— Тебе приходилось заниматься дайвингом, Изабелла? — неожиданно спросил Габриель, когда они завтракали на веранде.

— Нет. — Она отложила в сторону недоеденный тост. — А тебе?

Как она и предполагала, ночь прошла беспокойно. Она долго лежала без сна и лишь притворилась, что спит, когда в спальню пришел Габриель. Он заснул мгновенно, как только его голова коснулась подушки. Однако напряжение еще долго не отпускало Беллу, и еще много часов она лежала в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию Габриеля, пока усталость не сморила ее.

Утром она проснулась около девяти. На ее счастье, Габриель давно уже встал и успел приготовить завтрак. Белла чувствовала себя совершенно разбитой и мечтала лишь об одном — нырнуть обратно в кровать.

— В противном случае я не стал бы спрашивать, — заявил он и поднес к губам чашку кофе. — Хочешь научиться?

Поразительно, он выглядит свежим, отдохнувшим, энергичным в белой рубашке с короткими рукавами и белых брюках, с завистью подумала Белла. Он просто не имеет права быть таким расслабленным и самодовольным, возмутилась она.

— Ну, можно попробовать, — кисло согласилась она. — При условии, что ты не будешь выходить из себя и злиться на нерадивую ученицу.

— О, не сомневаюсь, ты окажешься примерной ученицей, Изабелла, — насмешливо отозвался он, заметив следы бессонницы на ее лице.

Ночью, укладываясь в постель, Габриель знал, что Белла не спит, а лишь притворяется. Она очень старалась, и он не стал разоблачать ее обман. Она смирилась с тем, что они будут делить одну постель. И это уже было хорошо.

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Надеюсь, ты говоришь о подводном плавании?

— А о чем же еще? — с невинным видом ответил он.

Несколько секунд Белла недоверчиво изучала его лицо, затем пожала плечами и бодро провозгласила:

— Почему бы и нет? Мне все равно сегодня нечем заняться. — Неожиданно Белла резко встала.

Габриель не спускал с нее внимательных глаз.

— Возможно, ты хотела бы провести наш медовый месяц в более… бурных развлечениях?

Белла смерила его уничижительным взглядом.

— О, мне кажется, мы и так неплохо развлекаемся, правда?

— Надеюсь, — усмехнулся Габриель.

Белла отвела взгляд в сторону и вяло обронила:

— Пойду переоденусь.

Хотя вряд ли слово «переодеться» применимо к тем цветным лоскуткам, которые Клавдия, посвященная в секрет свадебного путешествия, под видом бикини положила в ее чемодан, решила Белла.

Она обнаружила два комплекта. Черный состоял из двух кусочков ткани, которыми трудно было что-либо прикрыть. На изготовление розового ушло немного больше материала, правда неравномерно: трусики выглядели вполне сносно, а вот на топ явно пожалели ткани.

И о чем только думала Клавдия, когда выбирала эти бикини? Точного ответа Белла не знала, но о мотивах сестры догадывалась.

Чувство неловкости покинуло Беллу, когда она, надев розовое бикини, вышла на веранду и увидела Габриеля в черных мини-плавках. У Беллы перехватило дыхание. Ничего более сексуального она в жизни не видела!

Рафинированно элегантные, плотно облегающие плавки хорошо прикрывали и одновременно показывали могучее достоинство Габриеля. Белла поймала себя на том, что не может глаз отвести от этого захватывающего зрелища.

Габриель проверял снаряжение для дайвинга. Он нахмурился, перехватив взгляд Беллы.

— Тебя все-таки пугают мои шрамы? — резким тоном спросил он.

— Шрамы? — переспросила она, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь ином, помимо суперсексуальных плавок Габриеля. — А-а, шрамы… — Белла качнула головой, рассматривая шрамы у него на груди, спине. Она также обнаружила более глубокие отметины, похожие на хирургические разрезы, на левой ноге выше и ниже колена. — Нет, я же тебе уже говорила, твои шрамы не пугают меня, Габриель, — ответила она.

— Это было до того, как ты увидела меня во всей красе, — удрученно произнес он. — Некоторые женщины испытают отвращение при виде подобного уродства.

Некоторые женщины испытают? Или же они испытали? Как, например, Джанин Чайлд.

— У всех есть шрамы, Габриель. У одних они в душе, у других на теле. А потом, — продолжила она, не дав ему и рта раскрыть, — какая тебе разница, что именно я чувствую по поводу твоих шрамов?

Глаза Габриеля превратились в узкие темные щелки.

— Ты та женщина, которой придется до конца своей жизни смотреть на них.

До конца своей жизни?

Белла перевела дыхание, осознав, что никогда не размышляла о браке с Габриелем с этой точки зрения.

Затянувшаяся пауза вывела Беллу из раздумий. Она все молчала, а Габриель, без сомнения, ждал ее ответа.

— Мне все равно, Габриель. Все мужчины одинаковые в темноте… — Слова замерли у нее на губах, когда Габриель схватил ее за плечи. — Пусти! — вскрикнула она.

Но он и не думал разжимать пальцы.

— Меня совершенно не волнует, что ты думаешь о других мужчинах, Изабелла. В темноте или еще где! — Он слегка встряхнул ее.

Выражение его лица не понравилось Белле. В его глазах она не могла различить ничего, кроме дикого гнева.

— Твои шрамы не пугают меня, Габриель, и это правда, — твердо заявила она наконец.

Некоторое время он сверлил Беллу мрачным, горящим взором, затем так неожиданно отпустил ее, что она покачнулась.

— Мне потребуется несколько минут, чтобы проверить снаряжение. Если хочешь, пойди искупайся пока, — предложил он.

Белла вновь посмотрела на его иссеченную шрамами спину и направилась к берегу. Еще один день в раю…

— Потрясающе! Это самое яркое и восхитительное ощущение из всех, какие я когда-либо получала! — восторженно воскликнула Белла, когда выбралась на берег и сняла маску с трубкой.

— Самое яркое и восхитительное? — Габриель насмешливо вскинул брови. Он сложил в стороне снаряжение для дайвинга и устроился на одеяле, расстеленном на песке.

— Ну… одно из самых ярких… — тут же поправилась Белла. — Но, наверное, самое большое счастье я испытала, когда взяла на руки крошку Тоби сразу после его рождения, — добавила она.

Лицо Габриеля омрачилось грустью.

— Жаль, что я не разделил эти минуты счастья с тобой.

— Сегодня был такой хороший день, Габриель, давай не будем его портить новыми стычками, — вздохнула Белла и села на одеяле возле Габриеля. Она откинула на спину волосы, обхватила руками колени и уперлась в них подбородком. — Кроме того, я очень сомневаюсь, что тебя пустили бы в родильное отделение.

Габриель поднял брови.

— Даже меня?

Она кивнула.

— Имя Данти вряд ли помогло бы тебе туда проникнуть, — съязвила она. — В последние минуты возникли осложнения, — пустилась в разъяснения Белла, заметив вопросительный взгляд Габриеля. — У меня поднялось кровяное давление, ослабла родовая деятельность, им пришлось срочно везти меня в операционную и делать кесарево сечение.

— Твоя жизнь была под угрозой?

— Думаю, некоторое время мы с Тоби были на грани жизни и смерти, — призналась Белла. — Но, к счастью, все закончилось благополучно.

Габриель становился все сумрачнее.

— А в случае второй беременности подобное может повториться?

Белла посмотрела на него с удивлением:

— Не знаю. Мне и в голову не приходило спросить врачей об этом. Габриель? — Она вздрогнула от неожиданности, когда он вскочил на ноги и зашагал к кромке берега. — Габриель, что случилось?

Габриель судорожно прижал руки к телу. Господи, и она еще спрашивает! Она чуть не умерла в родах! Она и малыш едва не погибли, а он, ее любовник и отец ребенка, мог никогда не узнать об этом!

— Как я понимаю, и ты, и я— мы оба чудом избежали смерти, и наши шрамы тому доказательство… — Белла поперхнулась, когда Габриель резко обернулся к ней с искаженным от ярости лицом. — Я просто стараюсь не относиться к этому слишком серьезно, Габриель, — успокоила она его. Он холодно посмотрел на нее:

— Рисковать жизнью — разве это не серьезно? Помолчав, она пояснила:

— Это произошло четыре с половиной года назад. Теперь это часть прошлого. В конце концов, мы все живы-здоровы.

Габриель знал, что Белла права, однако мысль о том, что она могла погибнуть в родах, заставила его задуматься о последствиях ее второй беременности. Существует ли опасность того, что все может повториться? — замер он в страхе.

— Позволь взглянуть на твой шрам?

Она с беспокойством встретила его темный горящий взор, когда он склонился к ней, затмив собой солнце.

Он хочет увидеть шрам, оставшийся после кесарева сечения? Шрам под поясом бикини?

Белла прочистила горло.

— Просто поверь мне на слово. Он там правда есть.

Выражение его лица немного смягчилось.

— Нет.

— Ах! — Белла прикусила нижнюю губу. — Может, не стоит? — Белла готова была сквозь землю провалиться, и она с силой притянула колени к груди.

— Почему?

Да потому! Это слишком личные, интимные подробности! Вот почему! Она и так чувствовала себя выставленной напоказ, невероятно уязвимой, незащищенной в этих крохотных бикини!

— Ну, может быть, позже, — сказала она и отвернулась.

— Сейчас.

С гримасой недовольства она уставилась на него.

— Габриель, ведь невозможно обнажить другому сердце и душу свою и… тело… Вот так сразу, в первые дни брака.

Он скривился:

— Ты видела мои шрамы, теперь я хочу увидеть твои.

— Лучше не стоит, — рассердилась она.

— Гм, мужчины, женщины — все люди одинаковы даже при дневном свете, Изабелла, — пробормотал он.

Ничего подобного!

Мужчин, как Габриель, больше не было на свете! Никто не обладал такой одухотворенной красотой. Ни один мужчина не мог повергнуть ее в такой трепет! У нее ноги подкашивались от одного взгляда его блестящих шоколадно-карих глаз. Только рядом с ним она ощущала себя такой желанной, чувственной и раскрепощенной. Одно его прикосновение лишало ее рассудка и воли…

Других таких мужчин просто не существовало, подвела итог Белла.

О нет! Силы небесные!

Белла почувствовала, как кровь отхлынула от сердца. Она беспомощно взглянула на Габриеля. О боже, она любит его! Она любит Габриеля!

Да разве она когда-нибудь переставала его любить?!

Теперь она замужем. Замужем за человеком, которого любит всем своим сердцем, но признаться ему в этом никогда не сможет, потому что Габриель от нее этого и не ждет. Он никогда не хотел ее любви, а теперь еще меньше. Все, что ему было нужно, — получить сына. Сама же она досталась Габриелю Данти в нагрузку.

Она вскочила на ноги.

— Ой, нет, Габриель, нет, — в замешательстве пролепетала она. — Я устала. Вернусь, пожалуй, на виллу и посплю до обеда.

Габриель остался на берегу. Он проводил Беллу задумчивым взглядом. Он видел, как она миновала прибрежные деревья и направилась к вилле. Черные шелковистые волосы струились по ее стройной спине, плавно раскачивались тугие бедра.

Что произошло? — задался он вопросом.

Только что она пикировалась с ним, как обычно вызовом отвечая на вызов, а он, как обычно, наслаждался захватывающей борьбой, и вдруг она полностью замкнулась в себе.

А еще Габриель понял, что ни за что в жизни не рискнет здоровьем Беллы, и с очередным ребенком он спешить не станет до тех пор, пока не убедится, что его жене ничто не угрожает…

— Скажи, Габриель, а что случилось пять лет назад?

— Ты о чем? — Габриель насторожился и внимательно посмотрел на Беллу, сидевшую напротив него за столом.

— Об автокатастрофе, конечно, — поспешила уточнить она.

— А! — Габриель откинулся на спинку стула и пригубил вина.

На ужин они с Беллой вместе приготовили лобстера и салат, и Габриель открыл бутылку изысканного белого вина.

Белла нахмурилась и озадаченно спросила:

— А ты о чем подумал?

Из-под опущенных ресниц Габриель смотрел на Беллу. Он любовался ею. Она была обворожительна в простом черном платье до колен. Тонкие бретельки подчеркивали красоту обнаженных плеч и рук, покрытых легким золотистым загаром, волосы волнами рассыпались по спине. Никогда еще Белла не выглядела столь прекрасной! И такой желанной!

— О чем я подумал? — переспросил Габриель. — Возможно, о той ночи, что мы провели вместе.

— По-моему, мы оба хорошо знаем, что именно произошло той ночью пять лет назад! — саркастически заметила она. — Все банально! Впечатлительная студентка встречает сексуально привлекательного гонщика «Формулы-1», — сгущая краски, поведала она. — Вот и вся, как говорится, история!

— А ты что скажешь, Белла? А что она может сказать?

— Белла?

— Честное слово, Габриель, я не хочу снова с тобой ссориться.

Он кивнул:

— Отлично, тогда мы не будем ссориться.

— Но кажется, мы ничем другим не можем заниматься!

Габриель пожал плечами.

— Мы проведем здесь с глазу на глаз целую неделю, Белла. Только ты и я. Ничто не должно помешать нам кое-что выяснить.

— Я тебе уже объяснила, что произошло той ночью. Меня больше интересует, что случилось потом, — гнула свою линию Белла.

— Ты имеешь в виду катастрофу, в которой погибло два человека.

Он мгновенно ушел в себя, и Белла поняла, насколько тяжело ему говорить об аварии.

Ему это было так же трудно, как ей вспоминать безумную ночь любви!

Она посмотрела на него в упор и сказала:

— Можешь не волноваться, меня ни в малейшей степени не заденет твоя исповедь о чувствах к Джанни Чайлд.

— Нет?! — Его глаза сверкнули в темноте, пронизанной лунным сиянием.

— Нет, — подтвердила Белла. — Ты не первый мужчина, который отправляется в постель с одной женщиной, в то время как в действительности влюблен в другую. И наверняка не последний! — закончила она с печальной улыбкой.

Габриель стиснул челюсти.

— Ты полагаешь, у меня нет ни чести, ни совести?

— Ой, не валяй дурака, Габриель, — мягко пожурила она его. — Ты же знаешь, что у женщин всех возрастов особой популярностью пользуются мужчины типа мачо, они находят их чертовски сексуальными и привлекательными.

— А ты? — оживился он.

— Речь не обо мне…

— Почему ты в ту ночь пошла со мной в постель, Белла?

Он снова назвал ее Беллой! Господи, он пробил брешь в ее броне. У нее не осталось сил сопротивляться, особенно теперь, когда она поняла, что любит его!

— Ну, потому, что ты был чертовски сексуальным, — беспечно заявила она. — А теперь позволь мне…

— Ты использовала глагол прошедшего времени, Белла? — вкрадчивым голосом перебил он ее. — Ты больше не находишь меня сексуальным?

«Нахожу, еще как нахожу!» — чуть не завопила Белла. Да она буквально обмирает от восторга при виде этих глаз, губ, лица и мускулистого тела!

Еще немного, и она бросится срывать с него рубашку, чтобы прикоснуться к его теплой коже.

Еще чуть-чуть, и она упадет перед ним на колени и будет умолять его заняться с ней любовью!

Снова и снова…

При одной мысли об этом у Беллы налились груди, затвердевшие соски уперлись в ткань платья, и глубоко внутри ее стал нарастать мучительный жар.

Белла с беспокойством взглянула на Габриеля.

— У тебя на лбу должна быть табличка: «Минздрав предупреждает: опасно для вашего здоровья»! — Она сердито нахмурилась, увидев его ухмылку. — Рада, что хоть тебе смешно!

Габриель продолжал улыбаться, не спуская с нее глаз. Хочет того Белла или нет, но им стало гораздо легче в обществе друг друга, подумал он.

Он слегка нагнулся над столом.

— Знаешь, табличку с предупреждением надо повесить на твои груди.

Белла зарделась.

— На мои груди?! — Она аж поперхнулась от возмущения.

Габриель, кивнув, сказал:

— Они такие красивые, Белла. Упругие. Круглые. Размер как раз для моих рук. А твои соски…

— Не думаю, что это самая подходящая тема для светской беседы после ужина, Габриель! — воскликнула она, отдышавшись.

Он переместил свой взгляд на те части ее тела, которые они обсуждали. Под тканью платья они обозначились так четко, что у Габриеля не осталось сомнения: разговор возбудил Беллу не меньше, чем его самого.

Однако он не мог, нет, не смел заняться с ней любовью! Вторая беременность может привести Беллу к гибели! А он так боялся потерять ее, что не имел права рисковать!

Он вдруг ужаснулся тому, что их невинная шутка могла превратиться в мрачное предсказание.

— Ты права, Изабелла, это не самая подходящая тема. — Он встал из-за стола.

— Я… Куда же ты, Габриель? — обратилась к нему Белла, когда он решительно отправился на берег.

— Мне нужно побыть одному, — бросил он на ходу.

Так, значит, Габриель решил побыть один, задумалась Белла.

Лучшего способа сказать ей, что он сыт ею по горло, он и найти не мог!

— Отлично! — резко отозвалась она. — Увидимся утром, — чуть спокойнее добавила она, недоумевая, отчего так изменилось настроение Габриеля, который сначала заигрывал с ней, соблазнял, а потом взял и сбежал. Белла пала духом. Она обнаружила, что после стольких недель упорного сопротивления натиску Габриеля она безумно его хотела. Она желала быть соблазненной. И сила этого желания привела ее в шок.

— Без сомнения, — кратко ответил она.

И Белла почувствовала укол в сердце, ей вдруг показалось, что подобная перспектива его вовсе не радует…

Прошло два дня, и Габриель понял, что устал от нее, за эти же два дня Белла осознала, что любит его еще больше, чем прежде!