Саммер

Три недели спустя

— Они красивые, но мне кажется, белые барные стулья такие непрактичные.

Жена Фрэнка, Дженис, кивает.

— Можно взять ткань, устойчивую к пятнам, но если дом купит кто-то с детьми, сохранить их по-настоящему белыми будет невозможно. Дай я сделаю пометку и посмотрю, какие ещё ткани есть в наличии.

Я перелистываю страницу дизайнерской книги.

— Вау.

Огромные качели для веранды размером с двуспальную кровать занимают всю страницу. На них матрас, стопка мягких подушек, и на фотографии они свисают с потолка задней веранды. Я тут же представляю милую семью, которая целое воскресенье лежит на них, отдыхает и покачивается.

Цена — пять тысяч долларов.

— Эта сделана очень качественно. Каждый клиент, которому я её продавала, говорил, что она стоит каждого цента.

На веранде для неё было бы достаточно места, но я не могу оправдать такую стоимость, зная, что мы продаём дом.

Сильви отворачивается от задней двери, в которую смотрела, и подходит туда, где мы стоим у мраморного кухонного острова.

— Ты такая талантливая. Не могу поверить, насколько хорошо выглядит дом после той развалюхи, которой он был раньше.

Я оглядываюсь по дому, пытаясь представить, как он выглядел раньше. Он разваливался, дерево прогнило, и полы были повреждены водой из-за протекающей крыши. Когда я впервые его увидела, он уже был наполовину разобран.

Теперь трёхметровый потолок, тянущийся от кухни в гостиную, украшен толстыми балками из натурального дерева и ротанговыми подвесными светильниками в форме капель над островом. Гостиная сейчас пустая, если не считать медленно вращающегося вентилятора.

Стены тёплого белого цвета, а деревянный пол, который тщательно восстановили и всё время держали укрытым, вымыт до блеска. Это моя любимая часть всего ремонта. Цвет морилки я смешала сама, пробуя разные оттенки вместе, пока не нашла идеальный тёплый прибрежный бежевый.

Все окна заменили на чёрные створчатые, которые открываются рычагом, кроме одного. На кухне над раковиной нам удалось спасти оригинальное витражное окно, изображающее маяк Санрайз-Бич у океана с рассветом на заднем плане. Дженьюари сказала, что много лет назад его создал художник и подарил первому владельцу.

Бледно-жёлтый цвет, который я выбрала для верхних шкафов, точно такого же оттенка, как один из солнечных лучей на витраже. Половину верхних шкафов заменили открытыми полками, кроме одной стены, где мы использовали ту же морилку, что и на балках, и сделали огромный шкаф для хранения.

В ванных комнатах я выбрала разные дизайны плитки. Гостевой туалет в коридоре рядом с кабинетом — самый смелый. Я выбрала яркие обои с розовыми и красными журавлями и глубокий малиновый цвет для тумбы. Овальное зеркало в золотой раме было таким тяжёлым, что его пришлось закреплять в стене двойным креплением.

Любимая комната Дейтона — кабинет сразу возле фойе. Я спроектировала книжные полки на заказ из акациевого дерева, которые тянутся от пола до потолка. Арочное окно выходит в сад, снаружи под ним клумба с гортензиями, оригинальный каменный фонтанчик с птицами и скамья.

Они с Кэлом идут по коридору со стороны фойе, голос Дейтона эхом разносится по пустому дому.

— …большой массивный стол и кресла из коньячной кожи.

— Просто добавь коробку сигар и хрустальный графин — и всё будет готово, — говорит Кэл.

Дейтон улыбается и кивает. Он подходит ко мне и смотрит через моё плечо в каталог.

— Нам нужно это купить.

Он указывает на качели.

Я смеюсь, качая головой, пока переворачиваю страницу.

— Где «Полиция бюджета», которую мне приходилось уговаривать последние шесть месяцев?

Он утыкается носом в мою шею, вдыхая. Задняя раздвижная дверь открывается, и внутрь входит Дженьюари, а за ней Бёрди.

— Посмотрите только на это место, — воркует Бёрди.

Сильви подходит и обнимает её сбоку.

— Разве оно не великолепное? Не могу дождаться, когда увижу его полностью меблированным.

— Скоро увидишь, если я смогу определиться с барными стульями. Когда доставят всё остальное?

Большую часть покупок я уже сделала больше месяца назад. Доставка на остров занимает больше времени, чем в большинстве мест.

— Первая доставка завтра! Это будет как рождественское утро каждый день всю следующую неделю.

— Бери качели для веранды. Сколько времени займёт доставка?

— Дейтон! Нам не нужны качели, чтобы продать дом.

— Тебе они не нравятся?

Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

— Я их обожаю, но это слишком для стейджинга.

— Берите, — говорит он Дженис. — И ускорьте доставку.

Я закатываю глаза, удивляясь, что на него нашло. После того как ему пришлось из собственных денег оплачивать восстановление террасы и летнюю кухню, я чувствую вину даже за выбор мебели.

Я не спросила, сколько всё стоило. Я знаю, продажа всё покроет, но это не могло быть дёшево. Он успешный бизнесмен, который ненавидит тратить деньги. Когда он сказал мне не переживать, потому что всё под контролем, я решила, что ему, возможно, пришлось занять у друга или взять кредит.

Правда в том, что я вообще ненавижу думать о деньгах. Мама никогда о них не говорила, и мы всегда сводили концы с концами. Мне не нужно много, чтобы быть счастливой. Этот дом намного красивее любого места, где я когда-либо мечтала жить.

— После того как он продастся, ты знаешь, куда поедешь, Сам? — спрашивает Сильви.

Все взгляды поворачиваются ко мне. Я переплетаю свои пальцы с пальцами Дейтона. Он сжимает их. Мы вообще не говорили о будущем. Совсем. Последние три недели мы были вместе без остановки, не считая нескольких ночей, когда ему приходилось летать в Нью-Йорк на встречу с клиентами.

Я знаю, что ему надоело работать из студии и что, если смотреть реалистично, его компания в Нью-Йорке. Филиал в Майами слишком мал, чтобы он был нужен там постоянно.

Мне почти не нужно было обсуждать с ним что-то серьёзное до этого момента, но теперь, когда дом наконец готов, а моя жилищная ситуация повисла в воздухе, нам пора поговорить о нас.

— Честно говоря, я не совсем уверена. Я не хотела об этом думать. Думала о Калифорнии. Саванна сказала, что я могу какое-то время пожить у неё. Я не ожидала, что влюблюсь в Коконат-Бич, пока буду здесь.

Эмоции подступают к горлу от этих слов. Влюбляться вообще не входило в мой план.

И всё же вот она я. Глупо влюблённая.

Тепло Дейтона у меня за спиной и мягкое сжатие его руки вокруг моей ослабляют напряжение в плечах.

Глаза Сильви смягчаются. Дженьюари ухмыляется, как Чеширский кот, который знает что-то, чего не знаю я. Она всегда знает. Кэл бросает на Дейтона вопросительный взгляд, который я не могу расшифровать.

— У тебя есть время во всём разобраться, — тепло говорит Бёрди.

— И много друзей, которые поддержат тебя, пока ты будешь разбираться со следующими шагами, — говорит Сильви.

Я улыбаюсь и киваю. Она права. На этом маленьком острове у меня появились невероятные друзья. Часть меня не может представить, как я улетаю обратно на Западное побережье.

Быть здесь — значит чувствовать себя ближе к маме и Расселу.

Быть здесь — значит быть дома.

Солнце опускается на западе, когда Дейтон наливает каждому из нас по бокалу шампанского. Мы на втором этаже террасы, где он только что закончил развешивать гирлянды. Мебели здесь ещё нет, так что он принёс наверх наши пляжные кресла.

На мне простое белое льняное платье с открытой спиной. После того как он почти месяц подряд провёл здесь, его кожа приобрела то самое золотистое сияние, которое всегда было у него в школе. Бледно-жёлтая рубашка на пуговицах подчёркивает его грудь.

Он поднимает свой бокал шампанского к моему.

— Тост за то, что мы наконец закончили ремонт дома.

Мы чокаемся и отпиваем. Я выдыхаю, прежде чем посмотреть туда, где волны встречаются с розовым небом. Сердце кажется тяжёлым, но наполненным.

— Я буду скучать по этому виду.

— О, это напомнило мне. Я кое-что тебе купил.

Я смотрю на него, когда он вытаскивает из заднего кармана сложенный лист бумаги. Кожа покалывает, когда я тянусь к нему. Я понятия не имею, чего ожидать.

«Может, билет на самолёт, чтобы навестить его в Нью-Йорке».

Я разворачиваю его и смотрю на документ, который определённо не является авиабилетом.

Наверху жирными буквами написано: «ГАРАНТИЙНЫЙ АКТ О ПЕРЕДАЧЕ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ».

Под этой строкой стоит моё полное имя — Саммер Ларк Салливан.

— Что это? — бормочу я, не веря своим глазам.

— Документ на дом.

Он говорит это так, будто заказывает бублик с грёбаным сливочным сыром.

Я снова моргаю, пытаясь осмыслить слова, которые он только что произнёс.

— Но почему здесь только моё имя?

Я переворачиваю лист, пытаясь найти Рассела Дейтона Коупленда II.

— Потому что он твой, Кексик. Я хочу, чтобы он был у тебя. Я хочу, чтобы ты осталась.

Мои глаза медленно поднимаются по его телу, пока не встречаются с янтарным взглядом. Пульс бьётся неровно, кожа горит.

— Я не понимаю…

Он протягивает руку, чтобы заправить мои волосы за ухо.

— Ты не хочешь остаться здесь?

Мои руки дрожат.

— Хочу. Просто… это слишком.

Цена дома со столькими нулями. Слишком много, чтобы я могла принять его в подарок.

— Мне не нужен такой большой дом.

— Здесь всего четыре спальни плюс студия. Если ты не против, я буду работать из домашнего кабинета, а ты могла бы оборудовать одну спальню под фотостудию для портретов. Ты даже могла бы сдавать апартаменты кому-нибудь за дополнительный доход, чтобы покрывать налоги и страховку.

— Ты тоже хочешь здесь жить?

Он отпивает шампанское.

— Мне правда нужно делить время между этим местом и Нью-Йорком. Я сохраню свой пентхаус там, но мы можем проводить лето здесь и летать туда-обратно, когда тебе нужно.

«Мы».

Я смотрю на белые гребни волн в сгущающейся темноте. Гирлянды висят над головой, создавая тёплую, уютную атмосферу. Слёзы щиплют уголки глаз.

— Это слишком, Дейтон. Я не могу это принять. Разве тебе не нужно выплатить кредит?

Я снова смотрю на его лицо и вижу, что он хмурится.

— Какой кредит? Они владели домом полностью. Я думал, ты знала.

— Кредит на новую террасу и летнюю кухню.

Я указываю на каменную столешницу с плоским грилем, раковиной и мини-холодильником со стеклянной дверцей.

— Я не хочу, чтобы ты был вынужден продолжать его выплачивать, когда он должен быть погашен из продажи. И этот дом был и твоим наследством тоже! Нет, я не приму такой подарок.

Он громко смеётся, ставя бокал.

— Мне не нужен был кредит на ремонт.

Я оглядываюсь на роскошную террасу. Теперь, когда я действительно об этом думаю, — он сегодня заплатил Дженис напрямую за мебель. Я просто решила, что они дают её нам в пользование и потом возьмут больше из комиссии после продажи.

Я складываю руки на груди.

— Как ты его оплатил?

Он пожимает плечами.

— У меня были инвестиции, которые хорошо сработали в этом году. Слушай, — он забирает мой бокал и ставит его на перила, прежде чем взять меня за руки. — Слишком поздно отказываться. Документы оформлены. Я переписал свою половину на тебя. Мне не нужны эти деньги. Всё, о чём я прошу, — сохрани для меня место в своей кровати и позволь мне поставить стол в одной из комнат, чтобы работать оттуда, когда я не занимаюсь с тобой сладкой любовью на новых качелях на веранде.

— Но…

— Никаких «но». Перестань спорить со мной и позволь мне любить тебя, женщина.

Он обнимает меня, притягивая для поцелуя.

Его губы находят мои. Я таю в его поцелуе, запрокидывая голову. Его рот накрывает мой. Его мягкие губы раскрываются, чтобы он мог коснуться языком моего. Из глаз вытекает ещё больше слёз. Меня распирает от такого количества чувств, что я даже не знаю, с чего начать их осмысливать.

Я отстраняюсь, ища его глаза.

— Почему? Почему ты это делаешь?

— Потому что я безумно влюблён в тебя. Мне нужно доказать тебе, доказать, что ты значишь для меня больше всего на свете.

— Я тоже люблю тебя, Дейтон, — шепчу я, теперь плача сильнее.

— Наконец-то, — говорит он со стоном. — Я так чертовски долго ждал, чтобы услышать от тебя эти слова.

Я смеюсь, снова целуя его.

— Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы догнать тебя.

Он утыкается носом в мою шею, покачивая нас вперёд-назад в такт музыке.

— Всё в порядке. Ты догнала, и теперь мы здесь. Мы вместе. Этот момент — больше, чем я когда-либо надеялся получить с тобой.

— Слава богу, ты наконец ей сказал, — кричит Дженьюари снизу, очевидно подслушивая. — Меня уже тошнило от необходимости хранить этот секрет!

— Я ей даже не говорил, — шепчет он мне на ухо.

Я смеюсь, прижимаясь к нему. Закрываю глаза, чувствуя себя более довольной и спокойной, чем за многие годы.

— Это значит, что теперь я всегда должна отвечать на твои звонки?

— Да.