Ника

8 августа

В тот вечер воздух казался липким от жары и шума. За баром звенели бокалы, у бассейна играла живая музыка. Девушка в блестящем платье старалась как могла, но турецкий акцент явно портил песню «Beggin», которую я привыкла слышать в исполнении Måneskin.

А чего я ждала? Что на шоу пригласят мою любимую группу? Не тот масштаб, хотя отель мы с Ниной выбрали элитный – пятизвездочный на первой линии. Ради него я весь прошлый год простояла за прилавком кофейни и, когда купила путевку, до последнего не могла поверить в реальность происходящего.

Не знаю даже, что радовало меня больше: первая в жизни самостоятельная поездка за границу или сама встреча с Ниной. С тех пор как она уехала учиться в Швейцарию, прошло два года, а по ощущениям – целая вечность. Я успела обидеться на Нину, надумать, что я ей не нужна, ужасно соскучиться, возненавидеть ее идеального парня, которого она нашла в универе, разрыдаться ей в трубку и наконец помириться.

Мне было ужасно тяжело отпустить лучшую подругу. В школе мы были не разлей вода. Нас даже называли дуэт «Н» – Ника и Нина. Мы мечтали поступить в один вуз, завести совместный блог и, начав зарабатывать с рекламы, переехать в съемную квартиру. По вечерам есть пиццу с ананасами и смотреть сериалы. По утрам, собираясь на учебу, обсуждать лучшие сцены. А днем придумывать сценарии собственных фильмов, подкастов и обзоров, которые мы снимем когда-нибудь в далеком будущем, когда станем невероятно успешными и знаменитыми.

Мы верили, что обязательно такими станем.

Точнее, верила только я, как оказалось позднее. Для Нины это было наивной подростковой мечтой, не больше. Блогер – не профессия, это хобби. Так считали все в ее семье, и, когда мама предложила ей поступить на юриспруденцию в швейцарский университет, Нина тут же согласилась. А мне сказала об этом только в августе, когда списки на зачисление уже были сформированы.

Я почувствовала себя брошенной на необитаемом острове. Нина уплывала вдаль на огромном, сверкающем огнями пароме, помахивая мне платочком с кормы. А я стояла на берегу у сигнального костра и, несмотря на исходивший от него жар, тряслась от холода и страха. Знала, что в ближайшее время хворост сгорит, наши совместные воспоминания перекроют новые, более яркие, и Нина никогда больше ко мне не вернется.

Возможно, мы продолжим общаться, но никогда уже не будем лучшими подругами.

– Тебе надо отвлечься.

Нина протянула официанту пустую бутылку из-под пива и опустила руки на стол, деловито скрестив пальцы.

– Приехала на отдых, а все о своем придурке думаешь. Он тебе нервы трепет, даже когда его рядом нет.

Придурком в моем окружении Нина называла только одного человека – Макса. Причем с первого дня, стоило ему только появиться в наших разговорах. С Максом я познакомилась в прошлом году в кофейне, и Нина его даже не видела, но ей хватило моих рассказов, чтобы сделать однозначный вывод: этот «скуф» мне не подходит.

Я не стала разубеждать подругу, говоря, что думаю вовсе не о Максе, а о нашей искалеченной дружбе. Молча сделала большой глоток пива и совсем не по-женски пригвоздила бутылку к столу. Звон стекла утонул в музыке и гуле голосов отдыхающих за баром.

– Эта ссора – отличный повод расстаться.

Нина выудила из поясной сумки пачку сигарет и закурила. Мне было странно следить за ее четко отработанными движениями. В школьные времена она была той еще зожницей: ходила на танцы, ложилась не позже девяти вечера и досконально высчитывала калории.

– Это не ссора. Так, недопонимание. – Я дернула плечом.

– Недопонимание тут у тебя. – Нина поставила ногу на край стула и обхватила коленку руками. – Он ведет себя как последний эгоист, а ты этого не замечаешь.

– Он просто был занят. – Я сильнее сжала холодное горлышко бутылки. – Или не в настроении.

– А когда он был в настроении? Когда ты присылала ему интимки?

Я выдавила из себя смех и театрально закатила глаза. Попыталась перевести все в шутку, не обращая внимания на серьезный тон Нины. К тому моменту уже пятьсот раз успела пожалеть, что поделилась с подругой своей маленькой трагедией.

Заселившись в отель, я первым делом подключилась к местному интернету, чтобы написать Максу. Думала, он переживал, как я доехала. И доехала ли вообще. В тот день случилась крупная авиакатастрофа. Мой самолет взлетел раньше того, что разбился, на каких-то десять минут.

Новость о крушении я узнала от Нины. При встрече она кинулась мне на шею чуть ли не плача, и я уже тогда заподозрила неладное. Нина всю жизнь презирала телячьи нежности, а тут полезла обниматься. Зайдя потом в мессенджер, я обнаружила с десяток пропущенных и пару репостов из новостных каналов со змейкой вопросительных знаков. Все от Нины.

От Макса ни слова.

Из отеля я отправила ему пару фотографий территории и краткое «Я на месте, все в порядке». Нестерпимо хотелось добавить «Если вдруг тебе интересно», но рука замерла над недописанным сообщением. Заглянув ко мне в телефон, Нина тут же предложила более выразительный вариант – обильно приправленный матом. Выслушав от подруги целую лекцию на тему «Макс – скотина», я сорвалась и все же отправила ту злополучную фразу. А за ней – пару обидных слов Нининого сочинения.

На следующее утро Макс пожаловался на завал на работе и извинился, что не прочитал сообщения раньше. Написал, что новость про крушение не видел. На мои колкости отреагировал сухим «Не пойму, что ты от меня хочешь». Я вспылила. Написала: «Чтобы ты ценил меня!» и по велению Нины заблокировала Макса.

– Вживую мы нормально общаемся. Просто он не любит соцсети.

– Просто он не любит тратить время на «ненужные» вещи. – Нина сделала затяжку и с непроницаемым видом стряхнула пепел. – И на «ненужных» людей.

Кожу обожгло, будто пепел попал мне на руку, хотя ветра не было. Наверное, в моем взгляде промелькнула обида, потому что Нина сочувственно поджала губы и, отложив сигарету, наклонилась ко мне.

– Не хочу показаться резкой, но ты стелешься под него, как тряпка. Никогда бы не подумала, что ты можешь вступить в такие отношения. Ты не достойна этого, Ника, очнись.

Пока она говорила, я смотрела сквозь нее, в бескрайнюю темноту, расстилавшуюся над морем, но краем глаза то и дело ловила ярко-синие волосы подруги. И, как губка, впитывала каждый звук, слетавший с ее губ. Они были расслабленными, не изгибались в презрительной ухмылке. Я понимала, что Нина не хотела меня ранить. Просто говорила что думала, ставя себя на мое место.

Но она никогда не была на моем месте – у нее не было чувств к Максу.

– И что ты мне предлагаешь? Замутить вон с тем барменом?

Я кивнула на паренька с шейкером в руке. Он пялился на меня все время, пока мы сидели за столом. Один раз даже улыбнулся, и я машинально дернула уголком губ в ответ.

– Не дай бог.

Нина затушила сигарету о край металлической пепельницы.

– Почему? Сама же сказала, мне нужно отвлечься.

– Да, но для этого необязательно мутить с кем попало. Выпей коктейльчик, погуляй у моря, соберись с мыслями. – Нина стянула волосы в хвост. Пара коротких прядей выбилась, и подруга не стала их поправлять. – Подумай, чего ты хочешь, а не с чем ты готова мириться.

Я протерла лицо руками, запоздало вспоминая о туши и блестящих тенях, которые к тому моменту, наверное, уже размазались по щекам.

– Хочу «Секс на пляже».

– Только не с этим турком, умоляю.

– Эй, я про коктейль!

Я шутливо пнула Нину ногой. Та хмыкнула, будто лучше меня знала мои потаенные желания.

– Начнешь с коктейля, а там… – Она поиграла бровями.

– Ты же сказала мне ни с кем не мутить.

– Я сказала – не мутить с кем попало. Это разные вещи.

Нина встала из-за стола и протянула мне одну из карточек от номера.

– Пойду позвоню Финну. Посидишь тут?

По ее взгляду было понятно, что мне лучше ответить утвердительно. Кажется, кого-то ждал секс по телефону.

– Прогуляюсь до пирса, – вздохнула я.

Взяв коктейль, я направилась по тропинке вниз к морю. Бармен игриво улыбнулся, когда я делала заказ, и отвесил комплимент моему платью с клубничками. Попросил мои контакты, но я прикинулась, будто плохо понимаю английский.

Через пару минут, когда спустилась к пустому пляжу, пожалела, что отказала. В тишине, прерываемой только плеском волн, одиночество ощущалось особенно сильно.

Да, у меня был Макс. Но он был далеко, и я на него жутко злилась. Мне бы не помешала короткая интрижка, чтобы выпустить пар. Ужасно, что я допускала саму мысль об измене. С другой стороны, Макс висел в блоке, а значит, у нас был временный перерыв в отношениях, так?

Я усиленно пыталась найти себе оправдание, хотя ничего еще не случилось. Шла по мокрому песку, черпая сланцами воду, и потягивала через трубочку коктейль. Алкоголь постепенно вытеснял тревожные мысли, оставляя лишь спокойную грусть.

Когда я наконец добралась до пирса, белеющего макушками сложенных зонтиков, грусть сменилась необъяснимой легкостью и полным безразличием к окружающим. Я села на лежак на самом краю у деревянного ограждения. Вдалеке, на противоположном берегу, словно жемчужины, сверкали огоньки. Я и не сразу заметила, как на соседний лежак забрался мальчишка лет семи.

– Vieni qui![5]

Женщина произнесла что-то еще на беглом итальянском. Кажется, попросила сына не мешать мне. Он и не мешал. Я немного знала итальянский – спасибо песням Måneskin, – но на пьяную голову не сообразила, что сказать, поэтому просто улыбнулась, чем смутила мальчонку. Мама позвала его еще раз, но он не сдвинулся с места.

– Ti piace la ragazza, uh?[6]

Грузный мужчина с добрым лицом подсел рядом и потрепал сына по макушке. Они расположились вдвоем на лежаке, мальчик забрался к папе на колени. Тот приобнял его одной рукой, другой ответил на звонок, и из динамика полилась итальянская речь. Сыну стало скучно, и он снова уставился на меня.

– Ciao[7]. – Я подмигнула мальчонке.

Тот снова растерялся.

Смеясь, перевела взгляд на его мать. Она куталась в толстовку, надетую поверх тонкого платья, и смотрела на море. Чуть поодаль от нее сидел парень с темными, небрежно уложенными волосами. В руках книжка с маленькой лампой, прикрепленной на обложку. В тусклом свете было сложно рассмотреть черты лица. Но вот он повернулся в мою сторону, и я сделала вывод: вполне симпатичный. Лет двадцати трех.

Он смотрел на меня дольше, чем следует не заинтересованным друг в друге незнакомцам. Наши взгляды переплелись в тугой узел, стянув мою грудную клетку так, что на миг стало трудно дышать.

– È tardi. Тu non vuoi dormire?[8]

Пока женщина не добавило «caro[9]», я наивно полагала, что обратилась она ко мне. Успела даже испугаться, что пялилась на ее сына слишком долго, и это не обрадовало строгую итальянку. Ее улыбчивый caro попросил пару минут, чтобы договорить по телефону.

Пару минут – ровно столько у меня было, чтобы собраться с духом и совершить задуманное. Одну маленькую шалость, все следы которой уже к утру смоет море.

Открыв камеру, я, не церемонясь, направилась к парню.

– Я блогер. Можешь сказать «привет» по-итальянски для моего влога?

Как я позже выяснила, пересмотрев видео, мой английский звучал вполне уверенно и улыбалась я естественно и открыто. Ничто не выдавало волнения, хотя я была на грани того, чтобы прыгнуть с бортика этого злополучного пирса и утопиться.

Я боялась реакции незнакомца. Одинаково боялась и того, что он откажет, и того, что согласится.

Парень удивленно вскинул брови, но явно не из-за моей просьбы. Мы оба прекрасно понимали, что это был лишь повод познакомиться. Он будто бы не мог поверить, что я, девушка, подошла к нему первая.

Отец махнул рукой в мою сторону, подбадривая сына, и бросил пару слов на итальянском, которые я не поняла. Парень поджал губы, задумавшись. Несколько секунд тишины показались мне вечностью. Наконец он поднял глаза и спросил по-английски:

– Просто «привет»?

Я спешно кивнула. Парень оперся рукой о лежак, наклонившись ближе ко мне. Щекой он почти касался моего плеча. «Ciao», слетевшее с его губ, было настолько красивым, что я замешкалась и не сразу выключила видео. В кадр попало и то, как мы обменялись улыбками, а затем я смущенно пригладила кудри. Из-за влажного бриза они распушились сильнее обычного.

– Меня, кстати, Ника зовут.

– А я Луи.