—                  Есть какие-нибудь известия от вашей ма­тери? Она собирается вскоре вернуться?

—                   Она с кузиной приезжает на будущей не­деле - в среду.

—                А вы? Какие планы у вас?

—                 Я найду работу.

—                   Уже некоторое время, — небрежно начал адвокат, — меня терзает моя секретарша в Ка­наде. Она просит подыскать кого-нибудь ей в помощь. У нее действительно много работы, а когда я вернусь, будет еще больше. Меня толь­ко что осенило: возможно, вы согласились бы помочь ей? Работа довольно несложная — срод­ни той, которую вы выполняли у Лэри: сорти­ровать письма, выполнять различные поруче­ния, отвечать на телефонные звонки, если она занята. Моя секретарша — дама строгая, но сердце у нее золотое. К тому же она американка. Деньги не очень большие, но в доме, где она живет, есть комната, которую, думаю, вы смо­жете себе позволить. - Он добавил: - Конечно, это временная мера, просто для того, чтобы вы смогли встать на ноги..

—                            Вы предлагаете мне работу в Канаде? Когда?

—                Где-нибудь в середине следующей недели. Если вы согласитесь принять предложение, мы могли бы отправиться в день приезда вашей матери, чтобы вы успели повидаться с нею.

—                  Я не могу, — сказала Линда. — Я еще ни разу не уезжала далеко от мамы... И потом, как я брошу Смоуки?

—                  Он может поехать с нами. У нас еще есть время уладить все формальности. У вас есть заг­раничный паспорт? И водительские права?

—            Да, и то, и другое. - Линда отставила чаш­ку. — Послушайте, вы это серьезно?

Глядя ей прямо в глаза, Люк ответил:

—             Да, серьезно, Линда. Вы избавите меня от труда подыскивать кого-нибудь по возвращении домой.

—                   Где вы живете?

—              Неподалеку от Квебека. Контора же нахо­дится в городе, как и фирмы, которые я кон­сультирую. Вы будете жить в самом Квебеке.

Он поставил чашку на стол, снял с колен сонного Смоуки и встал.

—                  Уже поздно. Обдумайте все и сообщите о вашем решении утром. — И, когда она открыла перед ним дверь, повторил: — Какао было вос­хитительным. — Глядя в ее ошеломленное лицо, Люк улыбнулся. - Спокойной ночи, Линда.

И ночь, как ни странно, она провела спо­койно, а утром проснулась с уже готовым ре­шением. У нее наконец появилась возможность зажить своей жизнью. Более того, возможность по-прежнему время от времени видеться с Лю­ком Морнэ. Он добр и заботлив, он любит жи­вотных и детей, и он предложил ей работу...

— Жаль, что я не привлекаю его как женщи­на, — сказала она Смоуки..— Все дело, конеч­но, в моих растрепанных волосах и в том, что всякий раз я таращу на него глаза. Нужно по­скорее сообщить ему о моем решении.

Но сначала Линда проверила, на месте ли ее заграничный паспорт, а затем села, чтобы под­считать, на какие деньги может рассчитывать. Она оставит в банке половину скопившейся суммы, а вторую возьмет с собой. Возможно, первый ме­сяц ей платить не будут, а жить на что-то надо.

Денег было немного, но на первое время хватит. Взяв часть себе, остальные Линда оста­вила на совместном с матерью счете. Она не исключала вероятности того, что рано или по­здно мать и ее кузина захотят расстаться, и в таком случае ей придется вернуться. Но думать об этом сейчас было бессмысленно; мать весь­ма решительна в своих планах и ясно дала по­нять Линде, что она в них не входит.

Люк Морнэ поднял трубку после второго гудка.

—          Линда... здравствуйте. И что же вы решили?

—                Когда вчера я ложилась спать, — осторож­но начала Линда, — то собиралась до утра все обдумать и принять решение. Но сразу же зас­нула, а когда проснулась, все уже решилось само собой. Если вы думаете, что я справлюсь с работой, которую вы мне предлагаете, то я со­гласна.

- Хорошо. А теперь о деталях. Вы будете ра­ботать с восьми утра до пяти вечера, с полуто­рачасовым перерывом на ланч в полдень и по­лучасовым — на чай — в половине четвертого. Вы должны быть готовы исполнить все, о чем Шарлотта Броуди или я попросим вас. По суб­ботам и воскресеньям вы будете свободны. Но если возникнет острая необходимость, придет­ся поработать и в один из этих дней. Вам будут платить понедельно.

Он назвал сумму. Линда, которую поразило столь щедрое вознаграждение, не сразу на­шлась, что ответить. Адвокат тем временем по­яснил:

— Это начальный уровень для выполняющих такую работу. Шарлотта Броуди рассчитывает на лучшее. Вы по-прежнему хотите ехать?

Его голос звучал дружески, но одновремен­но деловито. Это же деловой разговор, напом­нила себе Линда. Она спокойно ответила:

—                   Да, все еще хочу. Если вы скажете мне, куда ехать и когда...

—                  Вы отправитесь в Канаду вместе со мной. Возьмите паспорт, разумеется... не слишком большой багаж... и Смоуки. Вы, видимо, извес­тите вашу маму о том, что мы уезжаем в чет­верг утром, чтобы она успела вернуться до ва­шего отъезда? Вы уверены в том, что это имен­но то, чего она хочет?

— Да. Она... Ей было не очень-то весело жить здесь со мной. Думаю, с кузиной будет намного лучше. Им нравятся одни и те же вещи: бридж, поездки по стране, возможность пожить в Бостоне, когда захочется. Ну а если все пойдет не так, как они задумали, тогда я вернусь сюда...

—                       Именно так, — согласился адвокат. Если это будет зависеть от него, Линда никогда этого не сделает. Ровным голосом Люк произнес: — Я позабочусь о формальностях и подготовлю все необходимое для путешествия. Заеду за вами в десять утра. Это будет довольно долгая поездка, и в Квебеке мы окажемся не раньше полуночи. У вас много вещей?

—                  Чемодан и сумка.

Положив трубку, она с горечью подумала о том, каким спокойным и деловитым был адво­кат. Но коль скоро он ее работодатель, может быть, это и к лучшему. Линда налила Смоуки молока в мисочку и принялась отбирать одежду. Ей не так уж много и понадобится, вряд ли она будет вести бурную светскую жизнь...

Твидовые жакет и юбка, кашемировый кос­тюм, серое платье из джерси, которое подой­дет для работы, еще одна юбка — тоже из джер­си, потому что ее можно затолкать в самый угол, и она не помнется, — блузки, тонкие свитера и, если, паче чаяния, ей все-таки придется выходить, платье лавандового цвета, которое почти не займет места в чемодане.

— Туфли, - сказала Линда внимательно на­блюдающему за ней Смоуки. — Пальто я надену на себя. И еще плащ, перчатки, сумочку, ниж­нее белье и халат...

Она выложила все на постель в спальне мате­ри и, как рассудительная девушка, уселась и за­писала, что ей нужно успеть сделать до отъезда.

Утром она получила письмо от Мелани. Они с Дороти прибывают рано утром.

Мы переночуем по пути. Достаточно будет легкого завтрака, потому что мы хорошо пообе­даем вечером. Надеюсь, у тебя уже все устрои­лось и ты нашла себе работу по душе. У меня и в мыслях нет вставать на пути твоих амбиций... Линда отложила письмо. Она любила мать и надеялась, что мать любит ее, но у этой леди было свойство приспосабливать обстоятельства под себя, нимало не заботясь о том, что других эти обстоятельства могут и не устраивать. Лин­да поняла это, еще будучи маленькой девоч­кой, и смирилась с этим. Ее мать была очень красивой, обаятельной и беззащитной женщи­ной, и Линда выросла в убеждении, что ее нуж­но оберегать от всяческих тревог и неприятно­стей. Этой защиты мать лишилась после смерти отца, и дочь не могла винить ее в том, что ей хочется вернуть прежнюю беззаботную жизнь. На следующий день она пошла попрощать­ся с мистером Ривзом и Джил. Мистер Ривз пожелал ей всего наилучшего, а Джил с зави­стью посмотрела на нее.

- Везет тебе, ты будешь работать у адвоката Морнэ. Чего бы я только ни отдала, лишь бы оказаться на твоем месте! Ты навсегда или еще вернешься?

-                Не навсегда, - ответила Линда. - Думаю, что вернусь.

Днем позже она встретила миссис Беркли.

—                     Дорогая моя Линда, именно вас-то я и хотела увидеть. Я получила открытку от вашей мамы. Как вы, должно быть, взволнованы! Это хорошо, что ваша мама решила осесть в Тринити... и подругу привезет с собой, как она пишет. — Миссис Беркли коротко рассмеялась. - Правда, ваш дом маловат для троих...

—                        Меня здесь не будет, — ответила на это Линда. - Я буду работать у адвоката Морнэ в Квебеке. Точнее, у его секретарши. И жить, ви­димо, тоже буду у нее. Я уже выполняла подоб­ную работу у мистера Менсфилда, и она мне нравится. Вы верно заметили, что втроем мы в нашем домике не поместимся.

—                   Вашей маме будет не хватать вас.

—                       Ее кузина с радостью займет мое место. Дороти не терпится оказаться здесь и познако­миться с вами и другими мамиными друзьями.

Миссис Беркли внимательно изучала лицо Линды. На нем не было и следа тревоги или раз­дражения, но все-таки голос звучал как-то не так.

Линда весело распрощалась и поспешила домой. Ее, как всегда, встретил Смоуки, кото­рый становился все более симпатичным — пу­шистая шерстка блестела, в зеленых глазах по­явилось ленивое выражение. Она сказала ему, что он будет жить с ней в другой стране, и кот довольно заурчал. Он мог это только привет­ствовать, учитывая сомнительную жизнь, ко­торую ему приходилось вести в Тринити.

Мать и Дороти Олард обрушились на нее в вихре приветствий и объятий, добродушно ворча по поводу того, что пришлось оставить машину на соседней улице и некому донести их багаж.

- Найди кого-нибудь, дорогая, — жалобно попросила миссис Уайт. — К тому же я совершенно забыла попросить тебя нанять рабочих, чтобы по-новому расставить мебель в доме. Линда взяла у нее ключи от машины. - Теперь я уже не успею что-либо предпри­нять, — весело сказала она. — Но в газете масса объявлений, и вам не составит труда кого-ни­будь найти. Пойду посмотрю, что я могу сде­лать с вашим багажом. Не выпускайте Смоуки за калитку, ладно?

—                        У меня аллергия на кошек, - опасливо заметила Дороти. — Но ты конечно же заберешь ее с собой?

—                  Да, — сказала Линда, — мы уезжаем че­рез час.

Линда не любила кузину матери. Мелани и сама раньше встречалась с ней только в связи с эпохальными семейными событиями. Однако теперь неожиданно оказалось, что это идеаль­ная компаньонка для Мелани. Еше одна из тех, кто скользит по поверхности жизни, легко от­носясь к серьезным или неприятным вещам, модно одевается и незаменима в беседе. Сло­вом, мать будет счастлива рядом с ней.

Помощник продавца из булочной помог ей донести багаж, и Линда втащила его наверх. Она оставила двух дам распаковывать вещи, а сама спустилась, чтобы приготовить завтрак. И за едой ознакомилась с их планами и намерениями.

- Мы, две старушки, будем поддерживать друг друга, пока ты приятно проводишь время в отъезде. Молодость дается только раз, Линда. Как это мудро, что ты решила повидать мир!

Все, как я и предполагала, подумала Линда. Она испытывала горькую обиду из-за того, что мать с таким равнодушием воспринимает ее 86

отъезд из дому, и одновременно чувство вины — так, словно сама была виновницей сложившей­ся ситуации. Но не было никаких сомнений в том, что мать счастлива. Она убедила себя, что Линда делает это ради собственного удоволь­ствия, и, назвав большим везением то, что ей предстоит работать с кем-то, кого она знает, даже не поинтересовалась, что представляет собой сама работа.

После завтрака миссис Уайт сказала:

—                   Ты должна рассказать мне, как распоря­дилась нашими деньгами в банке. Дороти намерена заниматься счетами, поскольку будет жить здесь без платы, но мне придется вносить деньги на домашние расходы, и это оставит меня без цента в кармане.

—                   Я переоформила счет на твое имя, поло­жив на него все, что заработала, кроме после­дних двух недель. Не знаю, какие расходы мне предстоят в Квебеке, а до конца месяца я ни­чего не получу.

—                  Тебе будут хорошо платить? Ты сможешь помочь мне, если я окажусь в стесненных об­стоятельствах, дорогая?

—                 Особенно на это не рассчитывай, мама. Я буду получать не так много, и мне придется платить за еду и жилье.

Мать надулась.

—                        О, ну что ж, мне придется потуже затя­нуть пояс. Твой отец перевернулся бы в гробу, Линда...

Линда, боровшаяся со слезами, не смогла ей ответить.

Они успели выпить кофе, и Линда уже до­мывала посуду, когда приехал Люк Морнэ.

Она представила его и заметила, что адво­кат произвел на двух дам неизгладимое впечат­ление. Он выглядел... она не могла подобрать иного слова... респектабельно. И говорил имен­но то, что требовалось. Но он не терял времени попусту, сразу сообщив, что им пора идти, и мило распрощался с явно восхищенными мис­сис Олард и матерью.

Настала очередь Линды говорить прощаль­ные слова и получать последние напутствия.

- Надеюсь, ты пришлешь нам открыточку, если будет время, и ты не забудешь твою ста­рую бедную мать, — сказала миссис Уайт еще более слабым и ломким голосом, чем обычно. В результате чего Линда вышла за дверь с отчетливым ощущением того, что она небла­годарная дочь, бросающая мать на произвол судьбы.

Линда шла рядом с Морнэ, неся корзину со Смоуки, а он взял ее чемодан и сумку. Адвокат не смотрел на нее, и, только оказавшись ря­дом с ним в машине, она пробормотала:

-               Я чувствую себя последней сволочью... По-прежнему не глядя на нее, Люк сказал:

-               Ваша мать очаровательная женщина, Лин­да, но вы не должны верить всему, что она го­ворит. Она просто бросила замечание, которое, как она считала, подходит к случаю. Ей будет очень хорошо с ее кузиной — я в это верю, поверьте и вы, — гораздо лучше, чем было с вами. Вы сами скоро в этом убедитесь. Вы мо­жете нежно любить друг друга, но вы совер­шенно разные люди.