Ощущение это знатное — будто мешком по голове получаешь. Так всегда бывает, когда реальность оказывается не ожидаемая, а из ряда вон выходящая. И когда все летит к чертям.

Я задержал дыхание, но сердце все равно бешено заколотилось. А потом свыкся с новым положением дел — только что кто-то убил пятерых молодых ребят в самом центре Москвы.

Отработали по ним красиво. Судя по расположению тел, бедолаги даже дернуться не успели. Кто-то лежал на полу. Кто-то так и сидел на стуле, уткнувшись лбом в стол, на котором были расставлены чашки с чаем, пузатый чайник, тарелки с печеньями и халвой. В центре стола красовался так и не тронутый торт безе, белую поверхность которого расчерчивали красные узоры — хотя нет, это не узоры. Это кровь. И чуть в стороне композиции, у стены, нашелся и заправила всего этого безобразия — Лев Калюжный.

Домоуправ, заглянувший через мое плечо, прошипел что-то витиевато матерное и замолк.

Добрынин осмотрел комнату, деловито почесал затылок:

— Кто-то их профессионально уложил. Посмотри, у всех проверочные выстрелы в голову. Чтобы без вариантов. А пальба тут шла знатная. С нескольких стволов долбили, иначе так бы успешно не уложили.

Я обернулся к домуправу:

— Стрельбу слышали?

— Да ничего не слышал! Радио там играло вовсю. Музычка легкая, всякие трали-вали. Потом замолчало!

— Кто из соседей в это время был дома?

— Да откуда я знаю! Вон половина квартир нежилые. Дом под снос скоро пойдет. Я бродяг и шпану из подъезда гоняю, так что у нас все тихо. Все чинно. Все… — На нервах он начал молоть языком что ни попадя — такая вот защитная реакция.

— С глушителями работали, — перебил его Добрынин. — Нужно следственно-оперативную группу с Петровки вызывать.

Я встал напротив Калюжного, нагнулся, осматривая его. Журналист сидел, прислонившись спиной к стене. Во лбу аккуратная дырочка… А еще… По щеке шел порез — нож был острый, и резали со вкусом… А это что за точки? Ожог круглый. От сигареты.

И как это понимать? Да очень просто. Полевой быстрый допрос. Выбивание показаний. Интересно каких?

В голове будто загудел тревожный набат. И мигом нарисовались очертания еще одной большой проблемы.

Я резко поднялся, повернулся к своей команде.

— Так, в квартиру никто не заходит. Добрынин, за старшего. Докладываешь руководству. Организуешь осмотр и первоначальные мероприятия, контактируешь со следственно-оперативной группой. Мне отъехать надо на время.

— А помощь не требуется? — с тревогой осведомился капитан, понимая, что просто так я не стал бы срываться с места происшествия — что-то произошло неординарное.

— Сам справлюсь, — отозвался я и быстрым шагом ринулся вниз по лестнице. Только бы успеть…