Маленькой Нине часто снилась огромная светлая Земля, немного похожая на яйцо.

Девочка, словно спутник, парила рядом с планетой, рассматривала океаны и материки…

Нине было хорошо и спокойно от созерцания земной жизни, самодостаточной и прекрасной. Эта красота – и эта жизнь – не должны были закончиться никогда.

...Нина часто вспоминала свои детские сны, когда через много лет смотрела на Землю в иллюминатор в центральном модуле.

Окруженная тонким сиянием атмосферы, покрытая белыми завитками циклонов над океанами и россыпями ночных огней на тёмной стороне материков, Земля была почти такой же, как и в ее снах.

В реальности, однако, обзор то и дело закрывали свалки космического мусора, дрейфующие в околоземном пространстве.

Это были обломки спутников, отработанные ступени ракет, фрагменты антенн, куски солнечных панелей, замерзшие капли металла, потерянные инструменты и сорванные крепления... Они вращались вокруг Земли, отражая солнечный свет рваными вспышками.

Новичку могло бы показаться, что свалка парит в невесомости неподвижно. На самом деле она, огромными кусками, облаками, неслась вокруг Земли – как и все в космосе. Столкновение с большим фрагментом мусора могло повредить корпус космического корабля или даже пробить его насквозь.

Однако именно благодаря мусору, точнее, технологии по его уборке, Нина и оказалась в космосе. Она мечтала, чтобы чистая, красивая, светлая Земля, как и в ее снах, находились в свободном от мусора пространстве; чтобы ничто не мешало любоваться ею.

***

«Надежда», как и большинство космических кораблей в 2076 году, представляла собой огромное колесо, вращающееся вокруг центральной оси.

Благодаря вращению, пассажиров и предметы прижимало к внешнему ободу корабля. Это создавало ощущение земного притяжения, искусственной «гравитации».

В центре колеса находился неподвижный модуль, через который корабль мог стыковаться с другими судами и орбитальными станциями, – здесь царила невесомость. С кольцевым модулем его соединял лифт, проходивший вдоль оси корабля.

…По космическим меркам, «Надежда» находилась совсем недалеко от земной атмосферы.

Корабль, который еще лет десять назад любовно прозвали «старушкой», «вечной консервной банкой», ремонтировали множество раз.

Металлические панели, из которых в нем все состояло, отличались по цвету, потому что их снимали с других списанных модулей. Внутри постоянно что-то вибрировало, гудело, подозрительно щелкало. Неподготовленный человек, оказавшись на борту, мог подумать, что вся эта конструкция вот-вот развалится.

Старые системы жизнеобеспечения работали на пределе – но на совесть. Как и экипаж.

Невысокая, худощавая, с короткими тёмными волосами, похожая на какую-то французскую актрису двадцатого века, Нина стояла у панели управления, сложив на груди руки. Вид она имела суровый – не потому, что действительно была такой, а потому, что у нее не было ни сил, ни желания казаться милой.

Такая манера держаться имела некоторое последствия. Например, у Нины нечасто появлялись новые друзья. Если же кому-то удавалось прорваться сквозь ее первоначальную кажущуюся суровость, этот человек оставался ее другом навсегда.

Один из них – Борис, сутуловатый мужчина в очках, – почти неслышно подошел к ней сбоку. На космическом корабле или на Земле – он всегда двигался осторожно, словно боялся случайно задеть собой окружающий мир.

Достаточно было одного взгляда на Бориса, чтобы верно угадать его хобби: шахматы, Звездные войны, Толкин... Один из немногих в Международном космическом центре, Борис считал Нину гением. Она заразила его своей мечтой.

На панели управления мигало:

СБОР ДАННЫХ ДЛЯ ОТЧЁТА... ОТПРАВКА ОТЧЁТА…

Нина приложила палец к сенсору. Система считала отпечаток, и уведомления исчезли.

– Иногда у меня возникает чувство, – сказал Борис, – будто мы боги.

– М-м?

– Посмотри на неё, – он кивнул на Землю в окне.

Нина и Борис находились не в центральном модуле, а в кольцевом, поэтому Земля то пропадала из их поля зрения, то появлялась снова.

– Там миллиарды людей. Кто-то едет на работу. Кто-то ругается. Кто-то влюбляется. Кто-то умирает. А мы просто смотрим на них с неба.

Он усмехнулся.

– Некоторые ведь до сих пор верят, что за ними наблюдают высшие силы.

Нина попыталась пошутить:

– А наблюдает Борис в очках.

– Именно, – он ткнул себя пальцем в грудь. – И не просто какой-то Борис, а космический мусорщик.

Уголок её губ едва заметно дрогнул.

Корабль тихо гудел. Где-то глубоко внутри работали двигатели коррекции. Система стабилизации едва слышно вибрировала под полом.

– Есть хочешь? – спросила Нина.

Борис оживился.

– Умираю.

– Умираешь?!.. – удивленно переспросила собеседница.

Нина всегда все понимала буквально, но ее коллеги к этому давно привыкли.

– От голода, – пояснил Борис. – Метафорически. Сегодня у нас на ужин картонные бутерброды повышенной мерзости…

Нина покачала головой.

– Где Рафаэль?

– Сегодня он чинил лифт между шлюзами. Закончил минут двадцать назад.

– И?

Борис тяжело вздохнул.

– Теперь занимается... своим делом.

– Каким делом?

– Ну, этим. Соцсетями. Видео. Постами. Хэштегами. Спасением человечества через лайки.

Нина нахмурилась.

– А.

– Да, – Борис поправил очки. – Боюсь, скоро заставит нас записывать обращения к подписчикам…

***

В жилом отсеке «Надежды» пахло пластиком, нагретыми проводами, кофе. Переработанный воздух был спертым и тяжелым, горячим.

Плохо освещенный коридор вел в каюту. Там едва хватало места для трёх коек.

Рафаэль был самым молодым членом экипажа. Черные кудрявые волосы, сильно отросшие за восемьдесят дней в космосе, делали его похожим на пуделя. Обычно он перемещался по кораблю быстро, тряся головой, что усиливало его сходство с огромной радостной собакой.

Рафаэль лежал на самой верхней койке, закинув ногу на ногу. Свет экрана планшета отражался на его лице.

На видео, которое Рафаэль загружал в интернет, тонкая сверкающая сеть раскрывалась в космосе серебристым облаком. Она быстро охватывала огромную массу дрейфующих в космосе обломков. Затем начинала стремительно стягиваться, превращая хаотичное мусорное скопление в плотный шар.

Рафаэль задумчиво пожевал губу и начал диктовать текст, одновременно набирая его:

– Сегодняшний улов – около двадцати пяти тысяч фрагментов космического мусора. Всё сожжено в атмосфере Земли. Космос стал чище, но впереди ещё долгий путь.

Рафаэль перечитал написанное и поморщился. Стер слово «долгий». Написал – «очень долгий».

– Нет, слишком драматично… – решил он, вернув первый вариант.

Ткнул – «Опубликовать»…

На несколько секунд Рафаэль замер, глядя на экран в тупом ожидании, но ничего не произошло. Не было ни лайков, ни комментариев...

Рафаэль тяжело вздохнул.

– Ну, давайте. Хоть кто-нибудь.

У канала «Миссия по очистке космоса» было восемь подписчиков, половину из которых Рафаэль знал лично.

Двое работали в Международном космическом центре. Двое преподавали экологическую физику. Ещё одна женщина – кажется, случайно – подписалась пару месяцев назад и так ничего и не лайкнула.

Рафаэль раздраженно ткнул в один из аватаров.

– Хотя бы притворись заинтересованным…

Из коридора донёсся голос Бориса:

– Ужин!

Рафаэль оживился, но задумался на секунду и крикнул в ответ:

– Если опять бутерброд со вкусом переработанного картона, я подаю жалобу!

– Поздно.

Старый пищевой автомат тихо гудел у стены. На металлической поверхности кухонного блока стояли кружки с засохшими следами кофе.

Рафаэль плюхнулся за стол напротив Нины.

– Ну, давай, родной, – бормотал Борис, отбивая пальцами какую-то мелодию у автомата с едой. – Не подведи на финишной прямой.

Изнутри наконец выползли три пластиковых пакета с разогретыми сэндвичами.

– О-о-о, – протянул Рафаэль. – Высокая кухня.

– Не жалуйся, – сказал Борис, раскладывая еду по тарелкам. – В прошлый раз, если ты забыл, был тот белковый батончик с запахом курицы…

– Буэээ… как такое забудешь…

По телевизору, закрепленному на стене, шли новости. Земля, такая благостная и светлая издалека, вела шумную и нервную жизнь.

– Террористическая группировка «Алана» взяла на себя ответственность за нападение на полицейский участок… Лидер организации, Шиа Алана, потребовала прекратить преследование её сторонников, а также остановить программы тотального наблюдения, такие как ГЛАЗ…

Шиа Алана, чью фотографию вывели на весь экран, оказалась красивой бледной женщиной с чёрными волосами и отрешенным взглядом.

Рафаэль нахмурился.

– Почему люди не могут жить спокойно? – хмыкнул он, отвернувшись.

– Потому что новостям нечего будет показывать, – ответил Борис.

– …в противном случае группировка обещает новые атаки на государственные структуры… – послышалось из телевизора.

На смену новостям пришли данные корабля: давление, температура, уровень кислорода, траектория движения, плотность мусора вокруг…

Сэндвич действительно напоминал картон. Рафаэль усиленно и слегка смешно жевал с видом человека, совершающего моральный подвиг. Одновременно он проверял соцсети. Реакций на его пост не было.

– Сколько у нас подписчиков? – по-отечески обеспокоенно спросил Борис.

– Со вчерашнего дня, когда ты последний раз спрашивал, ничего не изменилось. Восемь.

– Продолжай выкладывать, – попытался поддержать Борис, хотя получилось не очень натурально. – Так частенько бывает, когда начинаешь что-то новое...

Борис воспринимал коллег если не как детей, то как тех, кому иногда требуются наставление и поддержка.

– Буду продолжать, – кивнул Рафаэль.

Нина оторвала взгляд от еды и серьезно, без капли иронии, спросила:

– Зачем делать то, что не даёт результата?

– Это называется «популяризация науки»! – живо отреагировал Рафаэль. – Люди должны знать, чем мы занимаемся.

– Почему?

– Потому что мы спасаем космическую экосистему.

Ни один мускул на лице Нины не дрогнул. Помолчав пару секунд, она сказала:

– Вбей «Солнечные панели, вечеринка». Я тут увидела накануне.

– Что?

– Просто вбей.

Рафаэль нашел видео, о котором говорила Нина. Девушки в купальниках загорали под прозрачным куполом роскошного туристического лайнера в окружении мигающих неоновых голограмм.

Пятьдесят миллионов просмотров – со вчерашнего вечера.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать... – пробормотал Рафаэль. – Но мы делаем важное дело.

– Всем плевать.

– Не всем.

– Всем. Точно так же, как было плевать на климат, океаны, Арктику и метановые выбросы.

Нина продолжила:

– Экология кажется людям скучной. Это работа для идиотов вроде нас.

– Проблема в подаче информации, – возразил Рафаэль.

– Проблема в капитализме.

Рафаэль привел свой последний аргумент:

– Ты пять лет выбивала финансирование для этой миссии. Если мы прославимся, станет легче.

Нина одарила его взглядом, который означал: «Ты сам-то веришь в то, что говоришь?», – и ответила:

– Мы получили финансирование, потому что космический мусор начал мешать коммерческим маршрутам. А не потому, что кто-то посмотрел видео в социальных сетях.

Борис отвлекся от бутерброда и миролюбиво заявил:

– ...А ещё потому, что ты была главной занозой Международного космического центра. Им было проще отправить нас в космос, чем продолжать слушать твои доклады.

Экран на стене замигал:

ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ: МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ ЦЕНТР.

Увидев уведомление, Борис стянул с носа очки, нервно протер их и чуть слышно пробормотал: «Н-да, вспомнишь черта, он и появится…»

От разговора с начальством они с Ниной никогда не ожидали ничего хорошего.

Рафаэль был еще слишком юн, наивен и полон надежд – поэтому обрадовался звонку с Земли.

Он сидел ближе всех к экрану и ткнул «Ответить».

– Приветствую космических героев! – высокий и немного звенящий голос Максима Владимировича ворвался на тихую кухню «Надежды». – Какой сегодня улов?

Нина нахмурилась и уточнила:

– «Улов»?

Борис прошептал ей на ухо:

– Мы обсуждали это. Он имеет в виду результаты работы.

– А.

Нина повернулась к экрану и доложила:

– Всё строго по плану. Сегодня уничтожено примерно двадцать пять тысяч фрагментов мусора.

Она кивнула в сторону Рафаэля.

– Рафаэль наконец починил лифт между шлюзами.

– Отлично! – закивал Максим Владимирович. – Да, Рафаэль, извини, что так вышло. Лучше корабля найти не удалось.

– Ничего. Главное, чтобы до посадки дожил, – пробормотал Рафаэль.

Максим Владимирович кашлянул и продолжил:

– Не сбавляйте темпа. Двадцать миллионов евро – огромные деньги. В проект вложились многие страны. Не позвольте никому и ничему отвлекать вас от этой важной миссии!

– Не позволим, – кивнула Нина.

Связь оборвалась.

– Они никогда не дадут нам забыть об этих двадцати миллионах евро… – протянул Борис в тишине.

***