Зимой 1925 года Зорге начали работать и обживаться в Москве. Рихард принял советское гражданство и подал заявление с просьбой принять его в члены ВКП(б). Его партийные документы сохранились и по сей день. В анкете, собственноручно заполненной Зорге, написано:

«Профессия — служащий

Профессиональная деятельность — партийный работник

Участие в профсоюзах — член профсоюза преподавателей».

В его учетной карточке, хранившейся в центральной картотеке ВКП(б) имелись следующие данные:

«Номер партийного билета — 0049927

Время вступления в партию — март 1925 г.

Наименование парторганизации, выдавшей партбилет: Хамовническая районная организация города Москвы».[59]

Его жена, доктор социологии Кристиана Зорге, стала работать ассистентом и библиотекарем в Институте марксизма-ленинизма. Она вспоминала: «Я получила работу в одном из крупных институтов, где готовилось новое издание трудов Маркса; моей задачей было переводить с английского фотокопии рукописей. Мой начальник, венгр, оказался, по счастью, очень внимательным человеком: дело в том, что мой английский был в то время довольно слаб… Институт размещался в великолепном старом дворце одного из великих князей. Широкая мраморная лестница с роскошными китайскими вазами на парапетах вела наверх. Мне очень нравились пышные палаты, превращенные теперь в читальные залы и библиотечные помещения. Также и… коллеги, с которыми я познакомилась, оказались очень симпатичными людьми; особенно запомнилась мне молодая, стройная, красивая русская, владевшая четырьмя языками… Во время работы не принято было вести лишние разговоры, однако существовала маленькая комнатка, где всегда можно было немного отдохнуть и выкурить сигарету». И далее: «Под летним солнцем Москва была не менее прекрасна, чем в снегу. Я продолжала заниматься русским языком с моей очаровательной учительницей Катей… по прошествии года выяснилось, что она научилась бегло говорить по-немецки, в то время как мои успехи в русском были скромны. В однокомнатном гостиничном номере, где мы жили с Рихардом, появлялось все больше и больше гостей, они часто приходили за полночь, приносили с собой вино и водку, лососину и икру; мы ставили на стол чай или кофе».[60]

Из партийной анкеты Рихарда Зорге.

Доктор Рихард Зорге без промедления взялся за предложенную ему еще в Германии работу в Коммунистическом Интернационале, основанном по инициативе Ленина в 1919 году. Историческими предшественниками Коминтерна были Союз коммунистов, которым руководили Маркс и Энгельс, Первый Интернационал и лучшие традиции Второго. Он «заложил основу современного международного коммунистического движения и почти четверть века возглавлял его. Он сплачивал коммунистические партии, воспитывал их в духе марксистско-ленинских идей, в духе интернациональной солидарности и высокой принципиальности».[61] Коминтерн, объединивший революционные силы международного рабочего движения, открыл новый этап в истории пролетарской борьбы. Коммунистические партии отдельных стран входили в него на правах секций. Богатый опыт пропагандиста очень пригодился Зорге, когда он приступил к работе в отделе прессы. Высокая профессиональная квалификация и прекрасное владение иностранными языками помогали ему в этой новой работе, за которую он взялся с огромным энтузиазмом.

Свои публикации он подписывал псевдонимами «Р. Зонтер» или «И. (Ика) Зорге». Они печатались с 1925 по 1928 годы в органах Исполкома Коминтерна «Коммунистический Интернационал» и «Красный Интернационал профсоюзов», выходивших на нескольких языках. Он публиковался также и в «Большевике» — теоретическом органе ВКП(б), и в издававшемся на четырех языках в Москве журнале «Мировое хозяйство и мировая политика». Кроме этого, существуют предположения, что Зорге писал и для «Интернациональной пресс-корреспонденции» (Инпрекорр) — также печатного органа Коминтерна.[62] Тот факт, что его авторство в отношении отдельных статей до сих пор не было достоверно установлено, можно объяснить и тем, что он подписывал их каким-либо неизвестным псевдонимом.

Во всех работах Зорге содержался принципиальный анализ вопросов классовой борьбы прежде всего в США и Германии, в них он разоблачал руководителей правого крыла социал-демократии, предававших интересы рабочих, стремился показать и доказать, что эксплуатация рабочих капиталистами становится все более интенсивной. В качестве примера может служить приводимый здесь отрывок из его статьи «Концентрация и рационализация германской промышленности», помещенной в октябрьско-ноябрьском выпуске журнала «Мировое хозяйство и мировая политика» за 1926 год и подписанной «Р. Зонтер».

Особый интерес представляет полемика, которую Зорге в то время вел против империалистической политики американского генерала и крупного финансиста Чарльза Гэйтса Дауэса, являвшегося в 1923-24 гг. председателем союзнической комиссии по репарациям и разработавшего названный впоследствии его именем план, целью которого было ограбление немецкого народа и одновременно оказание финансовой помощи «промышленным королям» Германии. Осуществление плана Дауэса позволило бы задушить все революционные движения в Средней Европе, а Германию рано или поздно сделать оплотом контрреволюции в ее борьбе против молодого Советского государства.[63] Как главный кандидат от реакционной республиканской партии генерал Дауэс в 1924 году был даже избран вице-президентом США на четырехлетний срок. Своевременное разоблачение враждебной интересам народов сущности плана Дауэса принадлежит к числу особых заслуг Зорге. Вот только несколько эпизодов из развернутой им в прессе кампании.

1925 год: в Гамбурге выходит брошюра Зорге «План Дауэса и его последствия». В апрельском номере «Красного Интернационала профсоюзов» он критикует «дауэсизацию Германии» и одновременно сообщает об «актуальных последствиях плана Дауэса для капиталистической экономики Германии».

1926 год: в майском выпуске «Большевика» помещена статья Зорге «Кризис германской экономики и план Дауэса».

1928 год: одна из глав книги Зорге «Новый германский империализм» названа «Борьба против плана Дауэса».

Летом 1926 года Зорге отдыхал от напряженнейшей работы, не прекращавшейся порой и по ночам, на солнечном Кавказе. Кристиана Зорге рассказала, что уже в то время в их супружестве наметился кризис. «И вот настало лето, мы получили отпуск. Ика и я решили отдыхать порознь. Я хотела поехать к Черному морю вместе с Мариной, симпатичной коллегой по работе в институте. К концу нашего отпуска Ика обещал меня навестить. Двое суток я провела на верхней полке вагона третьего класса, за окном которого тянулись нескончаемые поля подсолнухов; потом был Киев с его великолепным монастырем на высоких холмах, Азовское море… Время пролетело быстро: все было ново и интересно. Мои попутчики оказались дружелюбными и общительными людьми, постоянно предлагали мне чай и сахар, так как провизию можно было купить только на станциях. И вот уже на горизонте засинело Черное море. В Сочи меня ждала Марина. Было очень жарко, мы каждый день бегали на пляж, кроме того, нам удалось немного побродить по Кавказу. Потом приехал Ика. Где он был и что делал — неизвестно, мне удалось лишь выведать, что он побывал в родном Баку. Вскоре после этого мы возвратились в Москву».[64]

Мы тоже не знаем, отчего Зорге так мало рассказал своей жене. Во всяком случае, он побывал в родных местах под Баку. Может быть, ему вновь захотелось ощутить на губах вкус соленых брызг бурного Каспия? Каким предстал перед ним новый Баку, ставший в 1920 году столицей Азербайджанской Советской Социалистической Республики. Бакинский порт был расширен, однако все равно не мог удовлетворить потребностей интенсивно развивавшейся экономики. Нефтяные богатства Апшерона теперь служили делу построения социализма во всем СССР. Мощные нефтеперегонные заводы и целый лес буровых вышек наглядно демонстрировали бурный прогресс этой отрасли промышленности, перспективы ее развития. В самом Баку и неподалеку от него жили четыре двоюродных сестры Рихарда Зорге: Мария Тимофеевна Прокофьева, Антонина Ротэрмель, Евгения и Зинаида. Одна из них работала учительницей, другая — лаборанткой в городской поликлинике, остальные были домохозяйками. От них Зорге узнал и о тех переменах к лучшему, которые внесла революция в жизнь людей в этом промышленном центре.

Отрывки из научных работ Рихарда Зорге, опубликованных в 1926 году в Москве. 

Расспрашивая встречных, он добрался и до поселка Сабунчи в пригороде Баку, разыскал в нем дом номер 2 в переулке Осипяна. И вот он стоял перед этим большим домом, в котором безмятежно протекли три первых года его жизни. Соседи рассказали ему, что чудесная белая акация под окнами веранды уже в то время пышно цвела. Сам дом был хорошо ухожен: после революции в нем разместился санаторий. Все это привело Зорге в восторг. Один из его биографов по этому поводу пишет: «Это событие произвело на Зорге глубокое впечатление; он с удовольствием рассказывал о нем в письмах матери и родным в Германии».[65]

Главным в жизни Зорге считал работу, деятельность. По этой причине он ни во что не ставил ни семейное имущество, ни любые материальные блага, не являвшиеся результатом его труда. Это подтверждала и Кристиана Зорге: «Материальная сторона жизни его совершенно не заботила… Он очень тяготился доставшимся ему в наследство участком земли в Берлине и, в конце концов, подарил его мне».

Титульный лист брошюры Зорге «План Дауэса и его последствия».

В Москве Зорге ждала новая работа. Не следует при этом думать, что его политическая деятельность сводилась к написанию теоретических статей о серьезных, актуальных проблемах международной классовой борьбы. Его рабочий день не укладывался в рамки определенного времени. Зорге старался использовать любую возможность сочетать изучение и развитие марксистской науки с повседневной «незаметной» работой в массах, профессиональную деятельность — с общественной работой. К примеру, немецкие коммунисты организовали в Москве свой клуб, однако он так и не стал настоящим центром общественной жизни. Об этом Кристиана Зорге впоследствии также с разочарованием писала: «Раз в неделю мы с Икой ходили в Немецкий клуб, где имелась небольшая библиотека немецкой классики и романов, в остальном же там царила невообразимая скука, так что обычно мы вскоре отправлялись домой по скрипящему под ногами снегу».[66] Но не в характере Рихарда было ждать перемен сложа руки — он начал действовать. Он предложил Московскому горкому партии свою кандидатуру в качестве одного из руководителей клуба, выдвинул новые идеи и программные предложения. Немецкий коммунист А. Поллак впоследствии рассказывал: «С Рихардом Зорге я познакомился в Москве в 1925 году. В то время я был руководителем кружка художественной самодеятельности в Немецком клубе, членами которого были немецкие рабочие, эмигранты, бывшие военнопленные, девушки из немецких деревень Поволжья. Здесь проводилась также и значительная политическая работа. Наш хор часто выступал с концертами на московских предприятиях.

Московский горком партии направил к нам товарища Зорге с поручением оказать помощь руководству клуба. Прошло совсем немного времени и мы выбрали Рихарда председателем правления клуба. Он сумел оживить клубную работу. Кроме этого, Рихард был человеком, которому каждый как лучшему другу поверял свои горести и сомнения. Мне вспоминается один матрос из Гамбурга. Долгое время он сомневался в правильности некоторых аспектов политики нашей партии. Рихард помог ему преодолеть все заблуждения и стать настоящим коммунистом.

К нам в клуб часто приходили рабочие и других национальностей. Немецкие коммунисты всегда оказывали им дружескую помощь и поддержку.

А как неподдельно радовался Рихард каждому успешному выступлению нашего самодеятельного коллектива! Сколько полезных советов получили мы от него! Каждый, кто его знал, будет всю жизнь с чувством глубокой благодарности вспоминать о Рихарде Зорге — человеке, который был истинным коммунистом»[67].

Как партийному работнику, доктору Зорге было чуждо всякое администрирование, любые бюрократические проволочки. В качестве примера приведем одно из его писем, из которого, помимо всего прочего, явствует, что он с особой теплотой заботился о подрастающем поколении. В 1926 году в Москве был организован пионерский отряд немецких детей, и Зорге обращается с просьбой подобрать надежного товарища для руководства его работой:

«Москва, 12 апреля 1926 г.

В Краснопресненский районный комитет ВКП (б)

Дорогие товарищи!

В Немецком коммунистическом клубе недавно организован пионерский отряд немецких детей. В этой работе мы не можем обойтись без Вашей поддержки, и не только в виде указаний и отписок общего характера, но и в плане конкретной помощи.

Поэтому просим Вас, если имеется такая возможность, направить к нам товарища, хорошо знакомого с пионерской работой и владеющего немецким языком.

С коммунистическим приветом от имени НКК

Зорге».

В 1927 году Исполком Коминтерна послал своих первых инструкторов для работы в коммунистических партиях некоторых зарубежных стран. Это было время, когда эти партии ориентировали свою структуру преимущественно на территориальные или производственные ячейки. Многим товарищам недоставало опыта, не все из них досконально разбирались в вопросах идеологии. Член Исполкома Коминтерна Дмитрий Мануильский хорошо знал Рихарда Зорге и внимательно следил за его работой в отделе прессы. Он и рекомендовал талантливого пропагандиста, владевшего несколькими языками, на инструкторскую работу в отдел скандинавских стран Коминтерна. В течение последующих двух лет Зорге объездил почти всю Северную Европу. Предварительно он некоторое время посвятил изучению скандинавских языков.

В феврале 1927 года он отправился через Германию в Данию, оттуда поехал дальше, в Швецию. В начале 1928 года он еще раз побывал в Копенгагене, с тем чтобы в апреле отправиться в Норвегию, где находился вплоть до открытия конгресса Коммунистического союза молодежи Норвегии. В 1929 году Зорге около двух с половиной месяцев провел в Великобритании.

В Скандинавии он помимо всего прочего изучал возможности и условия для более интенсивного сотрудничества между коммунистами и социал-демократами, в Дании знакомился с работой коммунистов в профсоюзах, в Англии интересовался методами работы на местах основанного в 1925 году Англо-русского комитета профсоюзов. Весной 1929 года рабочий класс Англии провел всеобщую забастовку протеста против политики правительства.[68]

Оперативно собранный материал Зорге проанализировал и обобщил в статье «Единство профсоюзов СССР и Скандинавии», опубликованной в конце 1928 года в «Коммунистическом Интернационале».

Есть два свидетеля того, с какой последовательностью и тактичностью, как успешно выполнял Зорге непростые задания, которые поручала ему партия.

Датчанин Кай Мольтке, редактор, после второй мировой войны на протяжении многих лет являвшийся членом датского парламента, опубликовал в копенгагенской «Политикен» от 27 декабря 1964 года статью, в которой описал свои встречи с тридцатидвухлетним Зорге: «В качестве члена переходного руководства Коммунистической партии Дании я имел возможность непосредственно наблюдать за работой Рихарда Зорге… в нашей стране, поскольку мне часто доводилось выступать в роли переводчика во время его выступлений в Копенгагене. Его доклады по теоретическим и идеологическим проблемам отличались строгой логикой изложения». Далее Мольтке повествует о том, как Зорге ошеломлял всех своей способностью глубоко вникать в суть политических реальностей; очень скоро он завоевал симпатии датских коммунистов. Даже спустя почти четыре десятилетия Кай Мольтке не перестает удивляться мощи организаторского таланта Зорге, наладившего печатание первых прокламаций, постоянно стремившегося установить контакты с другими партиями с целью вывода коммунистической партии из изоляции и в личных беседах с портовиками, кораблестроителями и рабочими «Дженерал Моторс» систематически выяснявшего, «что у них наболело».[69]

Письмо Зорге в Краснопресненский районный комитет партии.

Москва, 1927 год: рекомендация Дмитрия Мануильского.

Факсимиле подписей Рихарда Зорге по-немецки и по-русски.

Немецкий коммунист Рихард Гиптнер, в то время секретарь Западноевропейского бюро коминтерна, также принимал участие в работе конгресса Коммунистического союза молодежи Норвегии и встречался с Зорге: «Это было между рождественскими праздниками и Новым годом. Вместе с несколькими товарищами как-то вечером, уже после завершения работы конгресса, я поехал в один из загородных отелей неподалеку от Осло. Там я вновь встретился с товарищем Зорге. К моему удивлению, очень многие в отеле здоровались и заговаривали с ним. Он уже говорил по-норвежски. Огромное впечатление на меня произвели его языковые познания — он владел также русским, английским и французским языками, — а также его уверенная манера держать себя».[70]

В своих записках доктор Зорге упоминает и об участии в работе VI конгресса Коммунистического Интернационала, проходившего с 17 июля по I сентября 1928 года в Москве, в качестве эксперта по Северной Европе. На конгресс прибыли делегации от 57 партий и организаций. В качестве основной и насущной задачи коммунистического движения на международной арене съезд обсудил проблемы, связанные с устранением угрозы новой мировой войны и защиты СССР от внешней агрессии. Кроме этого, на повестке дня стояли вопросы, связанные с империалистической интервенцией в Китае, защитой китайской революции и с освободительным движением в колониях. Глубокое впечатление произвел на Зорге доклад Куусинена по вопросам революционного движения в колониях. Избранная VI конгрессом Коминтерна тактика пролетариата по отношению к войне стала с этих пор определяющей для всей его деятельности.

Д-р Кристиана Зорге, Спринг Вэлли, США: «Он был влюблен в Россию…В 1932 году в Берлине мы разошлись, оставшись друзьями».

Заголовок статьи Кристианы Зорге в западногерманском журнале «Квик».

У Зорге, отдававшего все свое время политической деятельности, не все ладилось в личной жизни. Его жена Кристиана так и не смогла, в итоге, свыкнуться с их необычной жизнью в Москве. Между супругами росла стена отчуждения. Кристиана Зорге перестала с пониманием относиться к тем невероятным трудностям и лишениям, которые ей приходилось делить с мужем, не разделяла она и его целеустремленной политической активности. И вот настал день их расставания, который Кристиана Зорге описала так: «В один прекрасный день на втором году нашего пребывания в Москве (т. е. в 1926 году — Ю. М.)… мне вернули мой (германский — Ю. М.) паспорт с визой, разрешающей выезд в Германию. Должна ли я была ехать? Почему бы и нет? Ика не сказал мне по этому поводу ни слова: как всегда, он предоставлял мне полную свободу выбора. Поздно вечером он привез меня на вокзал, помог уладить все дела, связанные с отъездом; мы оба делали вид, что расстаемся ненадолго. Но когда поезд подошел к перрону, слезы хлынули у меня из глаз. Я знала, что это был конец нашей совместной жизни, знал это и он. Тем не менее, мы переписывались, хотя и очень редко, вплоть до самой его гибели. Он ни разу даже не намекнул о своей настоящей работе, даже во время нашей короткой встречи в Берлине в 1932 году, когда мы официально расторгли наш брак, продолжавшийся пять лет, сохранив дружеские взаимоотношения».[71]

Отрывок из письма Кристианы Зорге автору (1965 г.) в котором она, среди прочего, говорит о Рихарде Зорге следующее: «Я преклоняюсь перед мужеством, отвагой и порядочностью Ики; он никогда ничего не делал ради денег…».

Достойна уважения та нетерпимость по отношению к любым попыткам использовать ее высказывания с целью бросить тень на личность Рихарда Зорге, которую всегда проявляла доктор Кристиана Зорге. Ее сдержанное повествование под названием «Мой муж — доктор Р. Зорге», опубликованное в цюрихской «Вельтвохе» в 1964 году, западногерманский журнал «Квик» 21 февраля 1965 года представил в искаженной, тенденциозной форме в статье «Мой муж — шпион доктор Зорге». Рихард Зорге представлен в ней как «шпион», «опаснейший агент нашего времени». Доктор Кристиана Зорге, к тому времени уже жившая в США, была проинформирована об этой фальшивке. Она решительно отмежевалась от нечистоплотных методов редакции Мюнхенского журнала и изложила свое мнение в письме, которое передала автору этой книги. Вот некоторые отрывки из него:

«4 июня 1965 г.

Я преклоняюсь перед мужеством, отвагой и порядочностью Ики; он никогда ничего не делал ради денег… Следовало бы получше разобраться в его нелегкой судьбе, оценить его личность не только с точки зрения политики. Поэтому я и написала статью для «Вельтвохе», которая затем появилась в искаженном виде в «Квике». Но я никогда не была женой шпиона… Вы собрали удивительный материал и Ваша книга безусловно будет в высшей степени интересной… В остальном желаю Вам больших успехов.

Ваша Кристиана Зорге».