— Один наш общий знакомый танкист, как выяснилось, не только увлекается исторической бронетехникой, но еще и неплохо рисует. В папке сделанные им эскизы некоторых еще не созданных танков, артустановок и прочего. Проглядите на досуге, возможно, сумеете их дополнить или наоборот, заметите какие-нибудь явные неточности и ошибки. Это, конечно, не чертежи, но будет интересно ознакомить с ними наших ведущих инженеров. Если что заметите, правьте прямо там, это копии. Сделаете?
— Конечно. Когда-то я неплохо рисовал и чертил, по крайней мере, на уровне оформления ротной стенгазеты.
Майор аккуратно затушил в пепельнице папиросу и встал:
— Юрий, я, с вашего позволения, удаляюсь. Если возникнет необходимость связаться со мной — обращайтесь к дежурному. Мне передадут в самое ближайшее время, максимум, через полчаса.
Крамарчук встал, провожая раннего гостя, первым подал руку:
— Михаил, мне было приятно вас видеть. Так уж выходит, у меня в этом времени очень мало товарищей… Собственно, их вообще нет. Вы ведь летели вместе с нами, сами всё видели. Кстати, что там с Виткиным?
— Да ничего, — вполне искренне пожал плечами майор, — он тоже здесь, во внутренней тюрьме наркомата. Хотите с ним встретиться?
— Пока нет, а вот после… наверное, захочу. Но сначала хотелось бы поговорить с… ну вы поняли, с кем.
— Поговорите, — совершенно серьезно кивнул Михаил, — в любом случае, поговорите. До свидания. Я к вам еще зайду.
— Заходите, конечно, — Крамарчук опустился на стул, не дожидаясь, пока бериевский порученец покинет комнату, — куда ж я теперь от вас денусь.
Не дожидаясь, пока чайник окончательно остынет, подполковник налил себе еще чашку чая и пододвинул оставленную Мишей папку. От напряжения первых после переноса дней он за эту ночь вполне отдохнул, однако приниматься за монотонную писанину, снова и снова выворачивая наизнанку мозги в поиске позабытых исторических фактов и подробностей еще не свершившихся событий, пока не хотелось. А вот посмотреть предложенные 'картинки' — это без проблем. Развязав тесемки, Крамарчук вытащил нетолстую пачку листов. Бегло просмотрел, подивившись тому, что ефрейтор Геманов, оказывается, не только всерьез увлекается историей БТТ, но и весьма неплохо рисует. На каждом отдельном листе был изображен танк, бронетранспортер или САУ во всех четырех основных проекциях — сбоку, сверху, спереди и сзади. На обратной стороне имелись написанные от руки технические характеристики, иногда сопровождаемые произвольными ремарками в духе 'обратите внимание на боевую массу и ширину гусеницы, а потом вспомните наши дороги в период распутицы — вот ведь идиоты? или 'до сих пор не понимаю, на хрена было производить это г…о аж до конца войны?.
Как Юрий и ожидал, техника была исключительно советской или немецкой, начиная от обязательного Т-34-85 и кончая не менее же обязательным 'Королевским тигром'. На отдельном листе, пришпиленном к обложке, другим почерком было описано содержание папки — номер страницы и изображенный на ней образец техники. Кроме тридцатьчетверки отечественная БТТ была представлена танками ИС-2, ИС-3, Т-44, Т-54/55, Т-62 и не слишком на себя похожим Т-72. Перечень самоходных установок включал почти всю военную и послевоенную линейку, от СУ-76 и ИСУ-152 до современных 'Акации', 'Гвоздики' и даже 'Мсты-С'. Немцев представляли еще неизвестные в сороковом году поздние модификации Pz-III и IV, несколько разновидностей StuG и истребителей танков, 'Ягдпантера', 'Штурмтигр' и 'Ягдтигр'. Разумеется, имелись в наличии и 'Тигр' с 'Пантерой', прорисованные с особой тщательностью и деталировкой — похоже, в своем модельном кружке ефрейтор специализировался в основном на немецкой бронетехнике. На бронетранспортерах автор, явно, отдохнул, хотя силуэты БТР-152 и БТР-60/70 трудно было бы с чем-либо спутать, а боевые машины пехоты и десанта Геманов и вовсе зарисовывать не стал, благо на полигоне НИАБ в Кубинке уже стояли их реальные прототипы.
Отложив листы, Юрий откинулся на стуле: интересно, ефрейтор что, вовсе не отдыхал? Нарисовать столько действительно грамотных эскизов за неполные два дня — ничего себе! Молодец, однако… или его просто очень убедительно попросили поспешить. Хотя вряд ли, такое ощущение, что все это — сугубо его личная инициатива, уж больно с душой сделано. Ну и чем он может здесь помочь, спрашивается? Майор явно преувеличил его познания в этой области. Тем не менее, Крамарчук взял карандаш и внес несколько мелких изменений в эскизы, комментируя каждое на полях. В основном, это касалось послевоенных и современных образцов, с которыми он соприкоснулся лично, и потому кое-что еще помнил. Исправив несколько наиболее заметных ошибок в ТТХ, он неожиданно ощутил прилив творческого энтузиазма и до самого обеда портил бумагу, излагая свои замечания относительно качества и надежности советских танков периода войны и главных ошибок в их боевом применении. Перечитав написанное, Юрий остался не слишком доволен, но править ничего не стал. В целом, из его обзора выходило, что Т-34 ранних серий требуют капитальной доработки, как в плане конструкции, так и надежности, а катастрофическое неумение маневрировать танковыми соединениями приведет к уничтожению большей их части в первые же месяцы войны, в частности, из-за размеров этих самых соединений и отсутствия радиосвязи. А поначалу не имевшие себе равных по бронезащищенности КВ прекрасно зарекомендуют себя в первые годы войны, но морально устареют к ее середине, уже не будучи способными противостоять новым модификациям танков противника. Что огромным стратегическим просчетом окажется отсутствие в танковых соединениях самоходных артустановок, как крупнокалиберных, способных разрушать укрепления противника, так и противотанковых. И что огромное количество безвозвратно потерянных летом 1941 года БТ и Т-26 вовсе не будет подбито в бою, а погибнет под бомбежками, сгорит на железнодорожных станциях или будет брошено экипажами из-за отсутствия горючего или боеприпасов. Ну и так далее… Подумав, подполковник отдельным пунктом отметил, что нехватка грузового автотранспорта аукнется в будущем тысячами потерянных бронемашин, как и в сорок первом, оставшихся без боепитания и заправки. Заканчивался обзор довольно-таки категоричным заявлением (а чего бояться? дальше фронта не пошлют, ага, а уж там — как в недавнем сне, пригрезившемся ему в самолете) о том, что наши танки никогда не были хуже немецких. Но неумение их применять, низкая выучка экипажей и варварский размен 'один их — за три наших' окажется не просто ошибкой, а самым настоящим вредительством.
Так же Крамарчук советовал обратить внимание на Т-44 с его поперечным расположением двигателя, мощной броней и пушкой, низким силуэтом и отсутствием в лобовом листе люка механика-водителя. На самом деле, Юрий прекрасно понимал, что для сорок первого года пушка калибром в сто миллиметров и вовсе не нужна, однако, пока озадаченные конструкторы сварганят соответствующую башню и решат, как впихнуть в нее помянутое орудие, пройдет не один год. А там и 'Тигр' с 'Пантерой' на арену выйдут — глядишь, и будет немцам весьма такой неприятный сюрпризец! Упомянув обязательную необходимость установки башенного зенитного пулемета калибром не меньше 12,7-мм, подполковник поспешил завершить абзац, не желая закапываться в сугубо технические подробности.
Похвалил он и ИС-2, одновременно настаивая на том, что его последователь явился, по сути, мертворожденным проектом, ничем себя не проявившим ни в сорок пятом, ни в послевоенные годы, что неплохо доказали в боях на Ближнем Востоке израильские танкисты. Правда, попутно Крамарчуку пришлось вкратце описать и историю возникновения в сорок восьмом государства Израиль, равно, как и историю основных арабо-израильских военных конфликтов — но тут уж, как говорится, сам напросился.
От призывов 'построить Т-55 в сорок первом', Юрий, внутренне усмехнувшись, отказался. Если все пойдет, как надо, этот весьма неплохой танк и вовсе никогда не увидит свет. А вот на 'трофейной' шестьдесят четверке зацикливаться не стоит. Припомнив кое-что из своего лейтенантского прошлого, Крамарчук вкратце перечислил известные ему недостатки танка: часто срывающиеся на скорости гусеницы, лишенные бандажей узкие катки с внутренней амортизацией и не слишком надежный автомат заряжания. Напоследок он не удержался, описав, что первый образец танка не прошел в полной мере полигонных испытаний благодаря, исключительно, тогдашнему генсеку Никите Сергеевичу, которому танк очень понравился. Конечно, Юрий понимал, что несколько передергивает исторические факты; что речь, в общем-то, идет о первой и абсолютно 'сырой' модификации танка, вовсе не имеющей ничего общего с первым серийным образцом, но… если уж доводить дело до конца, то доводить! Как бы противно от этого не было на душе…
Вспомнив еще кое о чем — увы, реалии времени! — Крамарчук отдельно подчеркнул, что ефрейтор бронетанковых войск Геманов (имени единственного в их компании танкиста он так и не узнал) изложил сведения верно и без значительных технических ошибок. Поразмыслив еще с одну сигарету, подполковник приписал: 'однако, считаю необходимым заметить, что в данном документе абсолютно не отражены образцы бронетехники, поступавшие в СССР по ленд-лизу из САСШ и Великобритании, а именно, американские танки типа 'Шерман' М4 и 'Генерал Ли/Грант' М3, и английские танки типа 'Валентайн', 'Черчилль' и 'Матильда'. Технические данные по данным образцам могут быть получены по официальным или разведывательным каналам. Упомянутые модели, по моему личному мнению, значительно отставали от советских танков по основным ТТХ и не оказали существенного влияния на ход войны со стороны Советского Союза, однако существенно ослабили нехватку танков в период 1941–1943 годов'.
От работы его отвлекла Вера, после вежливого стука заглянувшая в комнату. Юрий встретил ее искренней улыбкой: миловидная сержант ГБ понравилась ему еще при первом знакомстве. Девушка вкатила в комнату свою тележку, остановившись в паре метров от его рабочего стола.
— Добрый день, Верочка, проходите, пожалуйста!
Девушка неожиданно отрицательно встряхнула завитыми по последней моде кудрями, выглядывающими из-под пилотки:
— Не положено, товарищ Крамарчук. Пожалуйста, сначала закончите работу с документами и уберите их, тогда я пройду.
Крамарчук внутренне матюгнулся, но спорить не стал, поспешно собрав исписанные листы в папку и убрав ее в ящик стола.
Улыбнувшись, девушка подошла к столу:
— Обед, товарищ Крамарчук, два часа уже. Разрешите, я сначала приберу? — она быстро переложила на тележку использованные тарелки, и выставила на стол новые.
— Суп, второе и компот. Чаю хотите?
— Не откажусь, — улыбнулся Крамарчук, — а то мой совсем уж остыл. Как тут у вас с кипяточком вообще?
— А вы дежурному скажите, он распорядится. Может, еще что-нибудь нужно?
— Да нет, Верочка, спасибо. Не составите компанию?
— Простите, не могу. Вы кушайте, я после зайду, приберу. Заодно и поужинать принесу. Приятного, аппетита, товарищ Крамарчук, — девушка ретировалась, аккуратно прикрыв за собой дверь. Грустно улыбнувшись — а ты чего ждал, старый пень? — подполковник с аппетитом принялся за еду…
После обеда Крамарчук не спеша, перекурил, лениво просматривая исписанные страницы. Пожалуй, можно так и оставить, вот только… Пододвинув к себе чистый лист, Юрий набросал нечто вроде небольшого заключения, еще раз упомянув про обязательную радиофикацию танков, рациональность сведения их в более управляемые и малочисленные соединения и важность своевременного снабжения боеприпасами и ГСМ. Хотя для этого, как он уже писал, нужен автотранспорт, тот самый привычный любому современному офицеру 'транспортный тоннаж на соединение', взять который пока просто негде, а до тех же ленд-лизовских 'студебеккеров' еще о-го-го, сколько времени. Впрочем, в качестве паллиативной меры на первое время сойдут и цилиндрические съемные баки как на поздних Т-34 и ИСах. Все ж лучше, чем ничего. Да, и про ячеистый наполнитель в баках, особенно внутренних, не позабыть написать — сколько жизней можно будет спасти.
Подумав, подполковник вкратце описал хорошо зарекомендовавшую себя в начальном периоде войны тактику немецких танковых клиньев, сопроводив ее пояснением, что основой этих самых 'непобедимых армад' всё-таки были вовсе не 'тройки' с 'четверками', как принято было считать в его время, а легкие танки Pz-I, Pz-II и трофейные чешские 'Шкоды'. Правда, немцы уже в сорок первом активно использовали самоходные установки, как противотанковые, так и мощные 150-мм гаубицы, но это особый разговор, так что зацикливаться на этом сейчас вряд ли стоит. Почувствовав, что начинает повторяться, ведь и о радиофикации, и о САУ он уже писал раньше, Крамарчук завершил обзор и, поставив внизу страницы дату и подпись, убрал бумаги в папку. Так, с этим, вроде бы, все, поскольку, лучшее, как водится, враг хорошего, и лишних врагов ему плодить не с руки.
Подполковник походил по комнатам, разминаясь, выпил еще чаю (бурда, конечно, еще и перестоявшая в чайнике, но за неимением гербовой, как известно…) и покурил, стоя у раскрытого окна, выходящего во внутренний двор. Пользующееся в народе жуткой славой лубянское хозяйство жило своей размеренной жизнью, в которой никому не было дела до одинокой фигурки в окне третьего этажа. Докурив, Юрий затушил сигарету и хотел, было, по привычке выбросить окурок в окно, но вовремя вспомнил, что вряд ли это будет хорошей идеей — подобных сигарет в этом времени пока еще не было. А выслушивать наутро укоризненные сентенции Михаила 'ну, что ж вы так, товарищ Крамарчук, времена сейчас, сами знаете, какие… как-то не хотелось.
С полчаса полежав на диване, Юрий умылся холодной водой (горячей отчего-то не было) и вернулся за стол. Особенного желания работать не было, но подполковник хорошо понимал, что в сороковом году подобные отговорки еще, мягко говоря, не популярны, а то и опасны для жизни. До времен брежневского застоя оставалось еще несколько десятилетий, да и не был Крамарчук теперь уверен, что Советский Союз окунется в это тихое болото всеобщей сытости и равнодушного согласия — скорее всего, в новом варианте истории 'дорогой Леонид Ильич' и вовсе не взойдет на трон генерального секретаря. По крайней мере, он собирался максимально полно описать свои впечатления от периода его правления, начиная от свержения опального генсека и заканчивая БАМом и Афганистаном, а там уж пусть товарищ Сталин сам решает его судьбу. Впрочем, если взглянуть на него сквозь призму времени, Брежнев был вполне адекватным правителем, пожалуй, одним из лучших в истории послевоенного Союза…