Адвокат вышел из машины и открыл перед ней дверцу. Великолепный темно-синий «край­слер» занял по ширине половину улицы.

—                 У вас красивая машина, — заметила Лин­да, чувствуя, что должна ему нечто большее, чем простое «спасибо», и тут же покраснела, поняв, что сморозила глупость.

Идя рядом, она думала о том, что, конеч­но, хотела познакомиться с ним, но совсем при других обстоятельствах.

Мелани еще не было дома, и Линда вздох­нула с облегчением. Объяснения с матерью луч­ше всего отложить на потом.

Морнэ взял у Линды ключи и отпер дверь, а затем выжидательно посмотрел на нее. По­мня о хороших манерах, она предложила:

—                   Не хотите ли выпить кофе? Или вам луч­ше вернуться в отель? Наверное, вас там ждут?..

Она уже начала понимать, что он никогда не отвечает на вопросы, если не хочет. И когда Морнэ спокойно сказал, что от кофе не отка­зался бы, Линда проводила его в гостиную.

—                      Садитесь. Я поставлю чайник, — сказала она и подумала: а заодно проведу расческой по волосам и проверю, не слишком ли страшное у меня лицо...

Лицо было заплаканное и бледное, нужда­лось в пудре и губной помаде, но с этим при­шлось подождать. Линда поставила чайник, при­готовила поднос, нашла коробку с крекерами и сварила кофе. Вернувшись в гостиную, она застала Морнэ перед стоящей на столе фото­графией их бывшего дома.

—                    Ваш дом? — поинтересовался он.

—                    Еще месяц назад или около того был им. Молока? Сахару?

Он сел и взял чашку, которую предложила ему Линда.

—                  Вы хотите поговорить об этом... э-э-э... о крысе? Не мое дело, конечно, но адвокаты стоят на третьем после священников и врачей месте, когда нужно излить душу.

Линда предложила ему печенье.

-                Вы были очень добры, и я благодарна вам. Но это уже не имеет значения... он вернется в Бостон, и я его забуду.

-                            Конечно. Вам нравится ваша работа в книжном магазине?

Как ни странно, Линда немного разочарова­лась, что он не проявил чуть большей заинтересо­ванности или тревоги. Она натянуто произнесла:

-                    Да, очень. Мне сказали, что вы здесь не живете, что приехали, чтобы написать книгу?

-                Да, и мне будет жаль уезжать отсюда...

-                  Но не сейчас?

Его глаза под тяжелыми веками сверкнули.

-                          Нет-нет, я с нетерпением жду сезона. - Морнэ поставил чашку на стол. — Спасибо за кофе. Если вы уверены, что я ничем больше не могу вам помочь, я пойду.

Конечно, у него нет причин оставаться, по­думала Линда. Из нее сейчас плохая собеседни­ца. А в отеле его, возможно, кто-то - напри­мер, девушка - с нетерпением ожидает.

-              Надеюсь, я не очень нарушила ваши планы.

-                   Ничуть.

Линда стояла на пороге и смотрела, как он идет к своей машине. Адвокат, должно быть, считает ее надоедливой истеричной женщиной, потому что именно так она себя и вела. И все из-за Алекса. Линда подавила кипевшую в ней ярость, вернулась в гостиную и, убрав все с подноса, заново сервировала его для матери.

Миссис Уайт прекрасно провела время. Пря­мо с порога она начала делиться впечатления­ми и не останавливалась до тех пор, пока ей не потребовалось перевести дыхание. Только тогда она заметила припухшие веки и покрасневший нос Линды.

—            Линда, ты плакала. С какой стати? Ты ни­когда не плачешь. Не заболела ли ты?

—                      Приехал Алекс, - сообщила Линда. Прежде чем она успела что-то добавить, мать

воскликнула:

—                         Вот оно! Я знала, что это случится! Он передумал, он хочет жениться на тебе... Вели­колепно! Мы можем уехать отсюда и вернуться в Бостон.

—             Я бы не вышла замуж за Алекса, даже если бы он оставался последним мужчиной на зем­ле, — с жаром ответила Линда. — Он говорил... очень недобрые вещи о папе...

—                Ты ведь не отказала ему?

—            Я это сделала. Он пригласил меня на ланч, а я бросила его одного за столиком. Алекс — слизняк и подонок, и, если Он снова сюда при­дет, я в него чем-нибудь брошу.

—               Ты, должно быть, сошла с ума, Линда. Ты погубила свое будущее — наше будущее — безо всякой на то причины. Даже если он и говорил что-то нелюбезное о твоем отце, я уверена, у него не было намерения обидеть тебя.

—              Я не собираюсь выходить за Алекса, мама, и надеюсь, что он больше не попадется мне на глаза.

И Линда, обычно прислушивавшаяся к се­тованиям матери и шедшая навстречу ее по­желаниям, не стала больше обсуждать эту тему, несмотря на слезы и уверения Мелани в том, что убогая жизнь, которую она вынуж­дена здесь вести, раньше времени сведет ее в могилу.

Этим вечером миссис Уайт, сославшись на головную боль, отправилась в постель рано, с легким ужином на подносе и с грелкой.

Линда мыла внизу посуду, спрашивая себя, не слишком ли она эгоистичная и неблагодар­ная. Но даже если и так, Алекс все равно мерз­кий слизняк, и она не понимала, почему ког­да-то хотела выйти за него замуж.

Аура покорного страдания витала вокруг миссис Уайт всю следующую неделю. В субботу утром Линда ушла убирать в пансионе. В комна­тах жили многодетные постояльцы, и Линда была рада предстоящей тяжелой работе. Так и оказалось: помещения выглядели так, словно по ним пронесся ураган. Все ее рабочее время ушло на то, чтобы навести блеск перед вселе­нием следующего семейства.

Она оглядывала критическим взором труды рук своих в кухне, когда открылась дверь и вош­ла миссис Стоун, а следом за ней мистер Мор-нэ и молодая женщина.

—              Вам очень повезло, — громко говорила мис­сис Стоун, не обращая внимания на Линду. - Заказ отменили в последнюю минуту. Можете обойти все и посмотреть, если вам это подходит. Следующие постояльцы должны прибыть через полчаса, но девушка уже почти закончила.

«Девушка» с покрасневшим как мак лицом поспешила отвернуться, однако ей тут же при­шлось повернуться обратно.

—                      Мисс Уайт, - воскликнул адвокат, - ка­кой приятный сюрприз! Это моя кузина, она живет в Огасте и собирается приехать сюда на неделю с детьми.

Он повернулся к стоящей рядом с ним жен­щине.

—               Соланж, это Линда Уайт. Она здесь живет. Линда вытерла о передник мокрую руку и

поздоровалась, мечтая оказаться сейчас где угод­но, только не здесь. Соланж рассыпалась в лю­безностях, уверяя, что счастлива познакомить­ся с Линдой, в то время как миссис Стоун, не находя слов, нетерпеливо притопывала ногой. Она поспешила увести их в другие комнаты, а когда они собрались уходить, миссис Стоун громко сказала:

—           Я скоро вернусь и заплачу вам, Линда. Сло­жите моющие средства у моей двери, когда за­кончите.

Идеальное завершение безумной недели, вздохнула Линда, скрежеща своими прекрас­ными зубами.

И ситуация ничуть не улучшилась, когда миссис Стоун расплачивалась с Линдой.

—                       Излишняя фамильярность с постояльца­ми неуместна, — заметила она. — Я и подумать не могла, что вам нужно говорить об этом. Не опаздывайте в среду.

Линда, которая никогда не опаздывала, попро­щалась деревянным голосом и отправилась домой.

Было бы очень приятно надеть на голову мис­сис Стоун ведро с тряпками и никогда больше не возвращаться сюда. Но наряду с ведром и тряп­ками она лишилась бы и шестидесяти долларов в неделю, не говоря уж о чаевых, оставляемых на туалетном столике. Ей придется терпеть не­навистную миссис Стоун до конца сезона, а тем временем подыскивать другую работу... которая может потребовать ежедневных поездок в Портленд, поскольку в Тринити почти все отели и рестораны закрываются на зиму...

Впрочем, пока еще рано начинать беспоко­иться, сказала себе Линда, выкладывая часть из полученных шестидесяти долларов за цып­ленка к воскресному ланчу и пирожные с кре­мом, которые так любила ее мать.

Словно чтобы возместить ужасы субботы, воскресный день выдался чудесным - теплым и солнечным, и Линда смогла надеть платье из джерси, немного вышедшее из моды, но эле­гантное и приятного голубоватого оттенка. После утренней службы в церкви, когда ее мать бол­тала с подругами, к Линде подошел симпатич­ный молодой человек с обворожительной улыб­кой и представился как сын миссис Беркли.

-              Я здесь всего несколько дней, - сказал он ей, - и не знаю ни души. Пожалейте меня и покажите городок.

Он был мил и дружелюбен, и Линда с го­товностью согласилась.

-                     Но часть времени у меня занята - я ра­ботаю...

-                      Когда вы бываете свободны? Как насчет завтрашнего утра?

-                    Мне нужно идти за покупками.

-                   Вот и чудесно! Я пойду с вами и буду но­сить корзинку. А потом мы могли бы выпить кофе. Где мы с вами встретимся?

-                В булочной на углу Мэйн-стрит, около де­сяти, хорошо?

-                      Идет, буду с нетерпением ждать. Кстати, меня зовут Джим.

-                     Линда, - представилась она и, взглянув на группу пожилых женщин, заметила: — Ваша мама уже ждет, как и моя.

Дома, сидя за ланчем, Мелани многозначи­тельно произнесла:

-               Какой славный мальчик. Ему двадцать три, и он только что окончил Гарвард. Немного мо­лод, конечно... — Она поймала взгляд дочери и добавила: — Очень жаль, что ты прогнала Алекса.

Линда любила ходить по магазинам, а с Джи­мом, который таскал за ней покупки и весело болтал обо всем, что попадалось на глаза, это оказалось еще приятнее. Они задержались, что­бы выпить кофе, а затем пошли дальше, к мяс­нику, у которого нужно было забрать заказан­ные сосиски. Рядом с магазином Джим заметил небольшой ресторанчик и приостановился.

—                Выглядит заманчиво. Может быть, как-ни­будь вечером пообедаем здесь, Линда?

—             Только не во вторник и не в четверг. В эти дни я работаю в книжном магазине.

—                        А в среду? Встретимся здесь, внутри, в половине седьмого?

—               С удовольствием, спасибо. — Она улыбну­лась ему. — Спасибо за кофе. Я чудесно провела утро.

Во вторник мистер Ривз пребывал в ворчли­вом настроении, а миссис Стоун на следующий день казалась еще более высокомерной, чем обычно. Она не смогла отыскать недостатков в работе Линды, но как-то умудрялась создать впе­чатление, что все из рук вон плохо. От этого пер­спектива провести вечер с Джимом казалась еще заманчивее. Линда снова надела платье из джер­си и пешком отправилась в ресторан.

Джим уже ждал ее и явно обрадовался встрече. Он усадил Линду за столик и заказал напитки.

В ответ на вопрос, как ему нравится Тринити, он кривовато улыбнулся.

-                  Городок милый, но после ярких огней Бо­стона... Чем вы себя занимаете целыми днями?

-               Я? Ну, есть работа, и магазины, и домаш­ние обязанности, и теперь мы уже знаем гораз­до больше людей.

-              Вам не скучно? Моей матери нравится жить здесь. Это идеальное место для пожилой вдовы: уютные отели, бридж, кофе, чтение хороших книг на солнышке, сплетни... Но вы ведь еще слишком молоды для этого.

-                С самого детства каждое лето я приезжала сюда. Это что-то вроде второго дома, хотя боль­шая часть людей, которых я знала, уже не жи­вет здесь. Однако я вполне довольна.

Они съели огромного омара и какое-то за­мысловатое мороженое, между делом опусто­шив бутылку белого вина, а потом долго пили кофе. Наконец Линда сказала:

-                       Мне уже пора домой. Мама настояла на том, чтобы дождаться меня, а у нее серьезные проблемы со сном.

-                       Я уезжаю в пятницу. Но мне говорили, что в Стоунвилле есть приятное кафе. Вы по­завтракаете со мной там? Я заеду за вами около половины первого?

-             Спасибо. Это было бы славно. Если вы лю­бите гулять, мы могли бы потом пройтись по берегу.

-                    Вот и чудесно.

Они по-дружески расстались у дверей ее дома, хотя Линда вполне осознавала, что Джим лишь вынужден делить с ней компанию, поскольку ему скучно и никого другого он здесь не знает...

Мать, встретившая ее в халате, жаждала ус­лышать о подробностях вечера.

—            Ты пойдешь с ним куда-нибудь снова, если он пригласит тебя? - нетерпеливо поинтересо­валась она.

—                  Мы завтракаем с ним в пятницу. — Линда зевнула и сняла свои лучшие туфли. — Он воз­вращается в Бостон. Думаю, ему здесь скучно.

—                       Миссис Беркли говорила мне, что хочет, чтобы он устроил свою жизнь...

—                    О, только не здесь, в этом я уверена.

Линда поцеловала мать на прощание и по­шла спать, догадываясь, что та надеется на не­что большее, чем дружба с Джимом.

Он совсем еще мальчишка, сонно подумала Линда и позволила своим мыслям переключить­ся на мистера Морнэ, который, как она подо­зревала, был вполне и вполне мужчиной.

Мистер Ривз ворчал и в четверг вечером, но, поскольку был день выплат, Линда его про­стила. Кроме того, она была очень занята, по­скольку прибыли новые поступления.

Она шла домой в приподнятом настроении. Кошелек был полон, и Линда думала о том, чего бы вкусного и необременительного для бюджета купить домой.

Пятница выдалась теплой и солнечной. Мать собиралась на ланч с одной из новоприобретен-ных подруг, и Линда сновала вокруг нее, заодно готовя все для ужина и чайный поднос - просто на случай, если потом Джим решит зайти на чашку чаю.

Он пришел рано, и они отправились через весь городок на стоянку автомобилей. По дороге, оги­бающей зштив, Джим вывел машину на главное шоссе, а потом свернул к Стоунвиллу. Дорога была узкой и шла полями, время от времени вдали мелькало море. Когда они затормозили перед кафе, там уже стояло несколько машин.