Прошло почти три года непрерывной работы доктора Зорге в Шанхае. Он не мог позволить себе провести отпуск за границей. Общая протяженность его поездок по Китаю составляла уже четверть длины земного экватора. В его записках, относящихся к этому периоду, говорится: «В течение трех лет пребывания в Китае я изучил его древнюю и новую историю, его экономику и культуру, провел широкие исследования политики этого государства».[203]

Профессор Герхарт Айслер в 1965 году писал: «Мы гордимся Рихардом Зорге, вошедшим в плеяду самоотверженных и непоколебимых немецких революционеров».

Лишь однажды, под предлогом отпуска, Зорге ездил в Японию. В течение трех дней он проживал в токийском гранд-отеле «Империал».[204] Это кратковременное пребывание впоследствии пригодилось ему во многих отношениях. Но об этом речь пойдет ниже.

Еще в середине 1932 года Зорге удалось мастерски провести очередную операцию. На секретном совещании в Гуйлине генерал Георг Ветцель и его военные советники представили генералитету Чан Кайши разработанные ими стратегические планы четвертого похода против китайских коммунистов в провинциях Хэнань, Хубэй и Аньхой. Зорге незамедлительно передал в Центр полученные им данные о направлениях главных ударов, о планируемых контингентах войск и их концентрации, о сроках осуществления и сути разработанной Ветцелем «стратегии бревенчатого дома», с помощью которой предполагалось уничтожить китайскую Красную Армию. Благодаря этому, Красной Армии удалось своевременно и совершенно неожиданно для чанкайшистских стратегов уйти в западном и северном направлениях, избежав, таким образом, уготованного ей в Нанкине разгрома.

В этой связи профессор Герхарт Айслер, немецкий коммунист и интернационалист, также работавший в Шанхае в начале тридцатых годов и познакомившийся там с доктором Зорге, как компетентный свидетель событий, рассказывал: «Как раз во время этого наступления войск гоминьдана я имел возможность ближе познакомиться в Шанхае и Нанкине с товарищем Зорге, с которым мельком виделся несколько лет назад в Германии, в ходе нашей политической работы. Он жил среди германских офицеров и слыл завсегдатаем офицерских казино. Таким образом ему удалось подготовить хорошую основу для своей разведывательной работы. Общение с этими людьми… требовало железного самообладания. Когда эти «сверхчеловеки» устраивали буйные попойки и орали «Мы прикончим этих красных свиней!», Зорге не имел права ничем проявить кипевшее в нем негодование.

Рихард Зорге узнал, какие операции планировалось провести против советских районов. Благодаря тесным контактам с китайскими соратниками по борьбе, я смог передать эти сведения по назначению. Так состоялась наша встреча. В тогдашних условиях она не могла быть продолжительной. Разговор вынужденно ограничивался самым необходимым и существенным. Несмотря на постоянно довлевшую над ним угрозу, Зорге излучал спокойствие и ощущение безопасности. Без всякой спешки, за несколько минут он успевал доходчиво разъяснить замыслы и планы противника, самые сложные ситуации. Он обладал удивительным даром излагать самое существенное в нескольких коротких, точно сформулированных фразах. При этом он не только ознакомил меня с военными планами гоминьдановской клики, но и предложил ряд контрмер, посоветовал, что предпринять, чтобы не дать противнику застигнуть себя врасплох. Во время наших бесед он не пользовался никакими записями. Он все держал в голове — и цифры, и имена, и географические названия, которые, большей частью, с трудом поддавались запоминанию.

Солдаты 19-ой китайской армии, защищавшие Шанхай от японских агрессоров, на оборонительном рубеже.

За время моего пребывания в Китае, то есть, в период с 1929 по 1931 годы, я около десяти раз беседовал с товарищем Зорге. Он был жизнерадостным человеком, не дававшим трудностям одержать верх над собой, полным энергии и оптимизма. Его отличало тонкое чувство юмора, порой он становился несколько ироничным. В тех ролях, которые ему приходилось играть в процессе выполнения задания, он чувствовал себя на редкость уверенно. Он сделал много. Мы гордимся Рихардом Зорге и никогда не забудем его — человека, который вошел в плеяду самоотверженных и непоколебимых немецких революционеров».[205]

Как это подтверждают и высказывания профессора Айслера, Зорге и его разведгруппа не жалели сил в деле оказания помощи китайским коммунистам. С курьерской почтой или по радио Центр в Москве постоянно получал обширную информацию о важных в политическом и военном отношениях событиях. Например, о таких, как

— три наступательных операции нанкинской армии против революционных опорных пунктов китайской Красной Армии в период с декабря 1930 по сентябрь 1931 годов;

— усиление китайской Красной Армии в советских районах провинций Фуцзянь, Аньхой, Хэнань, Шэньси, Ганьсу и на острове Хайнань в 1930 году, а также образование революционно-демократического Центрального правительства рабочих и крестьян в Жуйцзине (провинция Цзянси);

— дальнейшее наращивание контингента контрреволюционных соединений под командованием некоторых китайских генералов вблизи дальневосточных границ СССР и, прежде всего,

— начавшиеся в 1931 году грабительские войны японского милитаризма в Северном Китае у границы Советского Союза.

В январе 1932 года японцы оккупировали Шанхай и планировали дальнейшее поэтапное наращивание агрессии против Китая. Отто Браун писал об этом: «В качестве главного врага — я хотел бы это особо подчеркнуть — уже в 1932-33 гг. рассматривался агрессивный японский империализм».[206] Это подтверждалось и разведданными, поступавшими от группы Зорге.

Весной 1932 года доктор Зорге лично доставил подробное сообщение об этом в североманьчжурский город Харбин, связанный с московским Центром линией регулярной курьерской связи. Впоследствии он восстановил содержание этого донесения. «Начало боев в Шанхае в 1932 году ознаменовало новое направление в японской политике, несмотря на то, что мы в то время еще не знали точно, то ли это внезапно вспыхнувший конфликт, то ли проявление намерений Японии после аннексии Маньчжурии завоевать еще и Китай. Столь же неясно было, куда двинет Япония свои войска: на север — в Сибирь или на юг — в Китай. Из-за событий в Шанхае моя работа приобретала еще большую важность. Необходимо было попытаться разведать истинные намерения Японии и на основе анализа боев за Шанхай изучить во всех подробностях методы ведения японцами военных действий».[207]

Тактику японских войск, атаковавших Шанхай, Зорге наблюдал с различных позиций. Но не с балконов и плоских крыш или из гостиничных номеров, вооружившись биноклем, как это делало большинство европейцев, дабы не подвергать себя опасности. Зорге поспешил в гущу событий — туда, где бойцы 19-ой китайской армии и мобилизованные Коммунистической партией Китая шанхайские рабочие встали на защиту родного города.[208]

Зорге отмечал в своих записках: «Я видел оборонительные позиции китайцев и видел военную авиацию и военный флот японцев в бою. Китайские солдаты были очень молоды, однако, их дисциплина была безупречной, несмотря на то, что их вооружение состояло, большей частью, из ручных гранат».[209]

Зорге удалось не только визуально оценить уровень боевой тактики и вооружения японских агрессоров; относительно общих направлений развития японской политики он получил также «очень полезную информацию от Одзаки, который непосредственно после боев за Шанхай составил специальное донесение, главным образом, на основе бесед с японскими военными атташе в консульстве Японии в Шанхае. В нем подчеркивался высокий моральный дух китайских войск, а также антияпонские настроения среди китайских коммерсантов и торговцев и подтверждалось, что речь шла о заранее спланированной провокации японцев. После завершения боев он сказал Зорге, что, по его сведениям, японцы настолько обескуражены реакцией китайцев, что будут пытаться локализовать конфликт».[210]

Береговая батарея китайских войск в шанхайском форту Вусун.

Китайские партизаны на первом захваченном в бою танке японских агрессоров.

И действительно, японцам понадобилось некоторое время, чтобы оправиться от шока. Лишь год спустя они оккупировали провинцию Жэхэ. Во всяком случае, группа Зорге уже тогда принадлежала к тем, кто разделял продуманный и обоснованный вывод, «что Япония, несмотря на свое военное превосходство, никогда не сможет одолеть китайского колосса».[211]

Для того чтобы проникнуть в тайны внешней и военной политики Японии, Зорге и его соратники получили новое задание в другой стране.

Кроме того, д-р Одзаки был отозван редакцией своей газеты «Осака асахи симбун» из Шанхая в Японию. Он вынужден был подчиниться этому распоряжению, чтобы не навлечь на себя подозрений органов японских спецслужб.

12 ноября того же года доктор Зорге поехал через Владивосток в Москву. Свой первый экзамен разведчика он выдержал блестяще. Помимо прочего, Рихард Зорге вместе со своими соратниками Максом и Анной Кристиансен-Клаузен, д-ром Одзаки и Тэйкити Каваи приобрел первый боевой опыт, впоследствии так пригодившийся при выполнении задания в Японии.

В отношениях Советского Союза с его юго-восточным соседом Китаем в 1932 году наметился определенный сдвиг. Китаю приходилось в дальнейшем концентрировать свой потенциал на отражение японской агрессии.

Еще в конце 1931 года в нанкинском правительстве разгорелась борьба между фракциями. Маршал Чан Кайши, с октября 1928 года занимавший пост премьер-министра, вынужден был оставить его. В январе 1932 года правительство возглавил Ван Цзинвэй; Чан Кайши, однако, продолжал задавать тон как главнокомандующий вооруженными силами и лидер китайской реакции.

В декабре 1932 года Китай восстановил дипломатические отношения с СССР, прерванные в июле 1929 года в результате антисоветских провокаций Чан Кайши.

Военный корреспондент Рихард Зорге видел это в Шанхае своими глазами: японский броневик во время уличного боя…

…и связанные китайские патриоты перед зверской расправой с ними японской солдатни.