«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«01:22»

«Темница»

Смрад гнили и сырости пробивался через решётку в темницу, где держали Адама, облачённого в местные крестьянские одежды, и Петро, в его современных бриджах и кофте-безрукавке. Подростки были перепачканы в грязи.

Избитый Адам, с кровью из носа, стоял у решётки, заглядывая в тёмные коридоры из тёмного кирпича, освещённые факелами.

— Эй! Выпустите нас!

— Этого не может быть, — покачиваясь проговаривал Петро, который был также побит до крови. — Адам, скажи, что это галлюцинация. Скажи.

Но Адам молчал, держась за холодный металл, пока тишину нарушали возгласы народа с улиц и свист ветра. Обнадёживать друга он не спешил. Лишь раз за разом прокручивал в голове: эшафот, деревянные опоры, треск, свисающие жертвы суда в петлях. Его руки дрожали. Ноги почти не держали. Голова разболелась.

Тяжёлый лязг железного засова оборвал тишину темницы.

— Ступай же, ведьма, да немедля! Уж скоро кара очищающая тебя постигнет! — приказной мужской тон пробил тьму.

— Преподобный! Вы вершите ошибку! Внемлите моей истине! — Это вели Элизабет.

— Молчать, еретичка! Я был великого мнения о тебе, доколе ты не спуталась с бесами и самим дьяволом! — твёрдо и высокомерно сказал преподобный Олдри, входя ближе к камерам и снимая тёмную шляпу. — Приставить к ней стражу!

Женщину силой затолкали за решётку двое крупных законников в длинных мантиях, подобных одеждам монахов. Следом последовал звук прокручиваемого ключа в замке.

— Выпустите нас! — вновь проговорил Адам, смотря прямо на преподобного.

— Сгинь, блаженный. Лишь за ваши артефакты бесовские я предам ваши души суду Господа! А сии одежды ведьмачьи покажут всю суть вашу народу! — В этот миг лицо преподобного было выхвачено светом от факелов, явив его чистое и ухоженное лицо, но не менее холодное, в строгих симметричных очертаниях.

— Преподобный Олдри, пожалуйста! Не вершите суд над мальцами, ибо они не при чём! — вопросила Элизабет, прижавшись к запертой решётке.

— Молчать, Элизабет!

— Олдри? Вы Олдри? — Адам оцепенел.

— Для тебя, отродье, я Преподобный Олдри! — посмотрел на него тот с пронзительным взглядом, словно заглядывая в душу, от чего по всему телу Адама прошёлся озноб. Позже тот добавил: — Сего блаженного ко мне в келью!

Один из служителей закона открыл решётку. Адам попятился назад. Громкий металлический шум поворота ключа в скважине последовал перед тем, как его крепко взяли под руки.

Петро, сидящий у стены в грязи глядел на весь происходящий абсурд. Но когда его друга схватили те двое законников, он вскочил на ноги.

— Эй!? Куда вы его забираете!?

Один из уводящих Адама ударил Петро наотмашь так, что тот упал лицом в грязь.

— Куда вы меня ведёте!? — пытался вырваться из рук он, как вдруг его возгласы перебил резкий грохот грозы.

«21 сентября 1980 года»

«Воскресенье»

«10:22»

«Полицейское управление Эктабона»

Двое офицеров вели несчастных отцов в наручниках по коридору. Яркий свет от ламп бил по глазам Джо Олдри, который смотрел себе под ноги. Мигель шёл следом, оглядываясь по сторонам. И в этот миг, проходя мимо дежурного у коридора, двое отцов заметили рядом стоящую Кейт Локфилд. Джо словно отрезвел и хотел ринуться к ней.

— Кейт? Кейт Локфилд? — быстро проговаривал он. — Где Адам? Ты видела остальных? Скажи!

Но девушка лишь отступила на шаг перепугано, ибо глаза у того были красные, от него разило перегаром, и вообще он был похож на безумца. Его мигом оттащили офицеры.

Мигель вёл себя сдержано. Он только кратко посмотрел на девушку-подростка, прежде чем его и Джо подтолкнули.

— Идём давай! — твёрдо отдал приказ офицер, приложив ладонью к плечу Мигеля.

Второй, более дерзко, толкнул Джо в спину.

— Да идём мы, идём! — прошёл дальше Мигель, украдкой взглянув на Кейт, которая также смотрела и на него. В её взгляде было понимание и сочувствие. Но также и то, что знает она больше их.

Свист ветра за окном усиливался. Но спёртый воздух в участке вперемешку с запахом кофе по прежнему стоял. Как по стандарту управления полиции Эктабона.

Впереди, в конце светлого коридора, было окно, выходящее на проезжую часть. Там же и заворот влево — к камерам временного содержания.

В этом коридоре повисла тягучая атмосфера. А время тут словно замедлялось. Это состояние давило на отцов, потерявших своих детей.

«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«01:30»

«Келья преподобного Олдри»

Адам сидел на стуле со связанными запястьями впереди, пока перед ним находился преподобный Олдри по ту сторону стола, разглядывающий разложенную карту современного Эктабона. Он часто поглядывал то на подростка, который уже просто смотрел в пустоту, то на карту, а затем и на остальные вещи.

Келья находилась в остроге — главной тюрьмы Эктабона — внутри одной из двух башен на окраине поселения. Выделка из тёмного камня. Пустые, голые стены, и только факела на тех. А также мушкет за спиной у преподобного и небольшое решётчатое окно.

Он ещё долго рассматривал карту, проводил по той пальцами, и даже свечу подводил ближе, разглядывая мельчайшие подробности.

— Что за скверну вы притащили в наш мир?

— А? — обратил внимание Адам, словно находился под чем-то.

— Молви! Что сие?

— К-карта?..

— Чертёж? Что сие за город?

Адам посмотрел на него, не понимая, что от него хотят.

— Эктабон?

— Вздор! — преподобный Олдри взял плеер, что лежал рядом и нажал кнопку. — А сие чего?

Вместо громких звуков раздалось мерное, неестественное механическое жужжание. Плёнка внутри закрутилась, щёлкнули шестерёнки, а из брошенных на деревянный стол наушников пробился едва уловимый, искажённый шелест и жестяной писк — отголоски лёгкого рока, звучащие сейчас как змеиное шипение.

— Это музыка, — ответил изнеможённый парень, который в этот момент аккуратно пытается освободить руки из режущей кожу верёвки.

— Музыка дьявола, не иначе!

С грохотом в келью кто-то ворвался.

— Преподобный? Сыскали ещё диковинные вещи! Внемлите, вот! — один из законников вошёл, встав рядом со столом.

— Что за вещи? — преподобный взял что-то в руки. Адам узнал эту вещь — диктофон.

— Оно молвит странные речи!

Преподобный Олдри взял вещь в руки и нажал на кнопку «Play», резко отринув голову от той.

— Голос дьявола? Молви, дитя тьмы! Живо! — повысил голос он и выключил запись, откинув вещь в угол кельи, где та разбилась вдребезги об стену.

— А… Не… Нет!.. — Адам не знал что и сказать на это.

— Преподобный Олдри, в жилище той ведьмы мы сыскали и это. Вам надобно лицезреть сие чернокнижие! — законник выглядел напуганным, словно видит настоящую магию и чертовщину. Он протянул ему что-то ещё. Что-то жёлтое.

Адам увидел это и оцепенел. Эта жёлтая картонная бумага сразу посеяла в его голове слова: «Это мой проездной билет». Он дрожа выдохнул, пока двое мужчин рассматривали вещь из далёкого для них будущего, думая, что это чистая мистика.

— Вон! Живо! — резко сокрушил своим голосом тишину преподобный, указав законнику на дверь. Казалось, он был чем-то обеспокоен. Затем он же, продолжил обращения к подростку:

— Внемли мне, чернокнижник. Отвечай немедля, каким тёмным ритуалом душа твоя в картонку сию заточена, доколе очищающее пламя иль петля не стёрла скверну твою с лица земли!

Дверь в келью захлопнулась.

Адам, ещё в темнице, понял, что преподобный носит ту же фамилию Олдри, что и у него. Он внутренне сжался от этого осознания, но сделать ничего не мог.

— Что за бесовская насмешка сия? — прошипел преподобный Олдри, и в его низком голосе впервые прорезалась неподдельная дрожь. Он ткнул узловатым пальцем в гладкий картон. — Чьей ядовитой кровью выведены письмена сии?! Морок на меня навести вздумал, гнусная тварь!? — ударил по столу тот, что аж свеча затряслась на том.

Подросток лишь сглотнул ком в горле и впал в ступор, посмотрев на билет, который лежал на столе перед ним и где его собственное лицо смотрело на него в этот миг. Он не знал, что сказать. Но и молчать было опасно.

— Это… Это моё имя, — прохрипел Адам.

— Не лги мне! Сей род благочестив, а ты небось вздумал порчу на честной люд навести, — не мог поверить преподобный. — Признай! Ты дьявола приспешник или сребролюбец, продавший душу тому?..

— Ч-что? Я… Я ничего не хотел наводить. Я тут случайно оказался!

— Случайно? Из дверей преисподней, что окрашены в тона зелёные, аки магия ведьмачья?

— Н-нет… Просто… — попытался объяснить Адам, но голова его лишь раздалась тяжёлой болью.

— Не желаю более внимать речам твоим нечистым. Сегодня ты будешь повешен! — преподобный Олдри резко встал из-за стола и прошёл мимо парня в сторону дверей, которые открыл и вышел. Следом, молча вошли двое стражников, что взяли под руки Адама.

Он ощутил, как холод пробирал его с головы до ног, и как страх непомерный окутывал и подкашивал ноги.

С улицы послышались раскаты грома, прежде чем дождь начал замывать улицы.