Глава 10 - Хозяин леса

Мы три дня шли по лесу, останавливаясь лишь на ночёвку. Иногда везло, мы выходили в пролесок, и лошади несли нас галопом до ближайших деревьев, сокращая время пути.

Чтобы не сходить с ума от скуки, мы разговаривали. Я больше молчала, Никита про мою жизнь не спрашивал. Лишь о детстве, до того, как попала в культ. Ведь мне может быть больно и страшно вспоминать время, проведённое в храме.

Лгать охотнику не хотелось, поэтому я рассказывала истории из своего детства, избегая непонятных словечек и благ земной цивилизации. Это было не сложно, я часто бывала у бабушки в деревне, так что с хохотом рассказывала, как свечу на печке растопила и отхватила от бабули крапивой, то с подружкой деревянный домик сожгли, потушив костёр одеялом.Никита тоже рассказывал многое. И тоже в основном о детстве. Слушая его, я думала, что дети-то везде одинаковы. И шалости похожи, и наказание крапивой от разъяренной мамы или бабушки одинаковы.

– Долго ещё? - тихо спросила, глядя на небо сквозь густую зелень.

– К вечеру выйдем к ручью, там остановимся на ночёвку. А завтра уже выйдем к городу, - пробормотал мужчина, останавливаясь и поднимая руку.Встревоженно огляделась, натягивая поводья и тормозя Грома. Ветер тихо зарычал, опустив голову и уставившись в кусты.

А кусты шевелились… Я услышала и треск веток, и шорох листы.

– Милена, будь готова, - медленно проговорил Никита. – Когда скажу, скачи во весь опор и не останавливайся, поняла?

– А… кто там? - растерянно спросила и судорожно вздохнула.

Ответа мне уже и не надо было.

Из кустов вышел медведь.Огромный, бурый, с длинной, свалявшейся шерстью. Вальяжно выйдя на тропинку, зверь замер, фыркая и принюхиваясь к воздуху.

– Милена, очень медленно, потяни поводья в бок, - прошептал Никита. – Так, чтобы Гром повернул голову в сторону кустов.

Медведь мотнул головой, фыркнул и сделал шаг вперёд, ведя носом. Ветер глухо зарычал, скалясь и склоняясь к земле. Волк готовился напасть. Это видели мы с Никитой. Это заметил и медведь.Медведь заревел, поднимаясь на задние лапы и широко разявив пасть, обнажая внушительные клыки.

– Беги! - Заорал охотник, спрыгивая на землю и с громким лязгом вытаскивая меч из ножен. Кобыла тут же метнулась в сторону от разъяренного зверя.

Я даже двинуться не успела. Испугавшись, Гром громко заржал и встал на дыбы, молотя передними копытами в воздухе. Я пыталась удержаться, схватившись за седло, но рука соскользнула. С визгом я рухнула на землю, чудом не попав под копыта испуганного Грома.Почувствовав, что поводья ослабли, Гром дал дёру через кусты. Туда, куда требовал свернуть Никита.

Только я осталась на земле и, обдирая руки о сухие ветки быстро доползла до кустов. Где и замерла, с ужасом наблюдая, как Никита, взмахивая мечом громко кричит, пытаясь напугать медведя.Но зверя это не испугало. Медведь ревел, раскачиваясь на задних лапах. А после, опустившись, он рванул к охотнику.

Ветер в один прыжок преодолел расстояние и вгрызся в лапу, отвлекая от хозяина. Бурый, развернувшись, взмахнул лапой, но не попал. Волк шустро отпрыгнул в сторону, чтобы напасть ещё раз, но уже целясь в другую лапу.

Медведь ревел, ворочаясь и пытаясь уйти и от укусов волка, и от меча Никиты, который уже раз резанул толстый мех.Заревев громко и отчаянно, медведь вновь поднялся на лапы и с силой опустился на Никиту, попадая лапой по груди и заваливаясь на мужчину. Прямо на острие меча.

– Нет, - прошептала в ужасе, глядя на медведя и придавленного могучей лапой, охотника. – Нет-нет-нет!

Никита не шевелился. Со своего места я видела, как из его груди толчками выходит кровь, окрашивая рубашку в алый.

– Никита, - подбежав к мужчине, с опаской посмотрела на медведя. Зверь не подавал признаков жизни. Замер с оскаленной пастью и широко раскрытыми, остекленевшими глазами.

С трудом сбросив лапу с Никиты, присела рядом с мужчиной и прижала руки к ране.

– Ты не умрёшь, слышишь? Не умрёшь! - всхлипывая не то ругалась, не то уговаривала я. – Надо только остановить кровь. Всего-лишь остановить! А потом я зашью, я умею. Я тебя вылечу, слышишь? Ты только не оставляй меня!

Отняв руки, кое-как стянула накидку с себя и, скомкав её, прижала к ране.Оглядевшись, я поняла, что ни лошадей, ни наших мешков рядом нет. Лошади унесли с собой и иглу с нитью. Ничего нет, а значит и помочь я не смогу.Разрыдавшись, уткнулась лбом в грудь охотника.

Я молилась. Надеялась на чудо, на магию, на помощь богов. Да на что угодно! Надежда умирает последней. И с каждой секундой я чувствовала, как умираю сама. Словно сила утекала из меня вместе со слезами. В солнечном сплетении тянуло, но я не обращала внимания.Я могла думать лишь об одном. О том, что я осталась совсем одна посреди леса. А тот, кто стал мне дорог за эти несколько дней, лежал бездыханным на холодной земле.– Почему? Почему вы забираете всех, кто мне дорог? - в отчаянии закричала, сжимаясь.

Вздрагивая от затихающих всхлипов, я не могла найти сил подняться. Даже голову оторвать не могла.Я засыпала, уплывая сознанием куда-то в небытие.

– Милена, девочка, очнись. Просыпайся, тебе надо подкрепиться.

Меня ощутимо тряхнули за плечо, но открывать глаза не хотелось. Так мягко, треск костра расслаблял, я чувствовала запах жареного мяса.И знакомый голос. Я в безопасности.

Знакомый голос?

Я резко подскочила, но тут же со стоном упала на спину, почувствовав резкую головную боль.

– Тише, не так резво, - смеясь, пробормотал Никита, опускаясь на колени передо мной.

– Это был сон? - прошептала я, разглядывая лицо мужчины. Живого мужчины. Но после взгляд скользнул на грудь. Порванная рубашка обнажала кожу. Целую, без дыры и фонтанирующей крови. Но вот рубашка вокруг была пропитана кровью. – Не сон.

– Не сон, девочка, - грустно усмехнулся мужчина, поднимая мою голову, а второй рукой подставляя к губам чашку с отваром. – Тебе необходимо восстановить силы.

Послушно сделала несколько глотков и скривилась. Этот отвар я искренне ненавидела. Слишком мерзкий на вкус, но лучший из тех, что восстанавливают здоровье. Больных на ноги буквально за пару часов ставит.

– Но как? - спросила, глядя на Никиту.Смотрела и не могла насмотреться. Вот он, живой, сосредоточенно остужает небольшой кусочек жареного мяса.

– Это ты мне расскажешь, когда придёшь в себя, - криво усмехнулся мужчина. – А доченька-то у меня оказалась с секретом?

– Не понимаю…

– Я помню, как меня ударил медведь, и помню, как я его убил. А, очнувшись, увидел тебя без сознания на своей груди и мягкий свет, который обхватил твои ладошки. Ты без сознания, странное свечение и я без единой царапины. И, если честно, даже чувствую себя моложе.

– Я тебя… Я тебя спасла? - растерянно, запинаясь, спросила.

– Именно, доченька, - улыбнулся охотник. – Значит те, кто приезжал от короля, не лгали.

– Не понимаю, - нахмурилась, вспоминая, как исчезла ссадина на локте в день смерти Веданы.

– Кушай и слушай. Тебя ведь не было в сторожке, когда я рассказывал Ведане о пришлых, - Никита протянул ложку с мясом, не прекращая рассказа. – Странный день был. Нас всех собрали и объявили, что нас многие годы обманывали. Что магия когда-то существовала, но из-за дурости короля всех магов перебили. Всех, да не всех, кто-то умудрился сбежать, но перед этим они накрыли материк куполом. Из-за этого магия перестала просачиваться в мир. Лишь иногда, если маг действительно силён, были небольшие магические вспышки. На нас всех поставили какой-то запрет, объяснив это тем, что когда купол рухнет, магия просто разорвёт людей. Не в прямом смысле, конечно. Но ни тебя, ни Веданы не было тогда. Получается, купол рухнул, а Ведана погибла из-за магии. А ты… Ты выдержала и получила дар.

– Получается, Ведана погибла из-за меня? Ведь, если бы не я, то… То она бы тоже пошла туда, тоже получила бы метку, - пробормотала, чувствуя огромную вину перед старой знахаркой, которая стала мне родной бабушкой.

– Нет, девочка, ты не виновата, - усмехнулся охотник, скормив мне ещё один кусок мяса. – Ведана чувствовала, что скоро уйдёт. Говорят, знахарки ощущают приближение костлявой. Иначе не просила бы позаботиться о тебе. Я рад, что ты выжила тогда. Хоть и странно это. Ты чувствовала магию в себе до этого?

– Нет, но… - я запнулась, боясь поднять взгляд на мужчину. Между нами остался всего один секрет.Главный… И сейчас я никак не могла решиться, довериться мне или нет. Никита пожертвовал собой, чтобы защитить меня. Он заслужил, но и мой секрет не так прост.

Взгляд охотника потяжелел. Отставив чашку с мясом, мужчина прижал ладонь к сердцу и тихо произнёс:

– Клянусь, что бы ты не скрывала, это навсегда останется между нами. Клянусь своей жизнью, что никогда не предам. Я считаю тебя своей дочерью, Милена. И никогда не посмею навредить. Только не тебе.

– Меня на самом деле зовут Анна, Аня, - прошептала, словно завороженная, глядя в глаза охотнику. – И я из другого мира. Моя душа попала в тело погибшей послушницы проклятого культа.

– Значит, Аня, - растерянно повторил Никита.

Он сидел у костра, подперев подбородок кулаком и, не мигая, смотрел на огонь.Я боялась, что охотник уйдёт. Посчитает, что я сошла с ума. Или испугается. Или… Да вариантов масса!Но тот, что назвал меня своей дочерью и дал клятву, сидел рядом. А я боялась взглянуть на него.

– Аня, - шепнула утвердительно.

– И там, откуда ты пришла, было всё иначе? - Никита посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло любопытство. – Как там было?

– Там всё иначе, - вздохнув, я немного расслабилась. – Там никто не лечит прикосновением, магии не существует. Травами тоже не лечат почти. Там огромные дома, разделенные на жилые помещения разного размера и заселены разными семьями. Там не ездят на лошадях, предпочитая машины, самолёты, поезда. Вот это расстояние, до Вереса, на машине мы могли бы проехать часов за шесть. Машина – это такая железная повозка без лошадей. Не знаю, как объяснить.

– Так сложно устроены?

– Очень сложно, - серьёзно кивнула я. – Если бы не магия в этом мире, то я бы подумала, что мы находимся в далёком прошлом нашего мира. Так мы жили лет триста назад, если не больше.

– Скучаешь, да?

– Скучаю, - не стала спорить. – Но там я умерла, так что возвращаться мне больше некуда.

– А точно умерла?

Я вздрогнула, вспомнив ослепляющий свет приближающегося поезда и поспешно кивнула.

Никита вздохнул и рывком поднялся со своего места. Подтащив несколько веток ближе к костру, принялся методично ломать.

– Мне страшно, - призналась я. Впервые за эти месяцы я смогла признаться, что боюсь.

Вслух.

И нет… О страхе я говорила и ранее. Страх быть пойманной жрицами.Но если брать мою жизнь в целом, то это тот ещё триллер.А боюсь я и не устроиться в этом мире, и не унять тоску о прошлой жизни, и попасть в лапы сумасшедших учёных.

– Тогда не говори никому, дочка, - криво усмехнулся Никита, не отрываясь от своей работы. – Знаешь, сколько раз за жизнь жители Глухого лога посещают Верес?

– Нет, - растерянно мотнула головой. – Сколько?

– Ноль, - рассмеялся мужчина. – Лишь немногие выбираются в Истру. Торговать или помочь с закупками. Но дальше ни-ни.

– И что это значит? - растерянно спросила, не понимая, к чему он ведёт.

– Там, куда мы направляемся, нас не знает никто, понимаешь? Я был в Вересе пару раз, но ни с кем не знакомился. Был на окраине, не отходя от городской стены, сдавал пушнину. Никто не ткнёт в тебя пальцем и не скажет, что ты, девочка, внучка Веданы. Или не внучка, а просто пришлая девица. Никто не знает, что мы не являемся кровными родственниками. И никто в Вересе понятия не имеет, кто и как живёт в далёкой деревне под названием Глухой лог. Это через лес, звериными тропками, идти недалеко. А по тракту больше недели ехать. Никто не поедет на край королевства ради торговли в богами забытом месте.

– Значит, можно выдумать всё, что угодно, - поняла я мысль. – А если стража спросит? Говорят, королевские дознаватели чуют ложь.

– Если ты заинтересуешь дознавателей, то…, - охотник запнулся и отвёл взгляд.

– Меня казнят, я знаю, - шепнула, опуская голову.

– Для остальных ты – моя дочь, Милена. Как и было задумано. Мамка твоя, жена моя, погибла, рожая тебя. В деревне жили, одни. Про Глухой лог можешь рассказывать, и про своё детство. Всё равно никто и никогда не узнает, как оно там было на самом деле. А теперь отдыхай. Ты потратила много сил, спасая своего нерадивого папашу, - Никита мягко улыбнулся. – Завтра к вечеру мы будем в городе.

Я легла и, завернувшись в плащ, закрыла глаза. Страх начал потихоньку отпускать. Я чувствовала, как становится легче.Из-за признаний ли?Или из-за понимания, что там, в городе, нет знакомых лиц.Я проваливалась в сон, улыбаясь. Впервые за долгое время я улыбалась искренне. Слушая треск дров, чувствуя жар пламени.

Я проваливалась в темноту, готовясь смотреть дивные, чудесные сны.Я снова бежала по тёмному коридору. Сердце бешено стучало в груди, грозясь выскочить.Я старалась…

Так отчаянно старалась бежать быстрее, но ноги становились ватными. Я едва перебирала ногами, умирая от страха, готовая выть.Главное убежать… Главное, вырваться!

– Стой, дрянь!

Вздрогнув, взвыла от леденящего ужаса и, дёрнувшись, провалилась в болото. Смердящее вонью разложившихся тел и болотной жижи. Взмах руки, ещё один… Ладоноь цепляется за что-то твёрдое. Но вместо кусочка желанной суши, я вижу перед глазами своё лицо. Застывшую маску, искаженную животным ужасом. С раскрытым в немом крике ртом.

– Нет!

С отталкиваю страшную находку и обнаруживаю себя у стен, за гобеленом. Жрица скалится, глядя на мою грудь. Словно одержимая тянет ко мне руки со скрюченными пальцами.

– Дай его мне! Дай! Это моё! Моё!

Опустив взгляд на грудь, замираю от страха.Мягко мерцая на груди висит проклятая печать.

– Нет! Я не забуду! Не забуду себя!

Я лихорадочно пытаюсь отодрать от себя эту страшную вещь, понимая, что ещё немного и… произойдёт страшное.Но стоит мне коснуться печати, как мир вокруг взрывается светом надвигающегося на меня вагона метро. С ужасам жду неизбежной боли, но…

Резко вздрогнув, я распахиваю глаза.

– Наконец-то, - Никита смотрит на меня с тревогой, придерживая за плечи. – Я не мог тебя разбудить.

– Это сон, - бледнея, выдыхаю и, повернув голову на бок, хочу вновь уплыть в сон. Но руки дрожат. Сердце стучит где-то в горле, а по щекам текут солёные капли.

– Тише, это всего лишь кошмар, - шепчет охотник, гладя по взмокшим волосам.Повернувшись на бок и прижав руки к груди, сжавшись в комочек, я смотрю на затухающий костёр.

Это всего лишь сон… Сон. Всего лишь кошмар.

Но тут взгляд цепляется за что-то неестественное. Чуть скосив взгляд, замираю, не всилах сделать вдох.Мой мешок лежит у бревна и… его окутывает мягкое свечение. Зеленоватое, словно там лежит фосфор.Так не должно быть, верно? Не должно!

Печать забвения…

Она манила меня. Звала. Она словно чувствовала, что мне приснилось. И предлагала забыться.

– Никита, посмотри на мой мешок, - едва шевеля губами, произнесла тихо. – Ты это видишь?

– Что? - мужчина обернулся, кинув быстрый взгляд на поляну. – Там ничего нет, только мешки.

– Ничего? - но тут же тихо повторила. – Ничего.

Он не видел.Медленно закрыв глаза, с силой зажмурилась. А потом вновь посмотрела на мешок.Свечения не было. Показалось.

Конец