в полиэтиленовом пакете. Ну да… По 100 грамм на рыло, на три дня, на 45 человек… 13 с половиной литров или, 27 поллитровых бутылок. Что там за продукт? Так… Нехило. Эксклюзивное исполнение, стакан внизу, стакан вверху… «Наркомовская норма-люкс» называется. И название в тему.

– Ты что, скрысятничать решил? – завелся с полоборота Старый.

– Сейчас мы тебя за усушку и утруску-то оформим! – поддакнул ему Михалыч, еле сдерживавший улыбку.

– Да что вы, товарищи офицеры, да честное слово…

– Ладно, – подвел я итог. Все разгрузил?

– Все, как на духу.

– Тогда – свободен.

Прапорщик, с опаской посматривая на Михалыча, немедленно вскочил в «буханку», которая рванула с места, как болид «Формулы-1».

– Михалыч, а ты-то откуда узнал?

– Особисты наводку дали. Не в смысле «на водку», а в смысле «сигнал». Предупредили, короче, что «наркомовские» введены, а прапор этот – тот еще жук. Точно он, зараза, говорят, допросится по законам военного времени. Так что я аллюр три креста – и к вам, чтоб вас тут хулиган местный не обидел.

– Орел! Награждаешься орденом Сутулого, первой степени! Ну, раз уж ты тут – тебе и флаг в руки. Найди место, где жратву разместить, что там, кстати, у нас?

– Нормальный сухпай, – ответил Андрюха, уже успевший вскрыть коробку, – перечисляю: хлебцы армейские, консервы мясные, консервы мясные фаршевые, консервы мясорастительные, повидло фруктовое, концентрат для напитка, чай растворимый, сахар, витаминки, салфетки ну и разогреватель с вскрывателем. Все, что доктор прописал. Есть что выпить и чем закусить.

– Насчет выпить – отказать, за отсутствием события. Тут еще немцы шляться могут, да и работы завтра до одури будет. Так что прибережем на потом.

– Одобрено. – Сане тоже не улыбалась пьянка среди личного состава. Так что сухпаи – раздадим, а водку – к нам в нумера, до лучших времен.

За обустройством на новом месте – нашли чистое белье, перестелили кровати в десятке четырехместных комнат, прочесали холодильники (электричество не отключалось и все, что оставили покинувшие свое жилье учащиеся, осталось на месте, не пропадать же добру), – день медленно но верно приближался к своему логическому концу. Выставив по периметру часовых из состава Саниной команды, около 22 часов решили отбиться. Ага! Щаз! Как только мы заняли люли и прекратили дозволенные речи, началось. Для начала мимо нашей общаги протащилась колонна чего-то гусеничного. Потом – колонна чего-то колесного, но очень тяжелого. Потом – наши часовые стали с кем-то возмущенно ругаться. Старый, как порядочный «отец солдатам», вышел разобраться, его голос, с этаким веселым матерком, включился в разговор подчиненных с кем-то, нам пока неизвестным. Канитель продолжалась еще пару минут, после чего в комнату, где я, Старый, Андрюха и Михалыч успели разместиться, ввалился Саня в подштанниках и наброшенной куртке, а с ним – некто среднеазиатской наружности и с капитанскими звездочками.

– Прошу любить и жаловать. Капитан Байжанов, командир роты, 2-я мотострелковая бригада вооруженных сил республики Кыргызстан.

– Жунус меня зовут, – представился капитан нашим полусонным тушкам.

– Саня, нам сегодня спать дадут? – озверевший от невозможности уснуть Андрюха был явно уже готов прикончить Саню, Жунуса, его подчиненных и все проезжающие мимо транспортные средства.

– Не бухтите. Рота капитана Байжанова придана нам для обеспечения охраны и конвоирования будущих военных преступников. Будем вместе работать.

– Ну что, тогда надо знакомиться. Константин! – я встал и, как есть, в трусах и часах, пожал руку смутившемуся капитану. Пока я одевался, процедуру знакомства повторили все присутствующие, включая Андрюху.

– Андрюха! Кончай бухтеть! Тащи закусь! Жунус, ты как бойцов разместишь сначала, или у тебя есть кому этим заняться?

– Размещу, товарищ полковник, – я уже успел накинуть куртку, Андрюха – тоже. По-моему, Жунус прикидывал свои шансы метнуться за пивом, ну или за чем пошлют.

– Тогда размещай, и – к нам. Знакомиться будем. Водку пьешь?

– Анисовую! – ответил киргизский капитан. Хмм… Наш человек.

Через полчаса мы сели, через полтора – встали и легли. А ровно в четыре тридцать – проснулись от звуков стрельбы и взрывов. Зачистка юго-западной части Кобрина началась. Стрельба, то разгораясь, то затухая, продолжалась около трех часов, пока совсем не прекратилась. В девять часов, когда и мы, и киргизские мотострелки успели побриться, помыться, оправиться и позавтракать, во двор общаги влетел вчерашний УАЗик с лейтенантом Сережей, который доложил, что зачистка закончена и фронт работ для нас готов. Мы быстро собрались, загрузились в свои машины (киргизы приехали – на чем бы вы думали? На трех МАЗовских автобусах, мягких – аж завидки взяли. Их, оказывается, по воздуху перебросили, без техники – только со стрелковым вооружением. Символический, вроде, жест – но, черт возьми, какой жест! С их-то проблемами!), и двинули в направлении стадиона.