Утро выдалось тяжелым, серым и гулким, словно дом разделял похмелье своего хозяина.

Сириус проснулся с раскалывающейся головой и свинцовой тяжестью в груди. Вчерашний вечер проносился в памяти рваными, болезненными вспышками. Он помнил ледяной, уничтожающий взгляд Лилит, помнил разочарование на лице Римуса. И, что самое паршивое, он помнил, как сам спровоцировал это, движимый слепой, ядовитой ревностью к другу, который с такой легкостью нашел путь к девчонке, пока сам Блэк лишь натыкался на ее шипы.

Извиняться словами Сириус не умел. Сама мысль о том, чтобы подойти и сказать «прости», заставляла его горло сжиматься от удушливого сопротивления, взращенного гордостью Блэков. Но исправить то, что он натворил, было жизненно необходимо. И он решил сделать это единственным доступным ему способом — действием.

Ближе к полудню Лилит спускалась по лестнице, направляясь на кухню. Она остановилась на площадке второго этажа, наткнувшись на Сириуса. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Бледный, с резкими тенями под глазами, но абсолютно трезвый.

В воздухе мгновенно повисло напряжение. Лилит чуть вздернула подбородок, готовая к новому выпаду, но Блэк лишь коротко кивнул.

— Иди за мной, — хрипло бросил он и, не оглядываясь, направился вглубь коридора, туда, куда обитателям дома заходить строжайше запрещалось.

Лилит на мгновение заколебалась, но любопытство и чутье воина взяли верх.

Они подошли к глухой стене в самом конце коридора, где не было ни дверей, ни портретов. Сириус достал палочку, прочертил в воздухе сложный узор, а затем, не поморщившись, полоснул острием по ладони. Он прижал окровавленную руку к старым обоям. Стена бесшумно растворилась, открывая проход в кромешную тьму, из которой пахнуло оружейной смазкой, старой кожей и густой, застоявшейся темной магией.

— Люмос, — скомандовал Сириус.

Вспыхнувшие факелы осветили узкое, длинное помещение. Это была фамильная оружейная Блэков. Вдоль стен на стойках покоились клинки гоблинской работы, кинжалы с рунической вязью, тяжелые арбалеты и артефакты, от одного взгляда на которые у Лилит по коже побежали мурашки. Это было святая святых темного рода, место, куда не ступала нога ни одного чужака.

— Молли до сих пор думает, что здесь кладовая со старым хламом, которую я запечатал из-за ядовитых спор, — Сириус усмехнулся уголком губ, проходя между стеллажей. — Ордену незачем знать, сколько нелегального, проклятого железа хранится в моем доме.

Он остановился у дальней стены и снял с бархатной подставки длинный, изогнутый кинжал. Его лезвие мерцало черным, обсидиановым блеском.

— Ты привыкла к северным клинкам. Они тяжелые, рассчитаны на пробивание щитов, — произнес Сириус, поворачиваясь к ней. — Но здесь, в Англии, если дело дойдет до ближнего боя с Пожирателями, тебе понадобится скорость.

Он протянул ей оружие. Лилит осторожно взяла кинжал. Баланс был идеальным, клинок словно стал продолжением ее руки.

Сириус шагнул ближе. Настолько близко, что Лилит уловила запах табака и терпкого мыла, исходивший от его рубашки. Он встал чуть позади нее.

Не так, — его голос прозвучал совсем тихо, над самым ее ухом.

Сириус поднял руку и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы, длинные, горячие и чуть шершавые от старых шрамов, легли поверх ее пальцев, поправляя хват.

Лилит перестала дышать. Пространство оружейной вдруг сжалось до размеров этого прикосновения. Она чувствовала тепло его груди за своей спиной, чувствовала, как напряглись его мышцы. Та самая непонятная, колючая искра, которая проскакивала между ними в гардеробной с пауками, сейчас вспыхнула с пугающей силой, заполняя легкие озоном.

Это не было извинением, высказанным вслух. Это было нечто гораздо большее: передача оружия, акт абсолютного доверия и опасная, наэлектризованная близость, от которой у обоих участился пульс. Сириус смотрел на ее профиль, на аметистовые пряди, выбившиеся из хвоста, и его хватка на ее руке на мгновение стала крепче, выдавая ту самую отчаянную потребность, с которой он боролся.

Лилит медленно, плавно высвободила руку, отступив на полшага в сторону. Кинжал остался в ее ладони. Она не смотрела ему в глаза, потому что знала: если посмотрит, ее выдержка может дать трещину.

— Идеальный баланс, — ровным голосом произнесла она, глядя на лезвие. — Спасибо, Блэк.

Сириус опустил пустую руку. В его глазах мелькнула смесь облегчения и странной, тягучей тоски.

— Пользуйся, — глухо отозвался он. — И… приходи сюда, когда захочешь. Доступ у тебя есть.

* * *

Вечером того же дня Лилит сидела в своей комнате, полируя подаренный кинжал. Дверь тихо приоткрылась, и на пороге появился Римус.

Он выглядел уставшим, но его взгляд был ясным и твердым. Люпин прикрыл за собой дверь и прошел в комнату, остановившись у окна. Некоторое время он молчал, слушая тихий шелест тряпицы по обсидиановому лезвию.

— Я хотел поговорить о вчерашнем, — наконец начал Римус. Его голос был спокойным, лишенным той стальной нотки, с которой он отчитывал друга.

Лилит отложила кинжал.

— В этом нет нужды. Сириус… компенсировал свой выпад. По-своему.

— Я знаю. Я видел, как вы выходили из западного коридора, — Люпин чуть улыбнулся, но в улыбке сквозила грусть. — Он пустил тебя в арсенал. Это высшая степень доверия для Блэка. Но я пришел не для того, чтобы оправдывать его слова.

Римус подошел ближе и сел в кресло напротив.

— Лилит, я знаю Сириуса дольше, чем кто-либо из ныне живущих. Мы были братьями. И я знаю, через какой ад он прошел. Двенадцать лет в Азкабане ломают не только разум, они выжигают способность нормально чувствовать. Я не могу и не буду его судить, потому что никто из нас не знает, каково это — просыпаться каждый день с мыслью, что ты виноват в смерти лучших друзей.

Лилит внимательно слушала. Она понимала это как никто другой. Боль, спрятанная за агрессией, была ей слишком знакома.

— Но, — голос Римуса стал жестким, и в нем проскользнули властные нотки вожака стаи, — я не позволю ему сломать тебя. Ты сильная, Лилит, но ты только начинаешь жить нормальной жизнью. Тебе нужна опора, а не эмоциональные качели, которые он устраивает.

Он подался вперед, глядя ей прямо в глаза.

— Я не буду его осуждать. Но я клянусь тебе: если он перейдет черту, если его выходки начнут ранить тебя или подвергать опасности твой разум — он будет иметь дело со мной. Я не дам ему сделать тебе плохо. Ты поняла меня?

В груди Лилит снова разлилось то самое тепло, которое она почувствовала вчера за чтением дневников. Римус не давил на нее, не пытался контролировать ее жизнь. Он просто встал между ней и хаосом, обозначив границы, за которые никому не позволено заходить.

— Поняла, дядя Римус, — тихо, с легкой, искренней улыбкой ответила она.

Люпин на секунду замер, услышав это обращение, а затем его глаза тепло блеснули. Он кивнул, поднимаясь с кресла, и вышел из комнаты, оставив Лилит в умиротворяющей тишине, наедине с холодной сталью клинка Блэков и твердой уверенностью, что в этом доме у нее наконец-то появилась настоящая защита.

Оставшись одна, Лилит еще долго смотрела на закрытую дверь, за которой скрылся Римус. Впервые в жизни у нее появился кто-то, кто вызвался защищать ее не из-за приказов, не из-за стратегической важности, а просто потому, что она — пятнадцатилетний подросток, которому нужен надежный тыл.

Она перевела взгляд на стол. Там, в теплом свете магических свечей, рядом с отцовским фолиантом лежал подаренный Сириусом кинжал. Черное лезвие, казалось, жадно поглощало свет.

Лилит придвинула к себе книгу и открыла ее на закладке, которую Люпин оставил на главе о резонансе и Местах Силы. Ее глаза, вдумчиво забегали по строчкам. Пастельно-розовые пряди с легким серебряным переливом скользнули по плечам, когда она склонилась над текстом.

Отец писал, что для полного очищения крови от проклятия требуется не просто древний амулет из их скрытого родового тайника. Нужен проводник. Артефакт, способный выдержать колоссальный выброс энергии и не расколоться. Обычная сталь или гоблинское серебро не подходили — они впитывали магию, искажая ее. Нужен был камень, рожденный в огне и закаленный мраком.

Пальцы Лилит сами собой потянулись к рукояти кинжала Блэков. Обсидиан. Вулканическое стекло. Идеальный проводник, хранившийся в эпицентре темной магии на протяжении многих столетий.

Пазл сошелся. У нее была теория, описанная отцом. У нее был Римус, ради которого стоило пойти на колоссальный риск. И теперь у нее был идеальный инструмент.

Оставалось самое сложное: спланировать всё так, чтобы Профессор Дамблдор ни о чем не догадался. Лилит прекрасно понимала: если ее официальный опекун узнает, что она собирается провести древний, нестабильный ритуал, он немедленно пресечет это и запрет ее в Хогвартсе под круглосуточным наблюдением во благо всеобщей безопасности. Действовать нужно было из тени. В первую очередь ей требовалась информация о магическом фоне самого особняка на площади Гриммо, чтобы понять, выдержат ли стены резонанс, когда она принесет сюда амулет.

Спрятав книгу и кинжал на самое дно сундука, Лилит накинула мантию и бесшумно выскользнула из комнаты.

Дом погрузился в сон, лишь где-то на первом этаже тихо переругивались портреты предков. Лилит спустилась на второй этаж, планируя проникнуть в библиотеку и поискать старые поэтажные планы особняка, но у входа в гостиную чуть не наступила на Фреда и Джорджа.

Они сидели прямо на полу, вооружившись длинными свитками пергамента и самопишущими перьями. При виде Лилит близнецы вздрогнули, а Джордж рефлекторно накрыл пергамент полой рубашки.

— Великие предки, Лилит, ты ходишь тише, чем миссис Норрис в коридорах Хогвартса, — выдохнул Фред, хватаясь за сердце.

— Мы думали, это мама вышла на ночной дозор, — добавил Джордж, и кончики его ушей слегка порозовели. Он поспешно отодвинулся, освобождая ей место на ковре. — Не спится?

— Искала кое-что почитать, — непринужденно ответила Лилит, присаживаясь рядом. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на спрятанные чертежи. — Опять Умники Уизли?

Джордж просиял, мгновенно забыв о конспирации. Он вытащил из-под рубашки пергамент, испещренный сложными схемами.

— Разрабатываем концепт Удлинителей Ушей нового поколения. Хотим вплести в них Протеевы чары, чтобы сигнал передавался на большие расстояния. Но проблема в фундаменте этого чертова дома. Здесь столько многовековых защитных заклятий, наложенных семейкой Бродяги, что любые тонкие вибрации просто глохнут.

Лилит мысленно усмехнулась. Судьба сама вкладывала нужные карты ей в руки.

— Глохнут? — она изобразила вежливый, поверхностный интерес. — Разве дом не стоит на обычных городских коммуникациях?

— Скажешь тоже! — фыркнул Фред. — Это магическая крепость. Гермиона вчера вычитала в какой-то пыльной энциклопедии, что подвалы дома уходят глубоко в породу и пересекаются со старой подземной рекой. Там скрыт мощный природный источник. Блэки использовали его веками, чтобы подпитывать свои охранные руны.

Подземная река. Природный источник. Это было Место Силы — возможно, не такое кристально чистое, как Стоунхендж, но достаточно мощное, чтобы запустить процесс исцеления.

— И как глубоко уходят эти подвалы? — как бы невзначай спросила Лилит, переводя взгляд на Джорджа.

— Достаточно глубоко. Но проход туда завален еще со времен деда Сириуса. Даже Кикимер боится туда спускаться, — Джордж внимательно посмотрел на нее. В его глазах заплясали лукавые искорки. — Зачем тебе? Решила устроить там тайную лабораторию?

— Просто любопытно, — Лилит мягко улыбнулась, поднимаясь на ноги. — Люблю точно знать, что находится у меня под ногами. Удачи с чертежами. Спокойной ночи.

— Спокойной, — в унисон ответили близнецы, не сводя с нее глаз, пока она не скрылась в полумраке лестничного пролета.

Вернувшись в комнату, Лилит подошла к окну. Ночной дождь монотонно барабанил по стеклу, скрывая очертания лондонских крыш. План обретал четкие контуры. Ночью она найдет способ спуститься в заброшенные подземелья Блэков. И как только она убедится, что Место Силы все еще активно, ей останется лишь забрать отцовский амулет из своего тайника.

Часы начали обратный отсчет.

Дождавшись, пока шаги на верхних этажах окончательно стихнут, Лилит бесшумно выскользнула в коридор. Ей не нужно было ждать несколько дней, чтобы проверить теорию — инстинкты требовали действий здесь и сейчас. В руке привычно, словно влитая, лежала рукоять подаренного Сириусом кинжала из обсидиана.

Она спустилась на первый этаж, миновала кухню и нашла узкую, затянутую паутиной дверь, скрытую за гобеленом с изображением троллей. Старый, заржавевший замок даже не пришлось взламывать заклинанием: Лилит просто приложила лезвие кинжала к замочной скважине. Темная магия Блэков признала свое собственное оружие, и механизм беззвучно щелкнул.

В лицо пахнуло затхлостью, сырой землей и чем-то металлическим. Лилит зажгла на конце палочки тусклый Люмос и начала спуск по крутой каменной лестнице, уводящей глубоко под фундамент особняка.

Чем ниже она спускалась, тем сильнее становилось давление на барабанные перепонки. Магический фон здесь был настолько плотным, что казался осязаемым. Фред и Джордж были правы: под домом действительно скрывалось Место Силы. Но, достигнув дна и осветив сводчатый каменный зал, Лилит поняла, что этот вариант отпадает.

Здесь, в самом сердце подземелий, протекала черная, ледяная подземная река. Но источник был отравлен. Поколения Блэков веками питали свои темные проклятия и защитные руны из этой артерии, пропитав само Место Силы кровью, паранойей и мраком.

Лилит подошла к кромке воды, чувствуя, как холод пробирается сквозь подошвы ботинок.

Ритуал, описанный отцом, требовал трех дней непрерывной трансформации. Римус должен будет принять звериную форму до полнолуния, пережить сам пик и оставаться волком на убывающую луну, удерживаемый сложнейшей вязью рун и специальным зельем. Его внутренний зверь будет биться в агонии, пытаясь вырваться. Если провести ритуал здесь, пропитанная темной магией земля сведет волка с ума. Он просто разорвет сдерживающие контуры и убьет всех в этом доме.

«Гриммо не подходит», — с холодной ясностью констатировала Лилит, поднимаясь по ступеням обратно.

Был только один выход. Ее собственный дом. Родовое поместье, скрытое от посторонних глаз, в подземельях которого находилась идеальная, нетронутая тьмой ритуальная зала с абсолютной изоляцией. Там можно было безопасно запереть оборотня на три дня.

Но возникла колоссальная проблема. Ее официальным опекуном был профессор Дамблдор. Именно он решал, где она должна находиться ради безопасности Ордена. Как убедить его перевести хотя бы часть людей — или самого Римуса — в ее поместье, не раскрыв истинных мотивов? Дамблдор никогда не санкционирует столь опасный эксперимент с темной магией.

А Римус… Римус откажется первым. Как только он услышит о рисках, о том, что он проведет в форме волка три дня, он наотрез запретит ей даже думать об этом, боясь причинить кому-то вред.

Вернувшись в коридор первого этажа, Лилит остановилась. Ей нужен был союзник. Кто-то достаточно безрассудный, чтобы пойти против профессора, и достаточно преданный Люпину, чтобы рискнуть всем ради его исцеления.

Она бросила взгляд на приоткрытую дверь библиотеки, откуда пробивался тусклый свет камина. Выбор был очевиден.

Сириус сидел в глубоком кресле у камина, вытянув длинные ноги к огню.