Странная всё-таки вещь — интуиция, и отмахнуться от неё нельзя, и объяснить невозможно.

Агата Кристи,

«Таинственное происшествие в Стейлз»

От дверей второго номера до хозяйских апартаментов владелец виллы и начальник криминальной полиции дошли за три минуты. Путь был хорошо известен обоим. Нужно было лишь пройти к самому началу длинной галереи, спуститься по лесенке из трех ступеней, повернуть за угол, пройти два десятка шагов вдоль аккуратно подстриженной живой изгороди гибискуса, на темно-зеленом фоне которой то там, то тут пламенели ярко-красные звезды цветов, затем подняться еще на двенадцать ступеней, держась за удобный поручень из нержавеющей стали, приятно холодивший руку, чтобы оказаться в просторном доме старой постройки с толстыми — больше метра — белеными стенами, не пропускавшими полуденный зной внутрь даже в самую жаркую погоду. Впрочем, поднимаясь, за блестящий поручень держался только старший инспектор, Смолев же нисколько не сбавил скорости на лестнице. Антонидису, которому любые ступеньки давались тяжело, даже показалось, что глубоко задумавшийся Смолев ее и вовсе не заметил.

Комфортные апартаменты с тремя спальнями, огромной гостиной, баром с винным шкафом и кухней, оборудованной по последнему слову кулинарной науки и техники, расположились на первом этаже, а личный кабинет с библиотекой Смолев оборудовал в башне — самой высокой точке виллы «Афродита». В цокольном помещении Алекс задумал устроить еще и винный погреб. Как виноделу жить без большого винного погреба? Никак невозможно. У кухни есть свой винный погреб, но его размеры никак не отвечали наполеоновским планам Смолева на производство собственного вина. Поэтому новый погреб, более вместительный, современный, с возможностью поддерживать в нем постоянные температуру и влажность, был просто необходим. Он обязательно его построит. Как только дойдут руки. Вместе с бассейном на соседнем участке. Но это планы на будущий сезон.

Этот дом принадлежал более трехсот лет семье Аманатидисов, бывших владельцев виллы, а сейчас в нем жил новый хозяин, и, время от времени, останавливались самые близкие его друзья. Теперь и у Стефании здесь была собственная спальня. Поймав себя на этой мысли, Алекс усмехнулся и покачал головой. Отчего-то сейчас эта мысль его уже не пугала, а, наоборот, на душе сразу потеплело. Он попытался представить, что все по-прежнему, и он снова один, — но тут же немедленно отогнал эту мысль прочь. И даже удивился, насколько она ему не понравилась.

Горничные уже закончили ежедневную уборку, в гостиной царила прохлада. На столе, отражаясь волнистой рябью в его сверкающей полированной поверхности, стояла огромная ваза с фруктами, которые Стефания любит больше всего: крупные желтые абрикосы с рыжими веснушками, которые выступают лишь у самых спелых плодов, надрезанные крест-накрест темно-коричневые гранаты с крупными сочными зернами, готовыми высыпаться вам в ладонь, стоило лишь слегка вывернуть шершавую корочку тяжелого плода. И, конечно, — огромная гроздь ассиртико: крупные, слегка вытянутые ягоды нежно-розоватого оттенка с прозрачной тонкой кожурой и нежной, сладкой, слегка вяжущей мякотью. Смолев снова улыбнулся. И здесь их вкусы тоже совпадали.

Получив важную информацию от Катерины, Алекс решил обсудить ход дальнейшего расследования не на галерее, а в более комфортных условиях. Необходимо было все тщательно обдумать и взвесить. Лишние уши были ни к чему. Эксперты покинули виллу, но с минуты на минуту сюда должны были прибыть сержанты Димос и Дусманис за новыми ценными указаниями от их патрона. Следствие выходило на новый виток, и динамика нарастала с каждым часом. Теодорос Антонидис снова был счастлив. Неудача с Карипидисом лишь слегка обескуражила его на первом этапе. Но теперь было понятно, что нужно сделать в первую очередь: его люди перевернут все у башни Глезос, но найдут вещественные доказательства! Он скромно пропустил хозяина вперед и бодро вошел вслед за ним.

Гостеприимным жестом Смолев указал старшему инспектору на стулья вокруг большого обеденного стола, стоявшего в гостиной, приглашая присесть на любой, а сам дошел до холодильника, достал воду в большом стеклянном кувшине, где плавали крупные дольки свежего лимона, и молча поставил на стол с того краю, где скромно примостился на стуле полицейский. Подхватил еще рукой два высоких стакана с овального стеклянного подноса, налил в каждый из них воды, один поставил перед гостем и сам уселся напротив. Прежде чем произнести слово, Алекс, закрыв глаза, с наслаждением сделал большой глоток воды с бодрящим цитрусовым вкусом, потом достал из кармана лист формата А4 и развернул его на столе.

— Вот, Теодорос, и ответ на первый наш вопрос, — невесело сказал он, передавая старшему инспектору фото, распечатанные Катериной. — Теперь мы с вами знаем, кем был первый погибший. Скажем так: знаем с вероятностью девяносто девять процентов. Скорее всего, родственники опознают тело. Придется вызывать их на опознание. Нужно срочно посылать запрос.

Старший инспектор поспешил поставить на стол стакан с водой, едва успев сделать пару глотков. Он схватил лист и впился в него глазами, затем достал из папки фото, сделанные у патологоанатома. Смолев выждал паузу, дав Антонидису время внимательно сличить фотографии. На несколько минут в комнате повисла тишина. Было слышно, как тикают часы, висевшие на стене. Алекс машинально взглянул на часовые стрелки и сверился с наручными часами: настенные отстают на три минуты. Плохо. Надо поправить. Он встал из-за стола и перевел минутную стрелку. Вот теперь хорошо. Надо сказать Рыжей, чтобы часы отдали часовщику — пусть почистит механизм. Отставать в сутки на три минуты — куда это годится? Смолев любил точность во всем, даже в мелочах. Поправив часы, он вернулся за стол.

Наконец тишину нарушил взволнованный голос полицейского, в котором явственно слышалась плохо скрываемая радость:

— Очень похожи, очень! Думаю, что это один и тот же человек, хотя, конечно, вы правы, стопроцентной гарантии быть не может… Но сходство безусловно присутствует! Вот если бы кто-то смог его опознать! Официальная процедура — есть официальная процедура. Но похож, похож! — старший инспектор задумчиво поскреб в затылке. — Вы правы. Придется немедленно отправлять запрос!

Смолев молча слушал и кивал, дробными глотками цедя лимонад из бокала. Скоро напиток закончился, Алекс вздохнул и отставил стакан.

— А еще мы знаем, — произнес он, наклонившись вперед к собеседнику и постучав указательным пальцем по фотоснимку, — что его невеста по имени Вероника сейчас сидит в слезах за хозяйским столиком на нижней террасе моей виллы. Эти фото ее жениха мы получили от нее.

— У вас на террасе? В слезах? Здесь, на вилле? — удивился Антонидис, немедленно отрываясь от рассматривания фотоснимков. — Какая удача! В том смысле, что… Она знает, что он погиб? Откуда? Почему тогда она до сих пор не обратилась в полицию?

— Нет, — покачал головой Смолев. — Не знает. Для нее он пока просто «пропал». Вот что, Теодорос, боюсь, если мы сразу же сообщим ей сейчас о смерти жениха, мы не сможем с ней поговорить ближайшие несколько часов. Кроме рыданий мы ничего не добьемся. Придется сидеть и долго ждать, пока она придет в себя. Да и дождемся ли? У человека вся жизнь пошла кувырком… Можем и не дождаться вовсе. Такой роскоши мы себе позволить не можем: преступники и в самом деле смогут покинуть остров.

— Согласен, но что вы предлагаете? А потом, вы же понимаете, существует процедура, которую я не в силах нарушить. Я же официальное лицо, я попросту вынужден… — Антонидис развел руками.

— Я понимаю, что существуют процедурные вопросы, правила ведения следствия, инструкции и все остальное, — кивнул Алекс, поднимая ладони вверх. — Но! Именно в интересах следствия сейчас есть необходимость временно скрыть от нее правду. Хотя бы на полчаса. Парня уже не вернуть, к несчастью, но могут еще пострадать и другие. Вот чего мы с вами допустить не вправе. Интуиция мне подсказывает, что дело только раскручивается и, возможно, будут еще жертвы.

— Почему? — встревоженно произнес Антонидис. — Почему вы так считаете?

Он откинулся на спинку стула, и, вытащив очередной свежий платок из бездонных карманов своего пиджака, взволнованно вытер им лицо. Смолев подлил ему свежей воды в стакан.

— Дорогой старший инспектор, а вас не удивляет и не настораживает отсутствие Карипидиса, например? Того самого, которого хотели подставить? Как минимум, у него точно есть на этом острове недоброжелатели, вы не находите? И эти недоброжелатели, судя по всему, люди серьезные.

— Но почему оно должно меня настораживать? Мало ли где он может быть? В таверне на берегу, в долине на дегустации? — пожал плечами Антонидис.

— Он отсутствует на вилле с раннего утра, это раз! — Смолев сперва сжал кулак, а затем разогнул первый палец на левой руке. — Вот уже час с лишним, как Катерина пытается до него дозвониться. Номер не отвечает. А зная ее добросовестность, думаю, что она набирает его номер каждые пять минут. Плюс на той же террасе, где сейчас невеста Перуцци, собрались еще семь участников труппы, которым Карипидис назначил репетицию. И репетиция должна была состояться два часа назад! Это два! — Смолев разогнул второй палец. — Софья меня проинформировала, что ни Гольдони, ни звездная супружеская пара Димопулу-Ламбракис понятия не имеют, где в данный момент находится их режиссер-постановщик, это три! — третий палец добавился к первым двум, после чего Смолев снова сжал пальцы в кулак и слегка пристукнул им для убедительности по полированной поверхности стола. — Сами они полчаса назад были на экскурсии в Кастро, думаю, и сейчас все еще там, и тоже не видели своего коллегу с самого утра. Кстати, Гольдони заметил, что они также ждали его звонка с приглашением на репетицию и очень удивлены, что до сих пор его не последовало.

— Назначил репетицию и не пришел? Это как? — немедленно насторожился старший инспектор, находясь под впечатлением от аргументов и сопровождавшей их убедительной демонстрации. — Не дождались от него звонка? И где же он может быть? Где его черти носят?

— Как раз это мне и хотелось бы знать. Мое предложение: если вы не против, я первым побеседую с Вероникой. Постараюсь получить максимум информации о ее женихе. Потом все-таки нам придется ей сказать о том, что случилось. Разумеется, мы не можем от нее это скрывать. Если хотите, я сам это сделаю. Знаю, что это будет очень трудный разговор, даже тягостный… Но мне уже приходилось делать это раньше. Могу взять это на себя. Как-никак, она моя гостья.

— Нет, нет, благодарю вас, — тяжело вздохнув, покачал головой Антонидис. — Это все-таки уже дело полиции, тем более, что мне придется просить и ее опознать тело. Важно как можно скорее убедиться в том, что погибший действительно Джакомо Перуцци, и исключить любые случайности. Пока еще его родственники доберутся до Наксоса — сутки пройдут, а то и двое!.. Спасибо, я поговорю с ней сам. В каком-то смысле, это мой долг. Но я дам вам полчаса пообщаться с ней. Этого достаточно? Или нужно больше?

— Более чем достаточно, — кивнул Смолев. — Еще одна просьба, старший инспектор. Дайте, пожалуйста, распоряжение переслать мне по электронной почте недостающие фото, те самые, что числятся в перечне документов из тубуса под номерами от тринадцати до двадцати одного. Те самые: замок Базеос, западная сторона, подвал, внутренняя стена, — повторил он по памяти слова эксперта. — Я хотел бы еще раз и сам на них взглянуть, и показать архитектору. Что касается платка, который я передал вашим экспертам, — распорядитесь, пожалуйста, чтобы заключение также было отправлено на мою личную почту. Если будет необходимо, мы потом оформим запрос от Интерпола на предоставление вещдоков для параллельного расследования.

— Разумеется, — согласился полицейский, в знак согласия легонько пристукнув ладонью по папке с документами. — Мы все вам немедленно направим. Пока вы беседуете с невестой Перуцци, я опрошу других участников труппы. Послушаем, что они расскажут про своего режиссера. Выясним, насколько это у него в привычке — назначать репетиции и не являться! Выведем все его тайны на чистую воду!

Смолев усмехнулся: Антонидис пока не мог побороть возникшей у него с самого начала неприязни к режиссеру. Ничего, пройдет, подумал Алекс. Инспектор — мужик неглупый, справедливый и, главное, профессиональный. Дадим ему чуть больше времени.

— Договорились! — ответил Алекс, поднимаясь из-за стола. — Давайте сделаем так: вы оставайтесь здесь, моя гостиная в полном вашем распоряжении. Чувствуйте себя как дома. Софья будет приводить вам сюда по одному человеку молодежь из труппы, вы сможете каждого допросить. А я на террасе побеседую с Вероникой, — и, заметив брошенный гостем вскользь заинтересованный взгляд на фруктовую корзину, добавил, придвинув ее поближе к старшему инспектору, — кстати, пока вы общаетесь с артистами, я попрошу, чтобы ваших сержантов, когда они прибудут, накормили на кухне — уже время к обеду. А потом и мы с вами сможем перекусить, когда все закончим, если вы не против. На обед у нас жареные кальмары, фаршированные сыром и зеленью, спанокопита и кефтедес из баранины. Петрос будет рад узнать, что вы присоединитесь к обеду. А пока прошу: угощайтесь! Это и ваш любимый виноград, я знаю.

— Вы очень добры, Алекс, — смущенно произнес Антонидис, благодарно краснея и от этого смущаясь еще сильнее. — Надеюсь, что мы не слишком злоупотребляем вашим гостеприимством…

— Не слишком, старший инспектор. Вам совершенно не стоит беспокоиться, — скупо улыбнулся Смолев. Но по лицу его было заметно, что мысли владельца виллы сейчас витают где-то далеко.

Оставив Антонидиса в своей гостиной наедине с кистью винограда, Смолев быстро спустился на длинную галерею, прошел по ней до лестницы, что вела на ресепшн. Там мимоходом он вопросительно взглянул на Катерину, сидевшую с трубкой телефона, прижатой к правому уху. Судя по тому, что ухо было уже пунцовым, Алекс сделал вывод, что Катерина действительно, как он и думал, набирает телефон пропавшего режиссера каждые пять минут. Старший администратор подняла глаза на проходившего мимо владельца виллы и, без слов поняв его вопрос, отрицательно покачала головой. Нахмурившись, Смолев спустился еще на десять ступеней и оказался на нижней террасе, где гости виллы обычно завтракали.

Просторная терраса тонула в тени пышной виноградной лозы, увившей решетку высокого потолка. Тяжелые грозди ассиртико осеннего урожая — заслуга трудолюбивого садовника Христоса — свисали с решетки, обычно радуя взор находившихся на террасе постояльцев. Но сейчас гости виллы оставались равнодушными к этой красоте. Более того, сидевшие за столами молодые люди казались угрюмыми и раздраженными, а в дальнем углу, за хозяйским столиком, навзрыд плакала миловидная блондинка, которую обнимала ее черноволосая подруга. Стефания сидела рядом с блондинкой и гладила ее по руке, стараясь успокоить. Софьи нигде не было.

Алекс подошел к столику и присел на свободный стул. Заплаканная блондинка с надеждой подняла на него опухшие глаза. В этот момент появилась и Софья — она ходила на кухню за кувшином с холодной водой. Она налила воды в стакан и вручила Веронике. Та через силу выпила. Молчаливое присутствие Смолева несколько успокоило девушку.

— Здравствуйте, Вероника, — мягко по-итальянски произнес Смолев, убедившись в том, что девушка готова и способна его выслушать. — Я хозяин гостинцы, меня зовут Алекс. Это про меня вам говорила Катерина. Мне сказали, у вас пропал жених. Расскажите мне все, что вы знаете.

— Вы… Вы говорите по-итальянски, — давя очередной всхлип, произнесла блондинка, немного успокаиваясь. — Слава Богу! Это такое облегчение! У меня все английские слова куда-то сразу разбежались, думала, как я вам буду рассказывать? Двух слов сейчас не смогу связать…

— Выпейте еще воды, — ободряющим тоном произнес Смолев и, повернувшись к управляющей, спросил по-русски вполголоса: — Рыжая, ты ей успокоительное давала? Что именно? Корвалол? Десять минут назад? Хорошо. Значит так, по одному человеку, «ручейком», приглашай молодых людей в хозяйскую гостиную, там их будет допрашивать Антонидис. Без всяких объяснений, просто командуй и по одному отправляй наверх. Хорошо? Помоги ему. Здесь я справлюсь.

— Хорошо, дядя Саша, — управляющая энергично тряхнула копной рыжих волос в знак согласия и отошла к столикам, где сидели молодые люди.

Она сказала там пару слов по-английски, за столиками началось оживление. Один молодой парень встал и вышел с террасы вслед за Софьей. Смолев проводил их взглядом и снова повернулся к девушкам.

— Вероника, я вас очень прошу рассказать мне все в деталях. Почему вы думаете, что ваш жених пропал, где и как вы собирались встретиться, как давно его нет и все, что вы сочтете нужным к этому прибавить. Говорите, не волнуйтесь, я вас внимательно слушаю.

— Алекс, вы же Алекс, я правильно запомнила? — беспомощно оглянулась блондинка на свою подругу. Сандра молча кивнула в ответ. — Простите, я сейчас постараюсь сосредоточиться. Так, моего жениха зовут Джакомо, Джакомо Перуцци. Мы уже четыре года вместе. Хотя последние два он словно немного отдалился от меня, был вечно занят своими делами, у него появились какие-то новые друзья, с которыми он меня никогда не знакомил. Честно сказать, я даже боялась, что мы расстанемся навсегда. Но три месяца назад вдруг все стало как прежде: мы стали проводить больше времени вместе как в старые времена, и он сделал мне предложение! Мы должны пожениться в этом декабре. И тут он пропал! Не приехал, телефон не отвечает! Такого не было никогда! Это просто невыносимо! У меня плохое предчувствие! — Девушка вдруг схватила Смолева за руку и произнесла, с надеждой заглядывая ему в глаза: — Вы же поможете мне, Алекс? Вы найдете его?

— Я сделаю все, чтобы вам помочь разобраться в ситуации, Вероника, — мягко произнес Смолев, осторожно освобождая свою руку и мысленно проклиная себя. — Все, что в моих силах. Давайте вернемся к фактам. Вы сказали, что он отдалился от вас и занимался своими делами. Что это были за дела?

— Толком я даже не знаю. То ли история, то ли археология! Однажды я нашла у него книжку «История древних кладов», спросила, не клад ли он ищет? Он усмехнулся и ничего не ответил, а книжку у меня отобрал. Он вообще очень скрытный человек. Мало с кем общался. Как-то сказал, что ведет дневник, и он заменяет ему общение с людьми. Знаю, что он долго просиживал в библиотеках и архивах. Спросите откуда знаю? Так вышло. Ревновала сильно. Я ведь даже, стыдно сказать, пару раз нанимала частного детектива, чтобы проверить… Ну вы понимаете… Итальянцы — народ горячий. Мне показалось, что у него появилась другая женщина. Но оба раза детектив сообщал одно и то же: часами просиживает в архивах Флорентийского Университета. А один раз Джакомо уехал в Венецию — так и там то же самое. Мне стало очень стыдно за себя и собственные подозрения, и я больше не обращалась к детективам.

— Ясно. Он должен был приехать на остров вместе с вами? Почему не приехал?

— В том-то и дело, что не вместе. Он сказал, что отправится на Наксос на яхте, приедет на неделю раньше. Якобы у него здесь были важные дела. Какие? Он сказал: «научная работа»! Я поверила, что мне оставалось? Он тоже должен был принять участие в постановке, ведь семья Перуцци — один из главных спонсоров! За их счет куплены декорации, инвентарь, даже спецодежда — и та с фабрики его дяди. Договорились, что он встретит меня с парома, когда я приеду. Но так и не встретил, — девушка снова всхлипнула, Стефания ободряюще погладила ее по руке, блондинка улыбнулась ей благодарно сквозь слезы.

— Яхта? Что за яхта? Вы знаете название? — быстро переспросил Смолев, внимательно выслушав ее до конца. — Вероника, это очень важно!

— Яхта… «Бернадетт», кажется, да, «Бернадетт», — напряглась блондинка. — Он должен был прийти из Генуи на ней сюда. Это их фамильная яхта. Он еще сказал мне, что мы с этого острова уплывем на ней вместе в Венецию. Якобы, там нас будут ждать и устроят праздничный прием. Но что и почему — он не говорил, сказал только, что готовит мне большой сюрприз.

— Что-нибудь еще? — спросил Смолев, растирая пальцем вдруг занывший старый шрам на виске. — Имена его друзей, номера их телефонов?

— Нет, нет, я никого не знаю, — снова всхлипнула Вероника. — Ничего не знаю, ничего!..

Было ясно, что дальнейший разговор смысла не имеет. Смолев помедлил, подбирая правильные слова. Проклятый шрам пульсировал и жег ему висок. Так бывало всегда, когда Алекс был близок к разгадке.

— Вероника, — сказал он, стараясь звучать максимально убедительно, — Посидите здесь, если вы что-то захотите, только скажите. Персонал виллы к вашим услугам. На вилле сейчас находится старший инспектор полиции Теодорос Антонидис. Он в данный момент беседует с вашими коллегами по труппе. Он захочет переговорить и с вами, дождитесь, пожалуйста, и не уходите никуда, вас пригласят, хорошо?

— Да, конечно, — всхлипнула девушка и безнадежно махнула рукой. — Куда мне теперь идти?!

Смолев встал и взглядом попросил Стефанию последовать за ним. Испанка поднялась из-за стола. Они отошли на несколько шагов. Смолев заговорил негромко, перейдя на испанский.

— Спасибо, что помогла, дорогая. Могу попросить тебя сопроводить девушку к Антонидису, когда ее пригласят? Он будет с ней общаться на хозяйской половине в нашей гостиной.

— Конечно, — нежно улыбнулась испанка. — Для вас, господин Смолев, все что угодно! Первый раз вы просите меня помочь в ваших расследованиях! Это высокая честь для простой испанской девушки. Как ты думаешь, — стала она серьезней, — парень найдется?

— Понимаешь, — помедлил Алекс, беря ее под руку и склоняясь ниже, — дело в том, что парня, похоже, уже нашли. Прошу тебя, только тише. К сожалению, он мертв. Мы расследуем это дело. Мне необходимо было с ней переговорить и, кажется, она дала мне ниточку в руки.

— Какой кошмар, — на глаза Стефании быстро навернулись слезы. — Бедная девочка! Когда она узнает?

— В самое ближайшее время, — хмуро ответил Алекс. — Никто не собирался делать из этого тайны. Антонидис как официальное лицо сообщит ей об этом и предложит опознать труп. Поэтому мне действительно очень нужна твоя помощь. Побудь рядом с ней все это время. Поддержи ее. Если будут нужны медицинская поддержка и сопровождение, мы организуем. И еще: слушай внимательно все, что она будет говорить. Каждое слово. Мне это может оказаться важно, любая деталь, пусть даже на первый взгляд незначительная. Сможешь?

— Конечно, дорогой. А ты?

— А я — в порт. Мне срочно надо переговорить с портовой полицией по поводу яхты «Бернадетт», прибывшей из Генуи. Надеюсь, она еще в порту. Вернусь через час. Если что — я на связи. Спасибо тебе! — Алекс быстро обнял и поцеловал испанку. Разговоры за мужским столиком восхищенно смолкли.

Еще через мгновение он уже покинул террасу, и еще через мгновенье хлопнула калитка на улицу Апиранто.