- А ты всегда говорила только о хорошем и никогда о том, что тебя огорчало. Похоже, ничего не изменилось.

- Меня и сейчас ничего не огорчает. - Лаура поставила чашку на стол.

- Ты ушла от мужа.

- Я ушла от человека, за которого мне не стоило выходить замуж. - Патриция вздохнула, а Лаура закатила глаза. - Насколько я помню, ты всегда так вздыхала, когда хотела сунуть нос в чьи-то дела.

- Вот и хорошо. Тогда я смело могу задать тебе вполне очевидный вопрос.

- Не знаю, что за вопрос, но спрашивай. Только не жди ответа.

Патриция откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

- Если тебе не стоило выходить за него замуж...

- Не стоило.

- Тогда почему же ты вышла? Лаура рассмеялась. Подойдя к плите, она плеснула себе еще кофе и вопросительно взглянула на сестру. Та покачала головой.

- Мне нельзя много кофеина. Но все же... Ты не выглядишь женщиной, которая выходит замуж за мужчину против своей воли.

- Ну а я вот вышла. Но потом поумнела и поняла, что не хочу, чтобы он сломал жизнь мне и моей...

- Ты плачешь?

- Нет. - Но слезы уже так и текли по щекам. - С чего бы это мне плакать? Она закрыла лицо руками.

- Лора. - Патриция подошла к сестре и обняла ее за плечи. - Пожалуйста, расскажи мне, что случилось? Когда ты поняла, что замужество было ошибкой?

- Я знала это уже тогда, когда выходила за него замуж.

- Но я же разговаривала с тобой по телефону не менее десятка раз, когда ты уже жила у него, в Испании, и мне казалось, что ты довольна.

- Мне тоже. - Лаура рассмеялась сквозь слезы.

- Подожди. Я же помню. Вначале у тебя был такой тоскливый, неживой голос. Потом все вроде наладилось. Я собиралась тебя навестить, но примерно через месяц...

- Через шесть недель, - поправила сестру Лаура. - Через шесть недель и одну ночь...

Она покраснела и достала из кармана салфетку.

- Ну хорошо. Пусть будет так. - Патриция откашлялась. - Ты скажешь, что я сошла с ума, но мне тогда казалось, что ты счастлива. Так счастлива, как никогда в жизни.

- Я хорошая актриса.

- Из нас с тобой никудышные актрисы. Поэтому в школе ни тебе, ни мне так и не удалось сыграть Золушку. Нам доставались только роли злых сестер.

- Помню. - Лаура невесело усмехнулась. - Мы могли бы все испортить.

- Вот именно. - Патриция протянула сестре носовой платок. - Высморкайся.

Лаура послушно высморкалась, вытерла глаза и вздохнула.

- Ты права, я действительно была счастлива.

- И?

- А потом это прошло, и я уехала.

- Вот, значит, как? - Патриция взяла сестру за руку. - Ты была счастлива, а потом это прошло, и ты собрала вещи и уехала?

- Да, - сказала Лаура и расплакалась так, что у Патриции защемило сердце. - Он не любит меня.

- А он вообще-то любил тебя, когда просил выйти за него замуж?

- Франс ни о чем меня не просил, только шантажировал. Иначе я никогда бы не согласилась.

- Вот как. Значит, я была права, когда сказала Крису, что здесь что-то сомнительное. Понимаешь, мама представила все как некое романтическое приключение. Дерзкий испанец и прекрасная англичанка. Они встречаются.., ночь страсти.., продолжение в Лондоне...

- Ничего подобного. Кроме ночи страсти.

Все остальное Франс придумал, чтобы не расстраивать маму.

- Я предположила нечто в этом роде. - Патриция потрепала сестру по плечу. - Мы ведь перезванивались, вместе обедали, и ты ни разу не упомянула, что встречаешься с кем-то. Вот почему для меня известие о твоей беременности стало таким сюрпризом.

- Он пригрозил, что отнимет у меня Мэри, если я не выйду за него.

- Что? Как бы он это сделал?

- У него были документы. Какие-то постановления. Он говорил, что имеет связи.

- Подлец!

- Так что у меня не было выбора. Потом целые шесть недель мы жили как бы в состоянии перемирия. Разные комнаты, разная жизнь. И вдруг что-то случилось. Все изменилось. Я поняла, что он совсем не холодный и бесчувственный, каким мне казался. Я.., влюбилась в него. То есть я думала, что влюбилась. А на самом деле нет. Зачем женщине влюбляться в мужчину, который ее не любит?

- Не знаю, - тихо сказала Патриция. -Может быть, ты мне объяснишь?

- Секс, - дрогнувшим голосом произнесла Лаура, - Секс и только. Больше ничего и не было.

- Секс способен быть замечательным доказательством любви, если, конечно, повезет сразу двоим.

- В нашем случае этого не произошло. Просто... - Лаура покачала головой. Я действительно влюбилась в него. Никогда не думала, что смогу любить мужчину так, как полюбила Франса. Но он меня никогда не любил. Женился на мне только из-за дочери.

- Ты вышла замуж за него по этой же причине?

- Ты что, не слушала? - Лаура хлопнула ладонью по столу и вскочила. - У меня не было выбора. И я не люблю Франса больше. Ненавижу его, презираю. И всегда буду презирать!

- Подожди! - крикнула Патриция, но сестра уже выбежала из комнаты. - Лора!

- Не надо. - На пороге появился Крис. - Ей надо побыть одной. Классический случай.

- Ты, как всегда, прав. - Она подошла к мужу, поцеловала, обняла, думая о том, почему некоторые женщины в их семье не могут влюбиться и жить счастливо и спокойно, не мучая себя и других.

Лаура сидела в кресле, подобрав под себя ноги, и смотрела в окно.

На город уже легла ночь. Там, дома, тоже ночь, но другая, не такая, как здесь. Ни сигналов проезжающих по улице машин, ни фонарей, ни ярких огней рекламы. Небо черное, усеянное звездами; мягко шумят деревья в саду. Там, дома...

Дома? Что еще за мысли? Я дома здесь, в Лондоне. Там, в Испании, все чужое. Там все его, Франса.

Она откинула голову на спинку кресла. Все дело в усталости. Она вымоталась физически и эмоционально. Прошла всего неделя.., или больше? Какой сегодня день? Из дома она уехала в...

Черт побери, опять! Что же это такое? - Я дома, - сказала она, словно убеждая саму себя. В конце концов даже Франс понял, что ей нужно вернуться в свой мир. Иначе он ее не отпустил бы.

После той ссоры ей не понадобилось много времени, чтобы принять решение. Она твердо знала, что уйдет от него и что ее ничто и никто не остановит. Любовь, все то, что она испытывала к Франсу, обернулось ненавистью и презрением.

Лаура собирала вещи, когда услышала, как внизу громыхнула дверь. На лестнице послышались тяжелые шаги Франса. Надо было запереть дверь, с опозданием подумала она, и в следующую секунду он уже остановился у порога, огромный и грозный.

- Что это ты делаешь? - сердито спросил Франс.

Ей удалось скрыть охватившую ее панику за спокойным ответом.

- А на что, по-твоему, это похоже? - Она положила в чемодан стопку белья. - Я ухожу от тебя.

- Нет, ты не уйдешь, - категорически заявил он, захлопывая за собой дверь.

- Уйду. - Лаура повернулась и посмотрела на него. Ее поразило его перекошенное злобой лицо. - И не пытайся меня остановить.

Он шагнул к ней. Ей хотелось убежать, спрятаться от него, но она заставила себя остаться на месте.

Франс захлопнул крышку чемодана.

- Ты моя жена.

- Ненадолго. - Лаура прошла мимо него к шкафу. - Дома я сразу...

- Ты дома!

- В Лондоне я сразу начну процедуру развода.

- Я не дам согласия. Она рассмеялась.

- Ты не дашь согласия? Извини, но мне оно и не потребуется.

- Потребуется, еще как потребуется. И вообще, об этом и речи быть не может. Я не позволю тебе уйти из этого дома.

- Нет? - Ее охватила ярость. - А что ты сделаешь? Запрешь меня в комнате? Прикуешь к стене? Я ухожу от тебя. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

Франс сложил руки на груди и взглянул на нее. В его глазах застыла холодная ненависть.

- Хорошо. Уходи. Ты мне не нужна.

- Верно, я тебе не нужна, и так было с самого начала.

- Не приписывай мне свои мысли.

- Я говорю правду. Впрочем, это все не имеет сейчас никакого значения. Я ухожу и забираю с собой дочь.

- Нет! Она останется со мной.

- Мэри моя дочь, я ее родила. И я возьму ее с собой. - Лаура отвернулась, схватила какие-то тряпки с полки и швырнула их в чемодан. - Я гражданка Соединенного Королевства, и моя дочь тоже.

- Но она и гражданка Испании.

- Не собираюсь с тобой спорить. Вопрос решен. Если ты попытаешься мне помешать, я позвоню в посольство.

- Звони куда хочешь. Это Испания, и ты моя жена.

- Сейчас двадцатый век, и ты безумец, если думаешь, что я оставлю дочь с человеком, у которого нет сердца.

- У меня есть сердце.

Что-то в его голосе заставило ее взглянуть на него, но ни выражение лица Франса, ни его поза не изменились. Он стоял, словно гранитная скала.

- У тебя ничего не получится. - Лаура закрыла оба чемодана. - Отойди, пожалуйста, и не мешай мне. Долорес готовит Мэри, и мне нужно поспешить на самолет. Меня встретит Крис. Он оттуда, из Лондона, уже позаботился о билетах. Ты так и не понял, что есть люди с более широкими возможностями.

- Ты втянула в это дело постороннего?

- Крис не посторонний. Он муж моей сестры. Кстати, если я не прилечу, все поймут, что ты удержал меня насильно.

Она не стала упоминать о том, что Крис советовал ей не делать ничего сгоряча. Он просил позвать к телефону Франса и, лишь уяснив, что Лаура этого ни за что не сделает, со вздохом согласился помочь ей.

- Так ты этого хочешь? - с нескрываемым презрением спросил Франс. Превратить все в скандал? В войну, в которой не будет победителей?

- Я сделаю все, что нужно, чтобы забрать мою дочь. - Гордо подняв голову, Лаура подошла к нему. - Ты произносишь речи об ответственности, о долге. Но никогда не говорил о том, что действительно важно, о том, что должна понять моя малютка. Например, о любви.

- О любви? - Франс презрительно поджал губы. - Ее не существует в природе.

- Ее нет в тебе. - У Лауры защипало глаза. - Поэтому я и ухожу от тебя.

Некоторое время они оба молча смотрели друг на друга. Потом она отвернулась и отошла к окну.

- Буду благодарна, если ты не станешь чинить препятствий и позволишь мне взять с собой Чевиту. Хотя бы на первое время. И новый дом, и новая няня слишком большая нагрузка на психику ребенка.

Франс не ответил. Лаура повернулась к нему, и в какое-то мгновение в его глазах мелькнуло.., нечто. Нечто такое, что чуть не бросило ее к нему. Но уже в следующую секунду иллюзия рассеялась, и она поняла, что выдает желаемое за действительное.

- Я буду проводить с дочерью столько времени, сколько пожелаю, - угрюмо сказал он.

- Мы обо всем договоримся.

- Столько, сколько пожелаю, - повторил Франс. - Ты это понимаешь? И если ты попытаешься...

- Я не намерена исключать тебя из жизни Мэри, - тихо сказала Лаура. И не из-за твоих угроз, а потому что в одном ты прав: у ребенка должно быть двое родителей, отец и мать, и я знаю, что по-своему ты ее тоже любишь. Как только устроюсь, сразу же сообщу тебе адрес и номер телефона. Поначалу поживу у Патриции и Криса. Звони в любое время, а когда захочешь увидеться с Мэри, я все устрою.

- Что ты устроишь?

- Сделаю так, чтобы мы с тобой не встретились. - Она почувствовала, что самообладание на пределе и она вот-вот сорвется. - Я не желаю тебя больше видеть. Никогда. Понимаешь?

Франс промолчал и только посмотрел на нее так, словно никогда прежде не видел. Лаура отвернулась, скрывая слезы. Ну уходи же, уходи! - мысленно повторяла она.

Но вместо стука закрываемой двери услышала его шепот:

- Лаура, ответь мне на один вопрос. Эта любовь, о которой ты так много говоришь... Ты чувствовала ее.., ко мне?

Она не могла сказать правду, потому что тогда ее план рухнул бы. Через какое-то время дверь открылась и мягко захлопнулась за ним. Франс ушел. Ушел из ее жизни...

Лаура вздохнула, вспомнив этот последний разговор с мужем, поднялась и, подойдя к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу.

- О, Франс... Франс... Как же ты не понял? Я люблю тебя и всегда буду любить. Пока живу.

Слезы хлынули из глаз, и она даже не стала вытирать их. Выплакавшись, Лаура легла на кровать и, свернувшись калачиком, погрузилась в успокоительную полудрему.

Она не знала, сколько пролежала так. К бодрствованию ее вернула всплывшая откуда-то из подсознания мысль: должна попросить Криса об одолжении. Всего об одном. Она обязана это сделать ради того мальчика, которым Франс был когда-то. Мальчика, ставшего тем мужчиной, которого она будет любить до конца своих дней.

Глава 12

Крис Дженкинс посмотрел на сидевшего напротив гостя и не в первый уже раз пожалел о том, что не умеет читать мысли, Хотелось бы знать, о чем думает его старинный испанский друг и деловой партнер Франсиско Мендес.

Франс прилетел в Лондон всего лишь час назад, и Крис, встретив его в аэропорту, повез приятеля в клуб. За время в пути они едва ли обменялись десятком фраз, причем львиная доля замечаний приходилась на Криса. Франс, похоже, поклялся употреблять только слова "да" и "нет".

Вот и сейчас он холодно посмотрел на официанта, со знанием дела рассказывавшего об имевшихся в сегодняшнем меню блюдах. Таким взглядом, подумал Крис, Горгона Медуза превращала людей в камень. Бедняга официант сбился и сконфуженно замолк. Крис решил, что пора спасать положение.

- Мне, пожалуйста, бифштекс. Франс, а тебе? Пожалуй, то же самое, бифштексы здесь отменные. - Он улыбнулся официанту. - Зеленый салат, к бифштексам - печеный картофель... В качестве аперитива - два бурбона со льдом. Ты не против, Франс?

Гость молча кивнул, и Крис добавил к заказу бутылку красного вина.

Их обслужили в рекордное время, и Крис чуть усмехнулся: видно, официант предпочел не рисковать. Он поднял стакан с бурбоном. Франс, бросив на друга хмурый взгляд, сделал то же самое.

- За дружбу.

Франс кивнул, выпил бурбон и, отыскав взглядом официанта, красноречиво показал на пустой стакан.