Положа руку на сердце, пока человечеству о мозге известно не так уж и много. Сейчас модно цеплять слово «нейро» к чему угодно, создавая впечатление, что физиология мыслей – дело практически решённое. В действительности же, хоть методы исследования мозга значительно продвинулись в последнии десятилетия – теперь уже не приходится изучать пульсацию сосудов через дырку в черепе – они всё равно далеки от заявляемой точности.
К примеру, часто говорят об «активности мозга». Звучит научно, хотя слово «активность» означает изменение уровня энергопотребления в отдельных участках. Вроде по-прежнему умно, только это похоже на запуск программ на компьютере с одновременной фиксацией объёма потребляемого им электричества, после чего делаются выводы об устройстве компьютера.
Привязать мозг к психологии получается с большим трудом.
Появление большинства маний, депрессий, шизофрений не обнаруживается «технологическими методами». Ни генетические, ни химические анализы, ни визуализация мозга не дадут точный ответ «это психически больной человек». Широкий класс психических заболеваний определяется по старинке – заполнением анкет, тестами, наблюдением и сбором информации от соседей.
Пытались исследовать и мозги выдающихся людей. Скажем, вот живёт признанный гений. Перевернул науку с ног на голову. Но на склоне лет, когда он ещё лев, но уже дряхлеющий лев, на горизонте появляются гиены от науки. Намекают, мол, неплохо было бы понять источник этой вашей гениальности. Конечно, разрезать живого гения и посмотреть, почему он тикает, они не решаются. Но, мол, когда вы умрёте, то тут во благо науки мы бы в вас и покопались.
И вот 18 апреля 1955 года гений умирает, и какой-то патологоанатом забирает себе мозг Альберта Эйнштейна. Отечественная наука тоже шла по схожему пути. В СССР в Институте мозга мозги известных людей собирали десятками. Там Маяковский, Ленин, Циолковский, Сталин, Менделеев, Станиславский, Горький и многие другие.
Но волшебство мозга заключено по большей части в его работе, а не в нём самом. Даже если у нас есть мозг, пусть и мозг гения – когда он мёртв, особых открытий из него не извлечёшь. В случае с Эйнштейном, конечно, какие-то выводы сделали, но скорее просто, чтобы хоть что-то сказать. Выяснили, что его мозг весил чуть меньше среднего – 1230 грамм, хотя об отсутствии связи веса мозга и интеллекта уже знали. В итоге мозг гения был разрезан, части хранились в разных местах, какие-то, как и полагается, уже пропали, а какие-то разъезжают по выставкам. Напоминает традицию выкладки святых мощей, что отдаёт грустной иронией, ведь Альберт Эйнштейн настаивал на собственной кремации как раз потому, что опасался нездорового внимания к собственным останкам.
Конечно, с тех пор наука двигалась вперёд, и вот у учёных появились МРТ/фМРТ аппараты. Стало возможно наглядно изучать работу живого мозга и в сканеры стали пихать всё, что только туда пролазит. В конечном счёте, мозг ведь есть у каждого.
Поэтому Крейг Беннетт с коллегами засунули в сканер атлантического лосося. Только стали показывать рыбе не снимки, скажем, трогательных икринок или пейзажи Саргассова моря, а фотографии людей, находящихся в разных социальных ситуациях – на каких-то снимках люди спорили, на других обнимались и так далее. Идея, скажем, странная. Но учёные оказались правы – на уровне статистической значимости в p = 0,001 удалось выявить активность определённых участков мозга, связанную с конкретными наборами снимков.
Потрясающе!
Но и это ещё не всё – особенный шарм результатам придаёт тот факт, что лосось в исследовании был мёртвый.
Я не шучу. Это «лосось сомнений», реальное, наделавшее много шуму в профессиональной среде исследование. Изучение мозга – штука технически сложная, и учёные хотели привлечь внимание к проблеме получения ложноположительных результатов без учёта поправки на множественные сравнения. Привлекли. Использование больших данных – и в самом деле ключ к успеху. Только вот анализ этих данных должен проводиться очень профессионально.
Следующий шаг, который мы наблюдаем в настоящее время – попытка расширить мощности мозга за счёт дополнительных устройств. Скажем так, чипирования. И вот это может сработать, мозгу по большому счёту всё равно, откуда поступает информация. Он способен работать буквально с чем угодно, по принципу plug and play, «воткни и используй». Наши органы чувств, в сущности, и являются пристыкованными к нему внешними устройствами.
Допустим, мы вставили в голову какую-нибудь новую версию Neuralink. Если чип станет отправлять сигналы в читаемом мозгом формате, то Тёмный Друг станет искать в новом потоке информации закономерности. Найдёт. После чего встроит их в привычную нам картину мира, а мы получим новый орган чувств.
Например, можно кодировать зрительную информацию и передавать посредством лёгких ударов тока через пластинку на теле. И человек начнёт распознавать, где находится препятствие в прямом смысле с помощью кожи. Мозг обучится определять новый тип информации – что она означает и с чем её следует связать без какого-либо сознательного участия. Можно будет реализовывать идею «Аватара», люди уже умеют мысленно управлять отсоединёнными от них механическими руками, которые способны находиться где угодно, расширяя образ нашего тела.
Что приводит к интересному выводу. С точки зрения психологии физические характеристики – это базис, на котором строится наша личность. Физиология задаёт основу того, как мы думаем и чувствуем. Механические конечности, новые органы чувств и потоки информации сделают нас по-настоящему иными. Очень возможно, что психологически нам будет легче понять кроманьонца, жившего 50 000 лет назад, нежели нашего потомка через жалких 300 лет.
Хоть научные исследования, несмотря на проблемы, связанные с лососями, становятся всё точнее, в масс-медиа обычно рассказывают не столько о них, сколько предлагают способы улучшить мозг – протоптать у себя в голове тропинку к сверхчеловеку. Мы буквально окружены опасными волшебниками, Волан-де-Мортами от биохакинга и инфоцыганства, которые предлагают нам улучшить работу собственного мозга. В результате многие люди воспринимают свой мозг в качестве машинки, которую легко, а главное, необходимо разгонять.
Этому способствует популярный до сих пор миф, что «человек использует 10 % от своего мозга». На мой взгляд, предполагать, что эволюция создала орган, потребляющий почти четверть нашей энергии, но 90 % функций которого вообще никак не используется, отдаёт каким-то потрясающим мракобесием. Но миф популярен, ведь под ним подспудно скрывается надежда, что можно найти какой-то волшебный ключик и использовать запертую силу мозга себе во благо. Делается вывод в стиле: «Давайте биохакерить и разгоним эту смешную цифру процентов хотя бы до 55! А? А!?»
Для начала можно предложить людям, чей мозг работает на 10 %, удалить его часть. Ведь не нужен же. Может, его вообще хватит на двух людей?
Самое интересное, что проверить это утверждение технически возможно. Две половинки мозга соединены между собой мозолистым телом, и если его разрезать, практически никакого сообщения между полушариями не будет. Такие люди существуют, и их исследовали. Общаться с разными полушариями относительно легко – данные из правого зрительного поля передаются в левое полушарие, из левого – в правое. Обменяться информацией, как в случае с нормально функционирующим мозгом, они уже не могут. И да, как показывает случай, описанный Вилейануром Рамачандраном, разные полушария по-разному отвечают на вопросы. Одно верит в Бога, другое – нет. Одно мечтает быть гонщиком, второе – художником. Да что там, полушария контролируют движения на разных сторонах тела, поэтому фиксировались случаи, как одна рука человека борется с другой, мешает ей что-то сделать. В общем – конфликтуют. С одной стороны, нашего мозга хватит на две странные личности. С другой – это будем уже не мы.
Говоря упрощённо, в каждый момент времени в нашей голове работает лишь часть нейронов. Но нужны они нам все, просто разные группы активизируются для выполнения разных задач. Что бы ни говорили о необходимости «задействовать мозг на полную мощность» – в реальности всё наоборот, чем больше, тем хуже. Собственно говоря, если слишком много нервных клеток начнут одновременно посылать импульсы, возникнет эпилептический припадок. …Хорошо-хорошо, совесть не даёт мне смолчать – множество зон мозга возбуждается не только при эпилепсии. Есть ещё одна ситуация со схожим эффектом. Оргазм. Но это явно не то состояние, когда мы способны принимать рациональные и взвешенные решения.
Другая идея воздействия на мозг связана не столько с его «разгоном», сколько с «улучшением» его работы. И здесь к одной из самых понимающих особенности нашего Тёмного Друга отраслей можно отнести фармацевтику. Классическое комбо, почему так прекрасно продаётся множество БАДов, основано на нескольких мощных когнитивных ошибках, о которых мы говорили ранее.
Скажем, если я вижу, что кто-то ходит как утка, крякает как утка, то я называю эту птицу уткой. Хотя, возможно, это вовсе не утка. А обыкновенная гагара, или казарка, или даже пеганка. Все эти птицы похожи на утку. Пусть и ошибёмся, особо переживать не станем. Мы же не учились пять лет на орнитолога и не обязаны знать тонкие различия между видами птиц. Однако люди руководствуются этим принципом не только в области уткознания. Известный пример – человек в белом халате со стетоскопом воспринимается в качестве доктора. С фуфломицинами то же самое. Коробка с таблетками, внутри инструкция по применению, продаётся в местах, где и лекарства. Значит – лекарство.
Более того, ведь реально помогает. Стандартный ход событий: на третьи сутки мы поняли, что и впрямь заболели, надо отлежаться, и купили чудесное средство, активно рекламируемое по телевизору. Через пару дней пошли на поправку, и тут же срабатывает когнитивная ошибка «после значит впоследствии». То, что люди за недельку сами выздоравливают от большинства болезней, для лечения которых и покупаются лекарства-пустышки, игнорируется. Роль иммунной системы – уникальной штуки, о которой и надо заботиться, низводится практически до нуля. Сравнить ситуацию со своим двойником в параллельной вселенной, который выздоровел без таблеток-плацебо, мы не можем.
Но пустышки от простудных заболеваний – ерунда. Намного опаснее, когда фармацевтические компании начинают продавать счастье в таблетках.
Казалось бы, жителям развитых стран жаловаться не на что. Базовые физиологические проблемы, связанные с безопасностью, едой, выживанием, даже поиском партнёра, решены давным-давно. Мы живём не в Средневековье, когда решения где, с кем и как долго мы будем жить, за нас принимал бы кто-то другой, когда люди не знали, что будут есть завтра, а выживаемость детей была катастрофической.
Только согласно статистике, нервных и тревожных среди нас стало больше. Возможно потому, что фармацевтика особо не зарабатывает на здоровых людях. Больные интереснее. Желательно хронические и сохраняющие трудоспособность, чтобы получали зарплату и могли покупать лекарства. И вот с этой извращённой точки зрения одними из самых прекрасных считаются болезни, связанные с тревогой, под которую легко подвести множество симптомов. Хватит даже субъективной обеспокоенности.
В США родился гениальный маркетинговый ход – продать людям идею, что они должны всегда быть счастливы, для чего можно купить таблетку. Чтобы её выпить, не требуется никаких усилий, времени или предварительной подготовки. Хотя психофармакология к счастью обычных людей не приводит, да и многим больным помогает не так что бы прямо восторг.
Наша психика способна, да что там, сконструирована так, чтобы выдерживать серьёзные испытания. Вспомнить хотя бы ужасы Второй Мировой, когда, кстати, ещё не было никаких антидепрессантов. Да, в жизни бывает всякое. Но помним – «неприятность эту мы переживём».
Если взять прошлое в качестве точки отсчёта, сейчас мы живём в раю с мелкими коммунальными пробелами.
Сперва лекарствами от психических проблем лечили клинические случаи болезни. Затем фармацевтические компании стали убеждать здоровых, но впечатлительных людей, что от любой тревоги тоже можно покупать таблетки. Кто же остался?
Обычные люди. Которые порой переживают, но в целом справляются. Максимум – настой ромашки или глицин под язык положат. Поэтому прямо сейчас маркетологи медицинских стартапов решили зайти с другой стороны. И снова восклицают: «Боже мой! Быть как все, обычным, ведь тоже глупо! Надо превосходить!» Короче говоря, тот самый биохакинг.
Только медицина пока не научилась толком лечить даже психические проблемы, хотя и занимается этим на протяжении многих миллиардов долларов. Рассчитывать, что она точно знает, как улучшить нормальный мозг, немножко чересчур оптимистично.
Вообще, гипотеза, что природа осрамилась именно с мозгом и ей тут надо помочь, лично мне кажется несколько натянутой. Ну или давайте тогда уж думать и о прочих органах. Ускорять работу печени с мочевым пузырем, учащать сердцебиение и перистальтику кишечника.
Повысить эффективность какой-нибудь одной функции мозга можно. Существуют средства, помогающие не спать, улучшающие концентрацию. Только работают они за счёт других функций. Одновременно шалят эмоции, сбивается сон, пищеварительная система и т. п. Предельный случай – саванты. «Учёные идиоты», способные, условно, запоминать всё, что прочли, но не способные ни на что большее.
Да и вообще, желание стать самым работоспособным менеджером или студентом – такое себе. С волшебством и с биохакерингом могут возникнуть серьёзные проблемы. Лучше постепенные изменения.
Большинство сфер жизни, где мы можем увеличить производительность, не стоят того.
Здоровому человеку заниматься самолечением, нарушать биохимию мозга, с серьёзными побочными эффектами, пытаться «разогнать» или «улучшить» мозг с помощью волшебных средств, особенно рекламируемых в соцсетях, – не советую.