Сидя за столиком в знаменитом ресторане «Айви» в Беверли-Хиллз, Люк барабанил пальцами по белой льняной скатерти и наблюдал за Габриель. Он изо всех сил старался держать свой гнев под контролем, хотя с каждой секундой это становилось все труднее.

Он не мог себе позволить выйти из себя. Особенно в таком людном месте.

Его жена выполнила то, о чем он ее просил. Она ослепительно улыбнулась группе репортеров, собравшихся у входа в ресторан, и восторженно рассмеялась после того, как Люк поцеловал ее в губы у всех на виду.

«Какая хорошая актриса», – подумал он, но внутренний голос говорил ему, что она просто выполняла его требования.

Сейчас, когда Габриель сидела напротив него и загадочно улыбалась, словно ей доставляло удовольствие выискивать знаменитостей в толпе во внутреннем дворике, Люк был готов лопнуть от ярости.

Ему хотелось сорвать с ее лица маску невозмутимости и снова увидеть то, что за ней прячется. Ведь он уже попробовал это на вкус.

– Кажется, ты действительно хорошая актриса, – тихо произнес он, чтобы его могла слышать только Габриель. Она напряглась, но улыбаться не перестала. Прямо как на их свадебном приеме. Она не проявляла ни малейших признаков дискомфорта.

– Если ты имеешь в виду то, что я знаю, как следует держаться на публике, ты прав, – спокойно ответила она, но ее подбородок вызывающе приподнялся. – Результат хорошего воспитания.

– Того же воспитания, которое побудило тебя сбежать в разгар собственного свадебного приема? – мягко спросил он. – Твой отец, наверное, гордится твоим поступком.

Ее нижняя губа задрожала, тело слегка напряглось, но человеку неискушенному она бы показалась невозмутимой.

– Это было помрачение ума, – процедила она сквозь зубы.

– Ну разумеется.

– Скажи мне, что бы ты сделал на моем месте? – произнесла она, наклонившись вперед.

Люк увидел гнев, промелькнувший в ее глазах цвета моря, и ему это доставило удовольствие.

– Я бы выполнил свои обещания, – тут же ответил Люк.

– Тебе легко говорить. – Она судорожно вдохнула. – Легко критиковать человека, о котором ничего не знаешь.

– Тогда расскажи мне то, чего я не знаю, – предложил он, откинувшись на спинку стула. – У нас весь вечер впереди, Габриель. И остаток жизни. Если ты считаешь, что я должен что-то знать, поделись этим со мной. Кто знает, – он холодно улыбнулся, – возможно, я даже разделю твою точку зрения.

– Сомневаюсь, – отрезала она, удивив его. – Тебя не интересует, почему я уехала. Тебя беспокоит только то, что я задела твою гордость, очернила твою репутацию. Какое объяснение способно исцелить раненое мужское самолюбие?

На Люка никак не подействовал ее циничный тон. Он продолжал пристально на нее смотреть до тех пор, пока она не коснулась рукой горла и не отвела взгляд.

– Ты этого не узнаешь до тех пор, пока не попытаешься все мне объяснить.

– Мой отец с самого моего рождения возлагал на меня серьезные надежды, – неохотно произнесла она спустя полминуты. – Он человек суровый. Ему нелегко угодить, но я старалась изо всех сил. В университете я получала только самые высокие отметки. Я подчинилась его воле и стала заниматься благотворительностью, вместо того чтобы помогать ему управлять страной, используя свои профессиональные знания. Он не хотел, чтобы кронпринцесса занималась государственными делами. Я лишь организовывала различные мероприятия во дворце. В общем, делала все, что в моих силах, чтобы доставить ему удовольствие.

– Продолжай, – подбодрил ее Люк, когда она остановилась.

Он попытался представить себе юную Габриель, воспитывавшуюся суровым властолюбивым отцом, и обнаружил, что ему не нравится нарисованный им образ. Он не верил ей. Такая послушная и исполнительная девушка, которую она описала, определенно не стала бы сбегать от своего мужа.

– Это не такая уж интересная история, – сказала Габриель, теребя салфетку у себя на коленях. – Я изо всех сил старалась угодить отцу до того дня, когда он выдал меня замуж за совершенно незнакомого мужчину, даже не удосужившись спросить, как я к этому отношусь. – Она расправила плечи и пристально посмотрела на Люка, затем отвернулась. – Во время церемонии я чувствовала себя пойманной в ловушку. Я не хотела причинять тебе неприятности, но боялась, что отчаяние сведет меня с ума.

– И ты не могла мне об этом сказать? – Люк старался говорить с ней мягким тоном. – Не могла попросить у меня помощи?

– Просить у тебя помощи? – Похоже, ей такое даже в голову не приходило. Она издала нервный смешок, затем покачала головой. – Мы с тобой не были знакомы. Как я могла объяснить тебе все это?

Ему хотелось излить на нее гнев, потребовать, чтобы она признала, что ей следовало бежать к нему, а не от него. Он сдержался, хотя не поверил ее рассказу. Бедная маленькая принцесса всячески пыталась угодить своему отцу-тирану. Он не раз слышал подобные истории. Все же Габриель удалось привлечь к нему внимание тысяч таблоидов, чего уже очень давно не удавалось сделать ни одной женщине. Габриель говорила, что ее поступок был спонтанным, но он считал, что она следовала заранее продуманному плану. Ей впервые представился шанс взбунтоваться против отцовской воли на глазах у всего мира. Газеты стали для нее оружием, а он жертвой.

– Я твой муж, – спокойно произнес он. – Мой долг – защищать тебя.

– Даже от себя самого?

Люк не ответил. Габриель потянулась, за своим бокалом, и он заметил, что ее пальцы слегка дрожат.

Она поднесла бокал к губам. Как простой жест мог показаться ему эротичным, когда в ее рассказе не было ни слова правды? Она выставила его идиотом перед всем миром, но он все равно ее желал.

Он хотел ее, отчаянно нуждался в ней и не мог найти этому объяснение. Это началось, еще когда он впервые ее увидел на приеме в Ницце, и усилилось в ее отсутствие. Сейчас, когда их разделял только небольшой столик, он сгорал от желания.

– Я не представляю для тебя никакой угрозы, – произнес Люк, хотя знал, что это ложь. Но ему было все равно.

Габриель встретилась с ним взглядом:

– Почему-то я тебе не верю.

Ужин проходил в напряженной обстановке. Присутствие Люка не давало Габриель сосредоточиться на еде. Кружево бюстгальтера царапало затвердевшие от желания соски, аромат одеколона Люка щекотал ей ноздри, его ноги время от времени неожиданно задевали под столом ее ноги. Она едва притронулась к своим жаренным на гриле креветкам и вздрогнула, когда официант принес им кофе.

– Ты не любишь кофе? – спросил ее Люк.

Его голос был мягким и спокойным, но отчего-то она еще сильнее занервничала.

– С чего ты это взял? – Взяв свою чашку, она подула на горячую жидкость.

– Ты состроила гримасу. Или мне следовало сказать «чуть не состроила гримасу»? Разумеется, ты слишком хорошо воспитана, чтобы сделать это в общественном месте.

– Вряд ли я сделала нечто подобное, – холодно произнесла Габриель. Она понимала – Люк ее дразнит, но смогла ему дать только тот ответ, который он хотел услышать. Она чувствовала себя мышью, бегущей прямо в когти коту.

– Я начинаю разбираться в выражениях твоего лица, – сказал Люк, пристально глядя на нее поверх своей чашки.

Ее бросило в дрожь, но она обвинила в этом прохладный бриз.

– Довольно скоро я смогу читать твои мысли. Что ты будешь делать тогда?

– Если ты научишься читать мои мысли, – непринужденно произнесла она, – тебе не придется гадать, лгала я тебе или нет.

– Думаю, ты права.

– Тогда я надеюсь, что ты быстро научишься.

– О, я уже учусь, – произнес он бархатным голосом, от которого у нее перехватило дыхание. Его взгляд намекал на вещи, которые ей не хотелось понимать. – Ты закончила? – промурлыкал он, не сводя с нее глаз. – Мы можем пойти домой, когда захочешь.

«Пойти домой? Вместе? Это невозможно. Неужели он ожидает…»

– Домой? – нервно переспросила она. – Ты имеешь в виду дом Кассандры?

– У твоей подруги красивое имя. – Похоже, ситуация его забавляла.

– У тебя, наверное, есть где-нибудь поблизости отель.

Его губы дернулись.

– Я владею рядом отелей в разных уголках земного шара. Большая их часть находится в Азии. Есть несколько во Франции и Италии, но здесь у меня ничего нет.

– Я не это имела в виду, – сердито произнесла Габриель. – Ты не можешь жить в доме Кассандры вместе со… – Ее бросило в жар, и она осеклась.

– С тобой? – закончил он за нее. – Я не могу?

– Конечно нет. Это нелепо. Мы не… – Посмотрев на свои колени, Габриель обнаружила, что ее руки сжались в кулаки. Она мощным усилием воли разжала их и положила перед собой на стол, словно была абсолютно спокойна. – Я не думаю, что мы…

– Все, что я говорил тебе до этого, я говорил абсолютно серьезно, – решительно произнес он. – Ты моя жена во всех смыслах этого слова.

– Ты спятил! – прошептала Габриель, ошеломленная его словами. Или пораженная тем фактом, что какая-то ее часть очарована им и хочет, чтобы она стала его женой во всех смыслах.

Она резко вдохнула.

– Можешь говорить все, что угодно, – отрывисто бросил он, наклонившись вперед. Его темные глаза блестели. – Ты прекрасно справлялась с ролью оскорбленной невинности, но больше тебе не удастся меня провести.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – возразила она.

– Мне достаточно лишь прикоснуться к тебе, – пробормотал Люк, накрыв ее ладонь своей. Габриель показалось, что вверх по ее руке пробежал электрический разряд. Ее грудь набухла, между бедер разлился жидкий огонь.

В его глазах был блеск триумфа.

– Это неправда, – снова попыталась возразить она.

– Вот видишь, ты опять мне лжешь, – самодовольно произнес он.

У ресторана Габриель пыталась взять себя в руки, пока Люк, отойдя в сторону, звонил своему шоферу. Она злилась на мужа за его безжалостность, бесцеремонность, но больше всего за то, что он знал, как ее тело реагирует на его близость.

Она боялась, что не выдержит. Сделав ее своей, Люк ее изменит. Она уже не станет прежней. Ей нельзя было этого допускать, но все же она понимала, что вероломное тело ее предаст, стоит Люку только к ней прикоснуться.

Габриель была в отчаянии, но, несмотря на это, должна была улыбаться и соблюдать правила хорошего тона. Когда Люк снова к ней подошел, она была вынуждена посмотреть на него с обожанием. У нее это получилось безукоризненно, словно она на самом деле, являлась счастливой молодой женой.

«Каково это – быть счастливой молодой женой?» – спросила себя Габриель. Если бы она тогда не сбежала, какими были бы сейчас их отношения?

Отмахнувшись от мучительных вопросов, она постаралась взять себя в руки. Люк обвинил ее в притворстве, но ему повезло, что она обладала хорошим воспитанием и выдержкой. Без этого она бы, возможно, не выдержала и закатила истерику на улице на глазах у фотографов.

– Ну наконец-то, – пробормотал Люк, когда у обочины остановилась его блестящая черная машина.

Он легонько коснулся губами уха Габриель, но все же по ее телу стремительно прокатилась огненная волна. Оно начинало плавиться как воск в предвкушении предстоящей ночи.

«Никакой ночи не будет», – решительно сказала себе Габриель. Она едва знала этого человека! В общей сложности она провела в его обществе около шести часов, включая свадебную церемонию. Люк заблуждался, если думал, что она ляжет с ним в постель только потому, что официально он является ее мужем. И пусть физически ее к нему влечет…

Габриель знала – она сгорит дотла, если Люк добьется своего, и не могла этого допустить. Прежней покорной и исполнительной принцессы больше не существовало. Она чувствовала себя так, словно пробудилась от долгого мучительного кошмара, но действительность оказалась еще страшнее.

Как бы то ни было, она продолжала беспечно улыбаться, пока Люк усаживал ее в салон своего роскошного седана. Она открыла рот, чтобы его поблагодарить, но его внимание вдруг привлек мужчина в толпе репортеров, собравшихся около машины.

Плечи Люка напряглись, губы сжались в твердую линию, в глазах появился ледяной блеск. Его внешний вид внушал страх, и Габриель испытала облегчение оттого, что объектом его гнева на этот раз стала не она. Он выглядел так, словно был готов разорвать этого парня на куски.

– Сильвио, какой приятный сюрприз, – произнес Люк по-итальянски саркастическим тоном. – Какими судьбами ты оказался в Калифорнии? У тебя отпуск?

Как бы зол он ни был на нее, Габриель почему-то была уверена, что с ней он не стал бы так разговаривать. Она содрогнулась. Собеседник Люка, судя по камере на шее папарацци, не обращал на его сарказм никакого внимания. Он спокойно смотрел на Люка и дерзко ему улыбался, словно не чувствовал опасности.

– Куда бы ни поехал мой принц, я всюду следую за ним, – насмешливо ответил он на том же языке. – Ну и как вам ваше новое семейное положение, Люк? Это то, о чем вы мечтали?

– И даже больше, – отрезал тот, обнажив зубы. – Уверен, я тебя еще здесь увижу.

– Можете на это рассчитывать, – сказал Сильвио.

– Я всегда на тебя рассчитываю, – ответил Люк с мрачной улыбкой.

Затем он сел в машину, захлопнул дверцу и обратил свой ледяной взгляд на Габриель.