Пока машина поднималась в горы по извилистой дороге, Люк молчал, но это молчание казалось Габриель страшнее любых гневных слов.

Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Ей не нужно было на него смотреть. Она физически ощущала ярость, исходившую от него вибрирующими волнами, и дрожала от напряжения. Даже не касаясь ее, он заполнил собой все свободное пространство, загнал ее в угол.

Как ему это удавалось? Как он мог так на нее действовать, даже не дотрагиваясь?

Габриель твердила себе – ее реакция не что иное, как ужас, но упрямый голос, доносившийся из глубин ее женского естества, нашептывал ей правду. Ее грудь налилась, и она боялась, что ее топ и бюстгальтер лопнут по швам. Дыхание стало поверхностным и неровным. Напряжение было так велико, что Габриель захотелось закричать, открыть дверцу и выскочить на проезжую часть.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем машина остановилась перед домом Кассандры. Габриель невидящим взором уставилась на красивый фасад.

Как она могла желать Люка, когда он смотрел на нее с такой яростью? Неужели у нее не осталось ни капли самоуважения?

Но она прекрасно знала, что это понятие ей незнакомо. Любая уважающая себя женщина не допустила бы, чтобы ее выдали замуж за незнакомого человека. А даже если бы она и стала его женой, она бы не сбежала от него сразу после свадьбы, чтобы он разыскивал ее по всему земному шару. Не важно, было ли это слабостью или отсутствием уважения к себе, результат один и тот же.

– Пойдем, – приказал ей Люк, вытаскивая ее за руку из машины. Его глаза угрожающе блестели в темноте, рот превратился в тонкую безжалостную линию. – Пора положить конец играм.

Открыв дверь, Габриель бросилась в другой конец комнаты. Люк наблюдал за ней со спокойным удовлетворением.

Он видел румянец на ее красивом лице, чувствовал, как она была напряжена в машине.

Встреча с мерзавцем Сильвио только усилила гнев, владевший Люком с того момента, когда он узнал, что его невеста сбежала, а ему придется иметь дело с последствиями ее побега. Сильвио был самым назойливым из всех папарацци, которые преследовали его годами. Этот скользкий тип ждал подобной истории с тех самых пор, как Люк на похоронах своих родителей вышел из себя и разукрасил ему физиономию.

То был последний раз, когда Люком так активно интересовалась желтая пресса. С тех пор на страницах таблоидов лишь изредка встречались его снимки. Папарацци жаловались на то, что он ведет до неприличия замкнутый образ жизни. На самом деле Люк просто не хотел давать пищу паразитам вроде Сильвио.

Черт бы побрал Габриель за то, что она сыграла Сильвио на руку. Но Люк знал, как заставить ее за все заплатить.

Его взгляд задержался на ее плавно покачивающихся бедрах, и он мрачно улыбнулся.

Он не мог дождаться момента, когда она заплатит ему за все.

Габриель быстро пересекла гостиную и встретилась лицом к лицу со своим отражением в раздвигающихся дверях. Прижав ладони к прохладному стеклу, она удивилась, что оно не зашипело, ведь они были горячими как огонь.

В комнату проникал свет уличного фонаря, удлиняя тени предметов. Люк не стал включать свет. Он проследовал за Габриель бесшумно, словно хищник.

– Бежать больше некуда, – произнес он мягким, вкрадчивым тоном, от которого по ее спине пробежала приятная дрожь.

– Я никуда и не бегу, – ответила Габриель, гордо вскинув подбородок. Ее раздражало то, что она ведет себя как ребенок, остро реагируя на его вызов.

Люк самодовольно рассмеялся.

– Тебе следовало знать с самого начала, чем все это закончится, – произнес он, не обращая внимания на ее предыдущие слова. – Тщательно все обдумать.

– Я совсем тебя не знаю, – еле слышно прошептала Габриель.

И это была ложь. Она знала вещи, которые предпочла бы игнорировать. Ее тело знало его лучше, чем она хотела себе в этом признаваться. Оно стремилось к нему, как ни пыталась она это отрицать.

– Ты моя, – произнес Люк тоном, не терпящим возражений.

– Я не твоя собственность, – бросила Габриель, вжавшись в дверь. – Один человек не может владеть другим.

– Думая так, ты будешь чувствовать себя в большей безопасности? – насмешливо спросил он. – Думаешь, политкорректность поможет тебе сегодня ночью?

Габриель не знала, что она думала. Она лишь знала, что он слишком близко, и остатки здравого смысла кричали ей, чтобы она любой ценой избежала предстоящей ночи, иначе сгорит дотла и перестанет существовать как личность.

Люк остановился за ее спиной, его ладони скользнули вниз по ее рукам. В отражении в стекле его черты были слегка затуманенными. Благодаря этому он почему-то казался ближе и доступнее.

Или, может, это из-за его прикосновений кровь забурлила в ее жилах, вымыв из ее головы все мысли о побеге?

Габриель чувствовала тепло его кожи через тонкую ткань своего топа. Чувствовала, как его сильные, твердые ладони очерчивают контуры ее тела.

Люк словно изучал и одновременно обучал ее. При этой мысли внутри у нее все сжалось.

Габриель почувствовала, что дух сопротивления начинает ее покидать. Рядом с этим мужчиной она была слабой. По телу разлилась сладкая истома, и она, осмелев, прижалась спиной к Люку и почувствовала его каждой клеточкой своего тела.

Ей следовало что-то сказать. Напомнить ему, что они друг другу чужие. Попытаться оттолкнуть.

Но она понимала – назад дороги уже нет, и в любом случае не смогла бы пошевелиться.

Его жаркие губы коснулись ее виска, шеи, впадинки над ключицей. Затем он развернул ее лицом к себе, и она заглянула в его потемневшие от страсти глаза, прежде чем он накрыл ее губы своими.

Габриель поняла, что пропала. На этот раз она решила ответить на его поцелуй, но его безжалостные губы не дали ей это сделать.

Она чувствовала себя так, словно внутри ее тела пронесся мощный шторм, уничтожающий все на своем пути. Ее переполняли желание, благоговейный страх, паника.

Габриель попыталась вырваться из объятий Люка, но ей лишь удалось отстраниться на несколько дюймов. Она будет потеряна навсегда, если позволит ему довести это до логического завершения. Она все поняла в тот момент, когда впервые его увидела. Ее кожа горела, разум затуманился, но ужасней всего было то, что она хотела большего.

Она встретилась с Люком взглядом, но его темные глаза были холодными как лед, лицо – непроницаемым.

Внезапно у Габриель закружилась голова. Он был таким сильным, таким далеким, и она знала, что если отдастся ему, то уже никогда не будет такой, как сейчас. Он изменит ее, разделит ее жизнь на «до» и «после». Он полностью подчинит себе ее волю, станет ею командовать.

С ее губ сорвался то ли протест, то ли мольба о пощаде, но звук утонул в поцелуе. На этот раз его губы были более нежными.

– Достаточно, – тихо произнес Люк. – Время разговоров закончилось.

Эта женщина опьяняла сильнее алкоголя. Ее губы были сладкими как мед и терпкими как вино. Люк никогда прежде не пробовал на вкус ничего подобного.

Его жена целовалась как девственница, и он знал, что она притворяется, но очень хотел ей верить.

Застонав, он опустился вместе с ней на диван. Его ладони принялись жадно блуждать по изгибам ее тела, которые ему захотелось изучить в тот момент, когда он впервые ее увидел. Его открытые губы прижались к ее шее, и из ее горла вырвался ответный стон. Ему не терпелось увидеть ее тело, и он стянул с нее розовый топ.

– Пожалуйста, – пробормотала Габриель низким, хриплым голосом.

Тогда Люк ловким движением расстегнул ее тонкий кружевной бюстгальтер и отбросил его в сторону.

Наконец ее высокая, полная грудь предстала перед ним во всей своей красе. Не в силах устоять перед искушением, он приник губами к одному бутону соска, а другую грудь накрыл ладонью, изучая ее форму.

Габриель покачивалась в его объятиях. Ее роскошные волосы разметались по плечам. От них пахло цветами и мускусом.

Когда ее дыхание участилось, Люк переключился на другой затвердевший сосок, а рукой сжал другую грудь.

– Люк… – простонала она его имя, и ему это понравилось.

Ему понравились отчаяние в ее голосе, блеск желания в потемневших глазах.

Она была его, и он больше никогда не позволит ей об этом забыть.

– Пожалуйста, – взмолилась Габриель. – Я не… Я не знаю.

Ее голова запрокинулась, стройное тело выгнулось дугой. Огонь желания внутри его разгорелся с новой силой. Ему хотелось погрузиться внутрь ее, разоблачить последнюю ложь, в которой она пыталась его убедить. Он будет разоблачать ее до тех пор, пока не станет для нее единственной правдой.

Когда Люк отстранился от ее груди, Габриель поймала его взгляд. Ее глаза затуманились от желания.

Хуже всего было то, что ее ложь перестала иметь значение. И все же…

– Ты всегда такая отзывчивая? – язвительно спросил он. – Или это шоу было устроено специально в мою честь?

Габриель еле заметно покачала головой, затем нахмурилась.

– Зачем мне что-то устраивать специально для тебя? – спросила она.

– Туше, – пробормотал он, после чего снова завладел ее губами.

Пока он ее целовал, до него вдруг дошло, что в ее вопросе скорее слышалось смущение, нежели сарказм.

Он отбросил эту мысль.

Ему нужно как можно скорее овладеть этой женщиной – его женой, – иначе он сойдет с ума.