Вот лавина, нарастание которой я ощущал последний год, разом и рухнула на наши головы. И стало понятно, что страна уже никогда не будет прежней. И что настают смутные времена.

Все шло так, как я и ожидал. И происходило то, чего я боялся. Свара, жестокая борьба за власть. Гигант ушел, на трон пытались вскарабкаться обычные люди, а то и вообще карлики. И наверху закрутились всякие властные амбиции, тайные союзы, пошла жестокая борьба за выживание.

Претенденты на «престол» пустились во все тяжкие, не особо заботясь о стране, точнее, вообще не думая о ней, наживая политический капитал самыми дикими способами. Вон Берия, вытащивший на своих плечах атомный проект и тем самым сделавший для страны огромное дело, будто обезумел в предвкушении безраздельной власти. Встав во главе МВД СССР, куда было присоединено и МГБ, он протащил колоссальную амнистию, на воле оказалось более миллиона уголовников, устроивших криминальный разгул в городах СССР, — ситуация даже превзошла первые послевоенные годы. Освободил всех, кто проходил по Мингрельскому делу, хотя там каждый на десять расстрелов заработал. Стал не просто заигрывать с национальными кадрами, запустив новое колесо «коренизации», а вкладывать им в руки безраздельную власть — теперь в Прибалтике, Белоруссии, на Украине запрещалось служить в МВД людям не титульной национальности. Было обновлено руководство республиканских министерств с замещением должностей только национальными кадрами. Это вообще ставило под сомнение реальный контроль Москвы над национальными территориями. Потом вообще заявил, что мы зря воевали с бандеровцами, а нужно с ними было договариваться и делить власть по-братски. Арестованному главарю прибалтийского бандподполья предложил место первого заместителя руководителя Совмина одной прибалтийской республики.

Не меньше чудили и другие, протаскивая губительные для экономики популистские решения. И страшно было представить, до чего они в своем раже могут довести страну.

Полковник Беляков предпринимал огромные усилия, чтобы мы оставались вне этих процессов. Выбил нам несколько командировок подальше — в Прибалтику, Среднюю Азию. Сам окопался на Дальнем Востоке, пережидая тяжелые времена.

Потянулось тревожное ожидание. Какая фракция победит, а кто встанет к стенке по старым традициям борьбы в партийных верхах?

К стенке поставили Берию и еще множество не последних руководителей МВД. Лаврентий Павлович переоценивал возможности спецслужб и их хитрых методик — компромата, прослушек, агентуры и точечных операций. Его противники тупо использовали армию, врезав кувалдой по хрусталю.

На первые позиции в результате фактически военного переворота вырвался Хрущев — самый энергичный, хитрый и бестолковый из всего Политбюро.

Ну а дальше понеслась душа в рай. Кадровые перестановки напоминали ураган. Столпы общества слетали, пешки вырастали в слонов и ферзей. И главный вопрос — кто будет в этой партии король.

Нашему сплоченному коллективу повезло. Мы опять удержались в седле бешено мчащейся лошади истории.

Постепенно борьба за власть стала затихать. Жизнь вошла в новую колею. Народ свыкся с новым положением. Кто-то радовался свалившимся свободам и расслабленности. Кто-то ругался тихо, понимая, что такого, как Сталин, нет, как ни принижай его пропагандой и ни надувай новых карликов.

Я еще долго ждал логичного развития событий по делу «пастухов» — пули снайпера или визга тормозов машины, которая размажет меня по стенам. И не дождался. Про меня будто забыли.

Хотя как раз это понятно. Я что-то знал? Так это знание из тех, в которые все равно никто не поверит. А сама книга затерялась где-то в верхах. Но те, кому надо, о ней давно знали. И сделать уже ничего не могли. Или не хотели?

Шли годы. И я видел то, что не видел почти никто. Видел, как персонажи книги Полесского занимают ключевые позиции. А когда уходят из игры по старости, оставляют своих тщательно взращенных последователей. И еще знал, что за ними теперь уж точно маячит призрачная тень «пастухов». Эту сеть те давно взяли под контроль.

И еще постоянно вспоминал слова Букиниста, который обещал нам крах и расплату. «Пастухи» умеют ждать. Они только и делают, что ждут. А когда созревают плоды зла, собирают урожай.

И будущее у меня не вызывало никакого оптимизма.

В середине восьмидесятых, будучи на заслуженном отдыхе, я с кристальной четкостью понял — операция «расплата для Советского Союза» вошла в завершающую стадию, условия созрели. Страна идет на слом.

Все кончено? Да нет, все только начинается. Но вести эту войну буду уже не я…