Линда фыркнула. Она не собиралась плакать, хотя ей и очень хотелось.

Большая надежная рука на мгновение кос­нулась ее пальцев.

- Вы должны мне верить: ваша мама будет счастлива, и вы - тоже.

5

Линда сидела рядом с адвокатом Морнэ, глядя на поросшие лесом холмы, мелькающие за окном. Он говорил ей, что все будет в поряд­ке и что она должна ему верить, но ее одолева­ли сомнения. Она может не понравиться Шар­лотте Броуди, она может не справиться со сво­ей работой. Ей придется весьма существенно заняться своим французским... И сможет ли она прожить на свою зарплату?

А за всем этим маячила тоскливая мысль: так или иначе, но она может добиться успехов в работе, обрести некоторый опыт и скопить не­много денег, потом вернуться в Штаты... А даль­ше что? Мать будет рада ей до тех пор, пока Линда не станет помехой в ее жизни. Возмож­но, ей уже никогда не придется вернуться в дом в Тринити...

—                      Перестаньте тревожиться, — сказал адво­кат. - Живите одним днем, а когда увидите, что стали на ноги, начнете строить планы. И обе­щаю: если вам не понравится в Квебеке, я поза­бочусь о том, чтобы вы вернулись в Штаты.

-                      Вы очень добры, - улыбнулась Линда. — Конечно, глупо с моей стороны так волноваться. И мне действительно не терпится начать рабо­тать с вашей Шарлоттой Броуди.

Морнэ снова заговорил, ласково и серьез­но, почти не требуя ответов с ее стороны, но эта беседа почему-то успокоила Линду. К тому времени, когда они миновали Льюистон и по­вернули на шоссе, ведущее к Мэдисону, Лин­да окончательно воспрянула духом.

При скорости, на которой ехал адвокат, они довольно быстро оказались на дороге, ведущей к границе. Но по пути остановились в Джэкме-не, чтобы перекусить.

-              Мы можем еще что-нибудь перехватить по пути, - заметил Люк Морнэ. — И конечно же нас встретят, когда мы приедем домой.

-                   Разве мы едем не к Шарлотте Броуди?

-                          Нет-нет, я бы не рискнул тревожить ее ночной сон. Я живу в нескольких милях от го­рода. Вы переночуете у меня, а утром отправи­тесь к Шарлотте. — Он взглянул на часы и при­бавил скорости. - Мы уже подъезжаем к грани­це. Вы не устали?

— Что вы. У вас чудесная машина. Поездка была замечательной.

Границу они пересекли без задержек. Дорога все круче забирала в горы. Миновав перевал, они остановились у кафе в небольшой деревуш­ке с французским названием.

— Думаю, я закажу кофе с бренди и чего-нибудь поесть, пока вы осмотритесь.

Изящно изложено, подумала Линда, отпра­вившись на поиски дамской комнаты.

Они съели бутерброды, выпили кофе с брен­ди и вернулись в машину. Голова у Линды при­ятно кружилась от бренди, и, положив руки на спящего у нее на коленях теплого, мягкого Смоуки, она заснула тоже.

Первое, что она увидела проснувшись, были яркие огни Квебека где-то внизу. Линда не сразу поняла, что они едут по мосту через реку Святого Лаврентия. Но когда мост кон­чился, огни тут же исчезли, поскольку Люк свернул налево. Короткое время они ехали в полной темноте, прорезаемой только светом фар. Мимо промелькнули какие-то деревья, и вскоре машина выехала на очаровательную узкую деревенскую улочку, тесно застроен­ную живописными старыми домиками. Линда заметила церковь — конечно же закрытую в такой час, — и высокую чугунную ограду с кирпичным въездом, куда Люк и свернул. Проехав по короткой прямой дорожке, он остановился перед домом.

—              Вам лучше сразу же лечь в постель. Я поза­бочусь о Смоуки.

Он вышел из машины, взял у нее кота и по­мог Линде выйти. Минуту она стояла оглядыва­ясь, сон как рукой сняло. Дом был большой и высокий, с белыми стенами и коричневой че­репичной крышей. Массивная дверь была откры­та, и в некоторых окнах уже зажглись огни.

—                   Ваш дом? — спросила Линда.

—              Да. — Его голос прозвучал равнодушно.

Линда, поднявшись вслед за ним по ступе­ням, вошла в просторный холл, пол которого был выложен черной и белой плиткой. Вдоль стен шли двери, а на второй этаж вела изогну­тая лестница, на верхней площадке которой их поджидала женщина. Многочисленные светиль­ники ярко освещали все вокруг. Линда охватила все это великолепие одним быстрым взглядом, прежде чем Люк взял ее под руку и сказал:

- Это моя экономка, Мари Бонно... Мари, это мисс Линда Уайт. - И когда женщины по­жали друг другу руки, заговорил с Мари по-французски.

Мари Бонно была высокой, статной и испол­ненной достоинства, но ее лицо излучало добро­душное веселье. Она что-то отвечала адвокату, когда одна из дверей, выходящих в холл, откры­лась и на пороге появился пожилой мужчина.

Он подошел к Морнэ, поздоровался с ним за руку и произнес что-то извиняющимся то­ном. Адвокат рассмеялся и повернулся к Линде. — Это сам Бонно. Он и его жена тащат на себе весь дом. Он просит прощения за то, что не вышел встретить меня, потому что запирал моего пса в кухне.

Линда поздоровалась и с тревогой взглянула на Смоуки, доверчиво свернувшегося на руках Люка.

-                   Взять его с собой?

-               Ступайте за Мари. Она покажет вашу ком­нату, принесет горячего чая и устроит на ночь, а потом покормит Смоуки и принесет его к вам наверх. Сегодня ночью ему лучше побыть с вами.

Мари улыбнулась и закивала, а Люк Морнэ бодро произнес:

— Спокойной ночи, Линда. Завтрак в поло­вине девятого, а потом я отвезу вас к Шарлот­те Броуди.

Линда пошла за экономкой наверх. Мне двад­цать пять лет, сонно думала она, а он команду­ет мною как ребенком. Но она слишком устала, чтобы беспокоиться по этому поводу.

Лестница вела на галерею с дверьми по обе­им сторонам. Мари открыла одну из них и пред­ложила войти.

Линда сразу же очутилась в царстве тепла и света. Кровать красного дерева была застелена мягким покрывалом — того же розового цвета, что и шторы на окне. На маленьком столике стояло трехстворчатое зеркало, перед ним — стул на высоких ножках, а по обеим сторонам кровати — низкие столики и лампы под розо­выми абажурами на них.

Экономка откинула покрывало.

—                    Постель, — сказала она и улыбнулась, за­тем кивнула и вышла из комнаты.

Линда сняла туфли и зарылась ногами в бе­лый мягкий ковер. Кто-то уже принес ее вещи в комнату. Она отыскала ночную рубашку и, по­скольку делать больше было нечего, быстро при­няла душ в смежной с комнатой прекрасно обо­рудованной ванной. Она уже улеглась в кровать, когда Мари Бонно вернулась, на этот раз со Смоуки под мышкой и одеялом, которое она положила в ногах кровати. Экономка опять улыб­нулась, кивнула и исчезла, но через минуту по­явилась вновь - с подносом, на котором стояли кружка горячего молока и тарелка с печеньем.

—                   Месье Морнэ говорит: есть, пить и спать! Она по-матерински похлопала Линду по пле­чу и удалилась, на этот раз окончательно.

Линде ничего больше не оставалось, кроме как выпить молоко и, положив голову на по­душку, тут же уснуть. Разбудила ее утром пух­ленькая девушка, подавшая ей на подносе чай, который Линда с удовольствием выпила, не­доумевая, куда делся Смоуки. Завтрак назначен на половину девятого, а сейчас уже восемь. Она приняла душ и оделась, жалея, что не хватает времени на то, чтобы привести в порядок волосы и лицо, и спустилась вниз, толком не зная, куда идти дальше.

В холле ее встретил Бонно, добродушно по­желавший ей доброго утра. Он открыл одну из дверей и предложил следовать за ним. Они оказа­лись в небольшой комнате, где жарко горел огонь в камине. Окна выходили в сад. Круглый стол, окруженный удобными стульями, был накрыт к завтраку, висящие повсюду полки переполняли книги, и маленькие столики стояли именно там, где требовалось. Стены были обшиты дубовыми панелями, а потолок терялся где-то в вышине.

Линда медленно повернулась, когда Люк вошел из сада. Следом за ним бежал большой серебристо-серый дог.

Люк коротко поздоровался.

—               Знакомьтесь — это Шодэ. Вы хорошо спа­ли? Давайте завтракать?

Линда ответила на приветствие.

—                    Какая у вас красивая собака.

Она протянула руку, и Шодэ, подойдя вплотную, осторожно обнюхал ее, затем отсту­пил и стал рядом с хозяином. Вошел Бонно с нагруженным подносом, и Люк отправил Шодэ в сад на время еды.

Линда была голодна. Казалось, прошло сто лет, с тех пор как она нормально ела, и, слов­но прочтя ее мысли, Морнэ заметил:

— Должен извиниться за то, что оставил вас вчера без еды. Вы должны позволить мне иску­пить мою вину, когда устроитесь.

Приглашение на обед, подумала Линда, на­мазывая тост джемом. Как хорошо, что я захва­тила с собой то платье. Но произнесла ни к чему не обязывающим тоном:

- Было бы совсем неплохо.

Это могло оказаться одним из тех полусерь­езных, неопределенных приглашений, которы­ми так часто обменивались друзья и знакомые в Бостоне и которые никогда ничем не конча­лись. Впрочем, этого никто и не ждал.

Ей дали не более десяти минут, чтобы собрать вещи и попрощаться с четой Бонно. Затем усади­ли в машину, поставив чемодан в багажник, а Смоуки в корзине — на заднее сиденье. Посколь­ку мистер Морнэ ничего не говорил, она тоже держала язык за зубами. К этому времени она уже достаточно его знала, чтобы понимать: если ей нужно будет что-то узнать, ей скажут, в против­ном же случае не стоит и беспокоиться.

Квебек оказался на удивление близко. Они проехали современные пригороды и останови­лись перед одним из старинных домов из крас­ного кирпича с внушительным фронтоном.

—                    Я буду через несколько минут, — сказал Морнэ и, выйдя из машины, скрылся за две­рью, рядом с которой висело несколько латун­ных табличек.

Видимо, здесь находится его контора. Очень стильно, подумааа Линда. Люк вскоре вернулся.

—                       Здесь вы и будете работать с Шарлоттой Броуди, - сказал он ей, снова садясь в машину.

Он свернул в узкий проулок с маленькими домами по обеим сторонам и перед одним из них снова остановился. Люк помог Линде вый­ти из машины, подхватил корзину со Смоуки и позвонил в старинный колокольчик. Дверь немедленно открыла леди, которую вполне можно было бы счесть родной сестрой мистера Ривза. Она была такой же сухопарой и суровой. Отличия составляли только строгая прическа, белая блузка, кардиган и юбка. Линда сразу же почувствовала облегчение, словно встретилась со старым другом.

-                      Доброе утро, адвокат и, полагаю, мисс Уайт? - Она перевела взгляд на Смоуки. — А также кошечка. Входите. Хотите кофе? У вас в десять часов встреча с месье Клермоном, мис­тер Морнэ...

-               Как приятно снова видеть вас, Шарли. До этого я должен еще побывать в Коллегии адво­катов, поэтому заходить не буду. Возьмете на себя заботы о Линде, ладно? Расскажите ей о работе. Она может приступить к ней уже днем. -Люк улыбнулся Линде. — Шарлотта Броуди, а это — Линда Уайт. Уверен, она окажется спо­собной ученицей. — Когда женщины пожали друг другу руки, он сказал: — Я ухожу.

Шарлотта Броуди закрыла дверь у него за спиной.

-                      Сначала кофе, потом беглый осмотр ва­шей комнаты, а затем мы отправимся в конто­ру мистер Морнэ.

Миновав крошечный холл, она ввела Линду в маленькую гостиную, тесно заставленную ста­ринной мебелью, но очень уютную.

-                Садитесь. Я принесу кофе.

Когда она наполнила Линде чашку, та спро­сила:

-                  Вы ведь знаете, что я со Смоуки?

-                   Да, мистер Морнэ говорил мне. У меня есть садик, окруженный высокой стеной, и я буду оставлять для него открытой кухонную дверь. Ему придется бывать одному, но недолго, потому что я прихожу домой на ланч, и, если не будет клиентов, вы сможете сами улиз­нуть на несколько минут. Его это устроит?

—                 У Смоуки было тяжелое детство, и я вре­мя от времени оставляла его в одиночестве, так что, думаю, устроит вполне. Вы не возражаете?

—                   Ничуть. Пейте кофе и пойдем посмотрим вашу комнату. Мистер Морнэ прислал ваш ба­гаж раньше.

Комната, выходящая окном на улицу, была с низким потолком, но очень чистая и веселень­кая, с простой мебелью и кроватью у стены.

-                          Моя комната выходит во двор, а между нею и вашей находится ванная. А если вам за­хочется побыть совсем одной, есть еще комна­тушка за кухней.

Линда посмотрела в окно, пытаясь приду­мать, как поделикатнее спросить о плате. Шар­лотта Броуди совсем не походила на обычную домовладелицу.

Но та заговорила об этом сама.

—                        Мистер Морнэ оплачивает ваше прожи­вание и питание, поэтому ваша зарплата такая маленькая.

-                       О, спасибо. Мистер Морнэ говорил, что вы американка. Давно вы живете в Квебеке?

-                  Несколько лет. И первым делом, переехав сюда, выучила язык. Вам тоже придется это сде­лать. Здесь очень ценят, когда иностранцы го­ворят по-французски.

Конечно, ведь я иностранка... но совсем не чувствую себя таковой, подумала Линда.

Они устроили Смоуки на одеяле в кухне, открыв дверь в ухоженный садик, и отправи­лись в контору адвоката. Через несколько минут они уже входили во внушительную дверь, а затем, пройдя по не менее внушительному хол­лу, оказались перед другой дверью, на которой висела табличка с его именем. Шарлотта Броу-ди, у которой был свой ключ, ввела Линду в маленький коридор, а затем в хорошо обстав­ленную приемную — удобные кресла, столики с разложенными на нем журналами, вазы с цветами и стойка в одном из углов.

- Сюда, - сказала Шарлотта Броуди и от­крыла дверцу за стойкой. — Здесь мы храним архив, деловые письма, бухгалтерские книги и так далее. — Она закрыла дверцу, пересекла с Линдой комнату и открыла другую дверь. - Ка­бинет мистера Морнэ. — Шарлотта повела ее дальше. — За той, последней дверью мы гото­вим чай и кофе, а здесь туалет.