— Я хочу вернуть деньги. Я выселяюсь, — говорит Миссис Гивенс.
Она прожила в номере «Пеликан» несколько дней и не должна была выезжать до среды. Ее цветастая сумка-мешок перекинута через плечо, кожаный ремешок впивается в руку.
Я стою за стойкой регистрации с застывшей на лице самой любезной улыбкой, какой только можно ожидать от сотрудника сферы обслуживания.
— Мне очень жаль это слышать. Могу я узнать причину?
— Океан слишком громкий. — Она произносит это, нахмурив брови, словно сообщает о преступлении. — Мне нужны покой и тишина, без этого постоянного «ш-ш-ш». Это не прекращается ни на минуту. Есть ли на острове места, где не так шумно?
Учитывая, что она абсолютно серьезна, я вынуждена проглотить смех. Последнее, что мне хотелось бы сделать,
— проявить неуважение.
— Лично я бы посоветовала место, которое не расположено у моря. Центр города, возможно, будет лучшим вариантом, потому что здания и туристы заглушают большую часть шума.
Расположение этого места — главное преимущество. Оно называется «Сисайд1» из-за этого.
— Если бы я знала, что здесь так, я бы остановилась в другом месте.
— Я прекрасно понимаю. — Я сохраняю нейтральное выражение лица, и мой взгляд не отрывается от нее — навык, который я отточила за годы работы с трудными гостями на работах, где клиент всегда прав, что бы ни случилось. — Я верну деньги за оставшуюся ночь в вашем бронировании.
Она фыркает и ведет себя вызывающе.
— А как насчет сегодняшней ночи?
Мои зубы сжаты так сильно, что у меня ноет челюсть, потому что мы не можем позволить себе еще один плохой отзыв на сайтах бронирования прямо сейчас. Я смотрю на часы на стене и вижу, что уже больше трех часов дня.
— К сожалению, все отмены требуют уведомления за двадцать четыре часа. Такова наша политика. — Я остаюсь доброй, но твердой — это дается мне легко.
— Возмутительно, — бормочет она себе под нос. — Вы все равно можете сдать комнату сегодня вечером. У вас и так нет полной загрузки.
— Я понимаю, но эта политика владелицы с 1976 года. Я тогда даже не родилась. — Я указываю на пожелтевшую табличку за стойкой. — Я бы хотела, но, к сожалению, не могу.
Миссис Гивенс качает головой, пока я печатаю ей чек и провожу через процесс возврата. Она сосредоточена на чем угодно, только не на мне. Закончив объяснения, я обхожу стойку и открываю перед ней дверь с улыбкой.
— Хорошего дня. Извините за шум океана, — говорю я, махнув рукой. Она закатывает глаза, прежде чем сесть в лифт на первый этаж.
Как только я остаюсь одна, я бросаю эту роль и возвращаюсь к стойке. Океан слышен постоянно через открытые окна. Это тот же самый низкий гул, который я слышу с самого рождения. Все здание пропахло солью, прогретым на солнце деревом и кокосовой свечой, которую моя бабуля любит держать зажженной у лестницы, даже если я считаю, что это пожароопасно. Последнее, что нам нужно, — чтобы это место сгорело дотла.
У «Сисайда» осталось девяносто дней операционных расходов, прежде чем счета уйдут в ноль. Когда это случится, двери придется закрыть. Моя самая большая страшная мысль — потерять это место.
Я долго выдыхаю, даже не желая думать об этом.
Сейчас у нас занято три номера из восьми, счет за электричество просрочен, налоги на недвижимость не плачены уже несколько месяцев, а в ванной номера «Морской Конек» течет труба, и я подставляю ведро.
1 Побережье
Лишних денег на ремонт или оплату счетов нет, и это создает невыносимое давление. Большинство дней мне кажется, что я единственная, кого волнует будущее.
Два месяца назад я управляла отелем «W» в Калифорнии. Это всемирная сеть отелей настолько элитного уровня, что ей достаточно всего одной буквы. А теперь я тайком вливаю свои собственные сбережения в экстренный ремонт для бабулиного пансиона. Я пересчитывала цифры четыре раза сегодня, ожидая, что они волшебным образом изменятся, но они никогда не меняются. По крайней мере, в лучшую сторону.
Поскольку мне пришлось уволить весь персонал — мы не могли себе их позволить, — я теперь еще и горничная. Только от мыслей о том, сколько всего мне предстоит сделать этим летом, я уже вымотана. А сейчас только июнь!
Я беру полотенца и поднимаюсь на второй этаж, чтобы убрать номер «Пеликан», раз уж Миссис Гивенс он не понадобится. Третья ступенька издает тот же скрип, что и всегда. На полпути к лестнице на второй этаж я замечаю, что на обоях с морскими ракушками отклеиваются углы. Меня так и подмывает сорвать их — потому что это проблема, которую я могу реально решить.
Одна вещь за раз.
Я повторяла это себе с тех пор, как мои ноги снова ступили на Остров Коконат-Бич2.
В номере «Пеликан» Миссис Гивенс оставила мокрые полотенца на полу и пустой пакет из-под чипсов на тумбочке. Я перестилаю кровать и пополняю запасы в ванной, затем выбрасываю все грязное в коридорную корзину. Год назад я руководила штатом из сорока человек, принимала знаменитостей, высокопоставленных лиц и даже особ королевской крови. Мое университетское образование не подготовило меня к этому. И хуже всего то, что я сама этого захотела.
Когда моя младшая сестра, Джози, позвонила мне в слезах и рассказала о состоянии дел, я не раздумывая собрала вещи. В ту же неделю я проехала через всю страну, потому что так поступает семья. Даже несмотря на то, что «Сисайд» сейчас еле держится на плаву, а моя бабуля описывает свое финансовое положение как
«немного туговато», у меня есть надежда, что я смогу все исправить. Надежда — опасная эмоция. Некоторые даже назвали бы это бредом.
Я несу корзину по коридору и слышу голос моей младшей сестры из вестибюля на первом этаже.
— Вен? Ты там? — нараспев кричит Джози. У нее нет уровня громкости ниже восьми.
Я ставлю корзину у подножия лестницы и вижу ее с подругой, Миа Бишоп. Они обе перепачканы песком, будто только что с пляжа. Волосы Джози заплетены в небрежную боковую косу, и в ней вплетены нитки с бусинами и мелкими ракушками. У Мии фотокамера через плечо и столько браслетов на запястьях, что они могли бы заставить сработать металлоискатель. Она совладелица книжного фургона со своей соседкой Джунипер. Они продают любовные романы из своего ярко-зеленого фургона «Фольксваген», который переделали в передвижной книжный магазин. А еще Миа рисует аквагрим на пляже и делает фото на заказ. Она маленькая предпринимательница, как и моя сестра.
Обе держат в руках большие кофе со льдом из «Соленых Сирен», кофейни на Главной Улице. Джози скользит одним стаканчиком по стойке в мою сторону, и я мгновенно расцветаю. Я люблю чувствовать, что кто-то думает обо мне. Это случается нечасто.
— Подумала, тебе это понадобится, — говорит сестра.
— Вы меня балуете, — отвечаю я. — Спасибо. Мне нужно много всего. Миллион долларов был бы кстати. — Я с радостью беру кофе, потому что отказываться от кофеина в моем текущем состоянии — это та самая негативная энергия, которая мне в жизни не нужна. Никогда. — А где это вы были?
— Провели день на пляже. Миа фотографировала новые поступления для «Инстаграма», а я была моделью.
— Джози запрыгивает на стойку, свесив босые ноги. — И еще продала три ожерелья туристам по дороге обратно.
— Она заработала тридцать баксов и угостила нас жидким кофеином. Приятно, когда у тебя богатые друзья,
— добавляет Миа, поднимая свой стаканчик для тоста. — Джози, по сути, стимулирует экономику.
— Ценю и уважаю вашу хватку, — говорю я, и Миа ухмыляется. — Но, кстати об экономике... — Я открываю таблицу на ноутбуке и разворачиваю экран так, чтобы они могли видеть. — Сегодня утром я заметила еще два комплиментарных заезда в системе. Итого уже пять бесплатных ночей за июнь, а ведь только начало.
Джози качает головой.
— Бабуля в последнее время совсем отбилась от рук.
2 Кокосовый Пляж
Миа наклоняется через стойку, чтобы посмотреть.
— Кому она дает бесплатные номера?
— Пчелкам. — Так называет себя группа подруг бабули. Им всем за шестьдесят, и они считают, что знают, что лучше для этого города. — Они не могут вечно относиться к этому месту как к таймшеру. — Я отодвигаю ноутбук и качаю головой. — Я уже несколько раз за последний месяц показывала ей цифры. Она все твердит, что вселенная все уладит, и чтобы я перестала переживать.
— Вселенная не платит за электричество, — говорит Миа.
— Именно это я и сказала. Ты понимаешь.
Джози толкает меня плечом, и я знаю, что будет дальше. Иногда она такая же чокнутая, как наша бабуля.
— Но вселенная позаботится. Она не ошибается. И вдобавок ко всему, я верю в тебя. Если кто и может спасти
«Сисайд», так это ты, сестренка. Ты словно для этого родилась. Особенно с твоими дипломами и всем тем опытом из «W».
— Я ничего не могу гарантировать, — объясняю я. — Это как азартная игра. Риск присутствует. Но что, если я не смогу спасти это место, Джози? Что, если мы потеряем его?
— Не потеряем. Этого не может случиться. Я знаю, что ты не позволишь, — говорит она. — Это ситуация «хоть ад, хоть потоп».
— Но...
— Никаких «но», — говорит она.
Джози двадцать шесть, и она всю жизнь на меня равнялась. Она не сомневалась во мне, когда мне было десять и я учила ее серфингу, или когда я за нее разобралась со школьным хулиганом. Моя сестра так сильно верит в меня, и я не хочу ее подводить, но она не представляет, как все плохо на самом деле. Мне кажется, что я единственная, кто действительно понимает масштаб катастрофы, и это сводит с ума. Тихий стресс зашкаливает. Не так давно я позвонила родителям, которые сейчас живут в Канаде, потому что это была их мечта всей жизни, и спросила их, что делать. Моя мама сказала мне следовать за сердцем. Именно поэтому я здесь. Моя совесть не позволила бы мне остаться в Калифорнии, и я бросила все, чтобы быть здесь — мою работу и мои пятилетние отношения.
Мой телефон вибрирует, и мой взгляд падает на экран, чтобы прочитать уведомление. Джози и Миа тоже смотрят.
Адам — мой бывший. До того как стать парнем, он был моим начальником. Когда меня повысили до управляющей, он вышел на связь, и после двух месяцев тайных встреч и перепихонов мы сделали наши отношения официальными. Я думала, он — мое будущее. Я была так чертовски неправа.
Когда я объяснила ему, что происходит с бизнесом бабули в Коконат-Бич, и предложила попробовать отношения на расстоянии, он разорвал со мной. Никаких обсуждений. Он позволил мне уйти, после всего, через что мы прошли, чтобы остаться вместе. Я была готова на все ради него, но он от меня отказался. От одной этой мысли меня тошнит.
— Не отвечай, — шепчет Джози, протягивая руку, чтобы заблокировать мой телефон. — На хер этого парня. Миа качает головой.
— Заблокируй его. Даже не давай ему возможности писать. Я переворачиваю телефон экраном вниз.
— Вам обеим не о чем беспокоиться. Я не дам ему второго шанса.
— И знаешь, почему? Потому что ты — гуакамоле с луком, помидорами и халапеньо, детка. Ты не бесплатная сальса, — напоминает мне Джози.
— Если бы только мужчины и правда так ко мне относились.
— Однажды кто-то войдет в твою жизнь и будет обращаться с тобой как с принцессой, — говорит Джози. — Я обещаю.
— Знаешь, лучший способ забыть бывшего — это переспать с кем-то другим, — говорит Миа, покручивая несколько браслетов на запястье. — У меня это всегда срабатывает безотказно.
— Ага, только вот последнее, что мне нужно, — это случайная интрижка. Мне уже за тридцать. Это уже не мило. Большинство моих сверстников уже женаты и с детьми. А я теперь тусуюсь с вами.
Джози шутливо фыркает.
— Мы поддерживаем в тебе молодость! И знаешь что? Возможно, быть немного безответственной и нарушать невидимые правила, которые ты сама для себя установила, — это именно то, что тебе нужно, — говорит Джози.
— Могу я предложить кое-что временное на лето? Веселую маленькую интрижку с красавчиком? Тысячи людей приезжают сюда на сезон. Я уверена, что найдется кто-то, с кем ты могла бы повеселиться.
— Пожалуйста, скажи, что ты не предлагаешь мне летний роман. Я не собираюсь ни с кем крутить на сезон. Абсолютно нет.
— Именно это я и предлагаю, — подтверждает Джози. — Расслабься.
— Твердое «нет». Все началось именно с дурачества с Адамом. И к чему это меня привело? — Я закатываю глаза и делаю еще один глоток кофе. — Я, кажется, теперь ненавижу мужчин.
Джози и Миа переглядываются, и я знаю, что они мне не верят, но они достаточно умны, чтобы не настаивать. Мое терпение к шуткам в последнее время на исходе.
Джози крадет конфету из вазочки на стойке, а Миа листает фотографии на своей камере. На мгновение мы просто сидим втроем в пустом холле понедельничным днем, и у нас есть только кофе со льдом. Почти беззаботно.
Затем открывается входная дверь, и в проем врывается солнечный свет, а в дверях появляется мужчина с широкими плечами. Дверь захлопывается за ним, достаточно громко, чтобы задребезжала табличка «Добро пожаловать» с ракушками, которую Джози сделала много лет назад. Миа поворачивает голову, а у Джози открывается рот. Думаю, они так же ошеломлены, как и я, но я не показываю своего изумления.
Этот мужчина выглядит так, будто сел не на тот рейс и случайно приземлился на нашем маленьком острове. Его белая рубашка на пуговицах закатана до локтей, а на голове — растрепанные золотисто-каштановые волосы. Когда он снимает солнцезащитные очки, голубые глаза обводят комнату и останавливаются прямо на мне.
Должно быть, он заблудился. Бедняжка.
— Проси и получишь, — шепчет Джози, спрыгивая со стойки и хватая Миа за руку. — Мы как раз уходили. Хорошего дня.
Они хватают свои стаканчики, покрытые капельками конденсата, и проходят мимо него. Джози говорит что-то, чего я не слышу, и он одаривает ее улыбкой с ямочками на щеках, которая должна быть запрещена законом. Я выпрямляю спину и надеваю профессиональное выражение лица, пока по шее разливается жар. Он красивый, в моем вкусе, но совсем не моего уровня. Ненавижу, что это моя первая мысль. Пять с половиной лет в «W» научили меня быстро считывать гостей. Его расслабленная одежда скрывает то, что выдает его осанка.
Он проходит через гостиную к стойке, неся две большие сумки. Они дизайнерские, дорогие. Его взгляд скользит мимо меня, но возвращается, когда он подходит ближе. Запах его одеколона ударяет в нос. Он дорогой, тот тип аромата — свежий и лесной, который говорит мне, что он — проблема.
— Картер Бэнкс, — представляется он официально.
— Мистер Бэнкс. — Я встречаю его взгляд и прочищаю горло. — Чем я могу вам помочь? Он моргает несколько раз.
— Я по бронированию.
— Конечно. Один момент. — Я открываю систему бронирования на ноутбуке и не вижу его. Я обновляю страницу, ищу его имя задом наперед и даже проверяю вкладку с отмененными бронями. Ничего нет, но я не паникую. Его взгляд прикован ко мне, и мне трудно сосредоточиться. — Простите, у меня нет брони на ваше имя. У вас есть номер подтверждения?
— Я могу поехать в «Гранд Палм». — Разочарование в его тоне очевидно. — Он больше в моем стиле.
«Гранд Палм» — самый большой курорт на пляже, который переманивает к себе наших клиентов с момента открытия десять лет назад.
— Пожалуйста, не надо. Я уверена, что это недоразумение, которое я с радостью решу.
Нет ни малейшего шанса, что я позволю этому бронированию выйти за дверь. Картер достает из кармана телефон и отправляет сообщение. Пока он ждет, его взгляд останавливается на облупившихся обоях, потертой стойке, затем снова на мне. «Сисайд» явно не то, что он ожидал.
Его телефон вибрирует, и он смотрит вниз.
— Моя ассистентка говорила с кем-то по имени Гейл несколько дней назад.
Конечно.
Я перебираю бумаги на стойке, затем хватаю блокнот, в котором моя бабуля обычно записывает деловую информацию во время напитков с Пчелками. Ее каракули едва разборчивы, но я нахожу запись:
Картер Бэнкс 1 июня — 3 авг.
63 ночи
Номер «Капитанский»!!!
ТИШИНА И ПОКОЙ! ОБЯЗАТЕЛЬНО!
Шестьдесят три ночи.
Я перечитываю это снова, чтобы убедиться, что слова моей бабули не играют со мной злую шутку. Я подсчитываю. Два месяца по нашим летним сезонным тарифам покрыли бы расходы «Сисайд» до осени. Это дало бы мне достаточно денег, чтобы оплатить просроченные счета и сделать кое-какой ремонт, а не просто изоленту и ведра. Облегчение захлестывает меня, но я сохраняю нейтральное выражение лица.
— Все в порядке? — спрашивает он, но забота неискренняя.
— Отлично. — Я открываю экран. — Итак, чтобы подтвердить, вы остаетесь до третьего августа?
— Это была ошибка, — качает головой Картер.
— Нет, не ошибка. — Я сохраняю ровный голос, потому что если этот мужчина выйдет за дверь, то вместе с ним уйдут и деньги. — Я быстро внесу вас в систему, максимум пять минут.
— У вас три. — Он бросает сумки, кожа шлепается об пол, и достает бумажник. Он протягивает через стойку свои права и кредитную карту. — Секунды тикают.
Я начинаю печатать. Он поворачивается ко мне спиной и смотрит в окна на воду, пока я работаю. Только по его манере держаться я понимаю, что он из тех парней, которые щелкают пальцами, и люди прыгают.
Моя бабуля написала «ТИШИНА И ПОКОЙ» рядом с его именем, что означает: его нужно оставить в покое. Напряжение в его плечах и усталость на лице говорят мне, что это побег.
На финальном экране отображается общая сумма его бронирования:
$31 437 плюс налог.
Мои пальцы дрожат над клавиатурой, и я сжимаю их в кулаки, чтобы он не заметил. Картер Бэнкс протянул мне спасательный круг, даже не подозревая об этом.
— Вы в номере «Капитанский». С видом на океан, кровать размера «king-size», лучший вид в доме, на верхнем этаже, с крытым балконом.
Я беру со стены связку ключей с русалкой и скольжу ключом по стойке в его сторону. Он тянется за ним одновременно со мной, и наши пальцы соприкасаются. Прикосновение посылает по мне разряд тока, и я отдергиваю руку, так же как и он. Вблизи в его голубых глазах я замечаю серые вкрапления. Он задерживает взгляд на мне достаточно долго, чтобы у меня участился пульс.
— Что-то еще? — спрашивает он.
— Пожалуйста, ознакомьтесь с условиями. Никакого курения, никаких животных, никаких шумных вечеринок. Нажмите «Согласен» и подпишите на следующем экране.
Я разворачиваю планшет, и он быстро проводит по нему пальцем, ставя закорючку. Я провожу его карту, и мне приходит мгновенное одобрение. Часть меня хочет расцеловать эту зеленую рамку подтверждения, которая появляется на экране.
— Все, Мистер Бэнкс. Спасибо, что выбрали «Сисайд». — Я протягиваю ему один из наших информационных буклетов. — Внутри местные рестораны и магазины, а также есть номер сотового, на который можно написать, если что-то понадобится. Всегда рада помочь.
Он опускает взгляд на свои часы, и я замечаю, что это «Патек Филипп». Бренд, который я знаю, стоимость начинается с шестизначных цифр. Такие парни останавливаются в «Гранд Палм» с его бассейнами на крыше и обслуживанием гостей по запросу, а не в «Сисайде» с облупившимися обоями и бабулей, которая принимает бронирования по утрам за маргаритами. Картер Бэнкс от чего-то сбегает и выбрал край земли, чтобы исчезнуть. Он замечает, что я смотрю на его часы, и прячет руку в карман.
— Завтрак с семи до девяти, и кухня в вашем распоряжении в любое время. Он кивает один раз.
— Если вам что-то понадобится, я обычно…
— Не понадобится.
Он поднимает свои сумки и направляется к лестнице, не оглядываясь. Ступеньки скрипят под его весом, а затем он исчезает.
Я частично обижена на то, как он со мной обошелся, но когда я смотрю на экран подтверждения, мне, кажется, все равно.
$31 437.
Эти деньги перекрывают ремонт труб в ванной, оплачивают задолженность по налогам, закрывают долг за электричество и, возможно, дают мне возможность нанять одного человека, чтобы я не отстирывала постельное белье и не сидела на ресепшене одна до сентября. Десять минут назад я думала о том, как сказать Джози, что мы можем потерять это место к октябрю, а тут появился этот неприятный тип с голубыми глазами и плохим характером и все изменил.
Трубы дребезжат — значит, Картер Бэнкс включил воду в «Капитанском». Он пробудет здесь до августа, будет ходить по моему холлу и существовать в моем пространстве все лето. Мне нужно держаться от него подальше и чтобы он держался от меня.
Но я не могу отрицать ту дрожь, которую почувствовала, когда наши пальцы соприкоснулись, и я все еще чувствую запах его одеколона в воздухе. Этот угрюмый незнакомец с дорогими часами ничего не значит. Я больше не могу доверять этому чувству. Не после Адама.
Экран подтверждения все еще светится на ноутбуке. Я открываю таблицу расходов и ввожу новые цифры. Теперь они не роковые.
Мой телефон вибрирует, и я сразу же беру его.
Я кладу телефон. Впервые с тех пор, как я вернулась домой, спасение «Сисайд» кажется возможным.
Трубы снова гремят наверху, и я закрываю ноутбук. В течение следующих двух месяцев Картер Бэнкс будет под моей крышей, и все, что мне нужно сделать, — это оставаться сосредоточенной на том, чтобы он был доволен, чтобы я могла спасти это место. Помолитесь за меня.