Grandma — Stuey kubrick, Lil Windex, Kryple

Раннее утро в Квинсе всегда наступало со звуками, далекими от приятных: где-то истошно сигналил зажатый в пробке мусоровоз, а за окном недовольно ворковали голуби, жирные, как рождественские индейки. Люси припарковала свой барби-мобиль у двухэтажного кирпичного дома, вытащила мешок с окровавленным пиджаком мистера Сноу и устало поплелась к крыльцу. Адреналиновый всплеск окончательно сменился усталостью.

Она тихо приоткрыла входную дверь, надеясь добраться до своей комнаты незамеченной. Не вышло.

В темной гостиной, в облаке сигаретного дыма, сидела ее бабушка, Элеонор. На ней был поношенный шелковый халат с леопардовым принтом, на голове — бигуди, а на глазах — огромные солнцезащитные очки авиаторы.

Бабушка Эл была абсолютно слепой, но обладала пугающим шестым чувством, феноменальным слухом и скверным характером. В районе ее все ласково звали «Слепая Эл», хотя ласкового в ней было примерно ничего.

— Я тебя слышу, Люси, — скрипучим, прокуренным голосом произнесла старушка, даже не повернув головы. — Ты волочишь ноги, как старый зомби. Либо у тебя был чертовски хороший секс, либо ты снова отмывала мозги с ковра. Судя по тому, что от тебя разит лавандой на три квартала — второе.

— Привет, ба, — вздохнула Люси, бросая тяжелый мешок у двери. — Я тоже рада тебя видеть. Почему ты не спишь? Пять утра.

— Я собирала комод из ИКЕА, — невозмутимо ответила Эл, затягиваясь тонкой сигаретой «ПэлМэл». — Без инструкции. Эти шведы думают, что они самые умные, но я вслепую собрала эту чертову махину. Правда, у меня осталось три лишних болта и какая-то доска, но если на него не дышать, он простоит до твоих похорон.

Она щелчком отправила пепел точно в жестяную банку из-под кока-колы на кофейном столике.

— Что в мешке? — Эл повела носом. — Запах старых денег[1]. Ты ограбила труп?

— Нет, ба! — Люси устало потерла переносицу. — Клиент просто… испачкался. Я забрала пиджак, чтобы попробовать спасти ткань.

— Ну-ну. Если там есть карманы, проверь их на зажигалки. У меня кончается газ. И приготовь мне кофе, — скомандовала Эл. — Черный, как моя душа. И, Люси, не вздумай лить туда свое миндальное молоко. Оно вызывает изжогу.

Люси улыбнулась. В этом была вся Эл. Она ничего не видела, но Люси читала на раз-два. После таких ночей тревога не отпускала Лю еще долго. Но рядом с бабушкой становилось тише. Эл была ее личным якорем.

Люси прошла на тесную кухню, поставила чайник и вернулась к мешку. Ей действительно нужно было проверить карманы пиджака перед тем, как замачивать его в растворе.

Она аккуратно разложила тяжелую шерстяную ткань на кухонном столе. Из левого внутреннего кармана она достала пачку дорогих сигарет и дизайнерскую зажигалку — «Это для Эл», — подумала Лю. А вот в правом, потайном кармане, ее пальцы наткнулись на плотный кусок бумаги.

Люси вытащила его и развернула. На листе дорогой бумаги от руки были выведены ровные столбцы из цифр и букв. Смысла в них она не видела.

«11-М-89 // 40-П-12 // 04:38 // Х-9»

Внизу листа был набросан геометрический рисунок: круг, вписанный в треугольник, который пересекали три линии.

— Что за фигня? — Люси уставилась на листок. — Генри Сноу, да кто ты такой?

Она сложила лист и сунула его в самый дальний ящик кухонного стола, под старые квитанции за газ. Туда, куда обычно никто не заглядывает. И вообще неясно, зачем люди хранят старые квитанции. Годами.

Затем Люси набрала в глубокий таз ледяной воды, щедро плеснула туда кислородного пятновыводителя без запаха и погрузила окровавленный пиджак в пенный раствор. Вода окрасилась в нежно-розовый цвет. «Замачивание на шесть часов. Классика», — удовлетворенно отметила она.

Налив в тяжелую кружку обжигающий черный кофе, Люси вернулась в гостиную. Слепая Эл к этому моменту уже вовсю сражалась с неподатливой деталью от шведского комода, используя вместо молотка тяжелую чугунную сковородку.

— Твой кофе, ба. И зажигалка, — Люси аккуратно вложила трофей в морщинистую руку старухи. — Из кармана… клиента.

Эл щелкнула дизайнерской вещицей, прикурила новую сигарету и сделала большой глоток кофе, довольно зажмурив скрытые за очками глаза.

— Хм. Роскошно. Правда попахивает неприятностями и плохими решениями, — проскрипела она, зажав сигарету в углу рта. — Иди спать, девчонка. Я посторожу дом. Если кто-то придет за своим пиджаком, я проломлю ему череп этой сковородкой.

— Спасибо, ба. Постарайся не разнести дом, — устало улыбнулась Люси.

Она доплелась до спальни, задернула шторы и рухнула в кровать прямо в одежде. Уснула почти сразу. Без сновидений.

Бззз — бззз- бззз.

Вибрация телефона не унималась. Люси заворочалась, натянула подушку на голову, но телефон продолжал жужать. Солнце уже вовсю палило сквозь шторы. На часах было два часа дня.

Она вслепую нащупала телефон и, не открывая глаз, провела пальцем по экрану:

— Клининг «Криминальный блеск», мы сотрем ваше прошлое, — прохрипела она со сна свой официальный слоган. — Если вы хотите отмыть плитку, звоните после трех…

— Добрый день, Люси, — раздался в трубке тихий, казалось бы абсолютно здоровый голос с безупречным британским акцентом. — Надеюсь, я не прервал ваш заслуженный отдых.

Люси сразу села. Сон как рукой сняло. Генри Сноу.

— Мистер Сноу? — она поправила растрепанные волосы, будто он мог ее видеть. — Вы… вы живы? В смысле, как ваш бок?

— Вашими молитвами, — в трубке послышался легкий, едва уловимый смешок, который тут же прервался тихим шипением от боли. — Мой домашний доктор приехал утром и очень долго удивлялся двум вещам. Во-первых, ювелирной точности, с которой была извлечена пуля. А во-вторых, тому, что мои внутренности пахнут как освежитель воздуха в туалете Букингемского дворца. Вы проделали потрясающую работу, Люси. Пентхаус блестит.

— Это моя работа, — Железная Люси снова попыталась взять контроль над ситуацией. — Чистота — залог душевного спокойствия. Жду ваш чек…

— Деньги уже у вас на счету, с приличным бонусом за молчание и скорость, — перебил ее Генри. — Но возникла одна маленькая проблема. Мой врач переодел меня, и я обнаружил, что из гостиной пропал мой пиджак. Серый, шерстяной.

Люси сглотнула, вспомнив таз с розовой водой на кухне.

— А, это… Да, я забрала его. На нем было критическое количество белковых загрязнений. Оставлять его в пентхаусе было нельзя, кровь бы въелась намертво. Я решила его реанимировать.

В трубке повисла пауза. Лю даже перестала дышать.

— Люси, — произнес он очень мягко, но от этого тона у нее по спине побежали мурашки. — Скажите мне, что вы еще не успели бросить его в стиральную машину. И что вы… ничего не доставали из его внутреннего потайного кармана.

У Люси внутри все сжалось. Ладони вспотеле. Голос в голове орал: «Мы все умрем! Он маньяк! Он приедет и сотрет наше прошлое вместе с нами!»

Но девушка сделала глубокий вдох и включила режим «провинциальная дурочка-уборщица».

— Ой, а там что-то было? — Люси округлила глаза, хотя Генри ее не видел, и добавила в голос капельку сонной растерянности. — Я, если честно, даже не заглядывала. Приехала домой без задних ног, на автомате набрала таз с ледяной водой, бахнула туда пятновыводитель и швырнула пиджак отмокать. Вы же знаете, кровь нельзя в горячую, иначе белок заварится и…

— Люси, — мягко, но настойчиво перебил ее Генри. На том конце провода послышался шорох ткани. — Вы хотите сказать, что профессионал вашего уровня перед замачиванием дорогого пиджака не проверил карманы? На случай салфетки, ключей или… зажигалки?

Люси сглотнула. Перед глазами мигом возникла Слепая Эл, которая прямо сейчас в гостиной наверняка с удовольствием щелкала той самой трофейной зажигалкой.

— Ну… вообще-то обычно проверяю, — замялась Люси, отчаянно импровизируя на ходу. — Но в пять утра, после того как я вытащила из человека пулю и отмыла три литра крови с гранитного острова, мой мозг функционировал примерно на уровне губки для мытья посуды. Я просто хотела спать, мистер Сноу. Если там лежало что-то важное для вас… надеюсь, оно водостойкое. Кислородный отбеливатель — штука суровая.

В трубке стало тихо. Люси сжала телефон покрепче. Поверил?

— Хм, — наконец протянул Генри. Его тон невозможно было прочитать — безупречный британский самоконтроль. — Что ж. Очень жаль. Бумага, которая там находилась, категорически не любит воду. И она… очень дорога мне. Настолько, что ее порча может сильно расстроить моих консервативных деловых партнеров.

Люси затаила дыхание.

— Знаете что, Люси, — продолжил Генри, голос его снова стал мягким. — Вытащите пиджак из таза. Прямо сейчас. Посмотрите, осталось ли что-то в правом потайном кармане. Если бумага превратилась в кашу — пришлете мне фото. А если вам удалось ее спасти… я буду очень признателен. Мой человек приедет к вам в Квинс через час, чтобы забрать пиджак.

— Да, конечно, — выдавила из себя Люси. — Я сейчас проверю и наберу вас.

— Буду ждать, Люси. И… не заставляйте меня волноваться. Моему раненому телу это вредно.

Звонок отключился. Люси медленно опустила телефон и уставилась в стену. Час. У нее есть ровно один час.

Она пулей выскочила из кровати и побежала на кухню.

[1] «Олд мани» (от англ. old money — «старые деньги») — это унаследованное богатство аристократических или давних состоятельных семей, которые передают капитал и высокий социальный статус из поколения в поколение. В широком смысле это также популярная эстетика и стиль жизни, основанные на сдержанной элегантности, классике и отказе от показухи.