Я проснулась в слезах из-за того, что мне снилось. Чужие глаза на собственном лице — настоящий сюрреализм. Особенно если эти глаза принадлежат убийце. Я подскочила на кровати, вся мокрая от пота. Сердце испуганно колотилось в груди, спина похолодела от страха.

Чтобы избавиться от этих злых ледяных глаз, мне пришлось бы убить себя во сне. В вещие сны я не верила, да и к мистике была не склонна, но всегда толковала сновидения с точки зрения символизма, начитавшись трудов по психоанализу. Ужасные воспоминания, от которых я бежала, остаются со мной — внутри меня. Чтобы избавиться от них, я должна встретиться с ними лицом к лицу. Глазами к глазам. А я не могла. Я не хотела. Я продолжала убегать.

Встав с кровати, я распахнула окно, впуская в комнату утренний солнечный свет и влажный после вчерашней грозы воздух. Я потянулась, вдыхая его, думая, что нужно собираться и ехать на работу, но… Меня словно пыльным мешком по голове ударили. Я все вспомнила. Все, что произошло вчера.

— Ты не сдашься, — громко сказала я себе. — Ты пойдешь вперед.

Я сделала чай и доела печенье. Ужасно болела голова — она часто раскалывалась из-за нервного перенапряжения, но я точно знала, что не заболела после вчерашней прогулки под ледяным дождем. У меня всегда был отличный иммунитет — сказалось то ли детство и юность на море, то ли гены отца, который, как и все его родственники, отличался отменным здоровьем. Моим сестрам — дочерям отца от другой женщины — этого не досталось. Они были слабыми и болезненными, и за это мачеха меня особенно недолюбливала. Я слышала, как она выговаривала отцу, что этой девице (мне то есть) он дал все самое лучшее, а их девочкам — ничего. Странная она была, моя мачеха.

Выпив обезболивающее, я снова легла в кровать и стала думать о том, что произошло вчера. Мне нужно было что-то сделать. Поговорить с Вадимом. Узнать, не смотрели ли видео с этой проклятой карты памяти. В какой-то момент я почувствовала, что обязана позвонить шефу прямо сейчас, но вспомнила, что телефон разбился. Его нужно нести в ремонт. Или покупать новый. Но сейчас, после отпуска, нет денег.

Я вновь вспомнила полный разочарования взгляд Вадима и до боли прикусила губу. А потом — взгляд Антона, то есть Кезона. Насмешливый, наглый, мерзкий… Он словно играл со мной — он наверняка любит играть с людьми. И от накатившей волны боли крепко зажмурилась. Боже, как же это отвратительно!

В дверь вдруг позвонили, и я подпрыгнула от неожиданности. Я боялась внезапных гостей. На цыпочках прокравшись в прихожую, я заглянула в глазок и с облегчением выдохнула. За дверью стояла Марина в деловом костюмчике небесного цвета. И меня вдруг опалило надеждой, словно солнечными лучами — а вдруг они все-таки просмотрели видео и поняли, что его устанавливала не я?!

Я моментально открыла дверь.

— Привет.

— Привет, — хмуро сказала Марина. — У меня для тебя новости. Шеф понял, что ты ни в чем не виновата, извиняется перед тобой и просит срочно приехать на работу.

— Что?.. — прошептала я, чувствуя, как на лице расплывается улыбка.

— Это ты хотела услышать? — злобно рассмеялась коллега. — Наташа-Наташа, ты вроде бы не ребенок, а в сказки веришь!

Улыбка моментально погасла, и внутри тоже что-то погасло — последний тот свет, который я хранила в себе.

— Что ты сказала? — спросила я, чувствуя, как изнутри грозовой тучей поднимается гнев.

— Что слышала. И вообще, я пришла сказать тебе, чтобы ты освободила квартиру, — заявила Марина. — Не хочу, чтобы такая мерзавка, как ты, жила в доме моих родителей. И да, я все проверю — вдруг ты что-то сломала или украла. Даю тебе день, чтобы уехать. Шмоток у тебя немного — сама говорила. Так что проваливай. И за те три дня можешь не платить — мой подарок тебе.

Она оттолкнула меня и прошла в квартиру, осматривая мебель.

— У нас договор, — четко проговорила я, подавляя в себе желание схватить Марину и встряхнуть несколько раз. А еще лучше — ударить лбом по стене.

— Да всем плевать на этот договор! Не уедешь до вечера, я вызову полицию. Я же сказала — не желаю видеть тебя в доме родителей после всего того, что ты сделала! Знаешь, какой штраф нужно выплатить Вадиму?! — повернулась она ко мне с криком. Лицо ее перекосило от злости.

— Но Кезон же сказал, что штраф платить не нужно, — растерялась я. — Ему хватит извинений.

— Ему-то, может, и хватит, а его менеджерам — нет! — крикнула Марина. — Ты просто не представляешь, какие там разборки! Теперь наше агентство под угрозой закрытия! Ты представляешь, что ты наделала? А ведь сначала ты мне понравилась, Наташа. Я отнеслась к тебе по-человечески! Помогала тебе во всем! Подсказывала по работе! Узнала, что ты ищешь квартиру, и по дешевке отдала родительскую! А ты?! Чем отплатила ты, а? Решила заработать деньги на фотке знаменитости! Ты знала, как важен концерт «Лордов» для агентства! И ты все равно подставила тех, кто дал тебе работу и кров! Ты просто отвратительная.

Гнев подавил стыд. Я не делала ничего плохого, но все равно осталась виноватой.

— Я должна поговорить с Вадимом! Неужели карту памяти никто так и не посмотрел? — закричала и я.

— Посмотрели! Сто раз ее смотрели! Ты ее в темноте устанавливала! Предусмотрительно — ничего не видно!

— Это не я!

— Не ври! Это ты! Боже, я тебя заклинаю — не приближайся к Вадиму, — на глазах Марины появились слезы. — Он в ужасном состоянии. Разочарован и зол. Еще и с дочкой проблемы.

— Что с малышкой? — тихо спросила я.

— Аппендицит, но с какими-то осложнениями. Сейчас все хорошо, — нехотя ответила Марина. — Но вчера он перенервничал. Из больницы поехал на стадион, а там ты устроила… Ладно, я не хочу больше ругаться. Наташа, просто уезжай и не попадайся никому на глаза. Хорошо, я дам тебе два дня. Уезжай. Перестань все портить. Мы все настрадались.

Ее слова были словно нож, которым резали на живую без наркоза, и я лишь кивнула.

— Хорошо, я уеду.

Я привыкла уезжать.

Марина вернулась в прихожую, на ходу вытирая выступившие слезы на глазах.

— Скажи ребятам, что мне жаль, — сказала я ей. Просить ее передать, что я не виновата, я не стала. А смысл? Все равно не поверят, раз не видно, кто устанавливал камеру.

— Хорошо.

— И еще кое-что, — добавила я. — Почему ты стала относиться ко мне иначе? Ведь сначала мы сдружились. А потом…

— Потом ты увела у меня моего мужчину, — зло бросила Марина. — Когда у него начались проблемы с женой, я утешала его. Я. Ходила с ним в бары, приглашала на обеды, выслушивала, успокаивала. Как мамочка. Иногда мы спали — но без обязательств, ведь у него развод, скандалы с женой, дочка! А потом появилась ты. Вся такая молодая, красивая, энергичная. И он обратил внимание на тебя. Хорошая подруга — увела у меня мужика.

— Ты никогда не говорила, что он тебе нравится, — нахмурилась я. Слышать это было неприятно.

— Мы с Вадимом договорились никому об этом не говорить. А потом он и вовсе ко мне охладел. Хотел серьезных отношений после развода. И, видимо, не со мной, — фыркнула Марина. — Но хорошо, что ты показала истинную себя. И он все понял. Два дня, Наташа. Я приду через два дня, и ключи должны быть у соседей.

Она ушла, громко хлопнув дверью, а я осталась одна. Прислонилась к стене и тяжело вздохнула.

* * *

Марина выбежала из подъезда и села в такси, которое уже ждало. На ее лице сияла победная улыбочка. С комфортом устроившись на заднем сиденье, она достала телефон, прочистила горло и стала звонить Вадиму. Сейчас он находился в детской больнице рядом с дочкой, которой вчера сделали операцию. Бывшая жена не сразу спохватилась, дала ребенку обезболивающие, вместо того чтобы сразу вызвать скорую. Возникли осложнения, но все закончилось хорошо — врачи постарались. Бывшая жена перенервничала и упала в обморок, и с ребенком остался Вадим. По мнению Марины, он вообще относился к этой стерве незаслуженно хорошо. Она всячески использовала его, а он разрешал ей это делать. Сама бы Марина берегла Вадима, будь он ее мужем.

Пошли гудки.

— Ты была у нее? — раздался его голос. Низкий и чуть грубоватый — Марина считала его идеальным и буквально таяла от него.

— Да, только что вышла, — ответила она тихо, стараясь не выдать своей радости.

— И что? Поговорила с ней? Поговорила? — воскликнул мужчина.

— Вадим, Наташа уехала.

— Что? В смысле? — растерялся он.

— Собрала вещи и уехала. Еще ночью. Соседи сказали, что спешно покинула квартиру и обронила, что уезжает в другой город, — легко солгала Марина.

— Черт! Нет! — Вадим выдал несколько крепких слов — таких, что в коридоре больницы, где он находился, ему сделала замечание проходящая мимо медсестра. — Ты уверена, что она уехала?

— Уверена, — ответила Марина. — Видимо, Наташа очень обиделась, что ее во всем обвинили. И я ее понимаю — такое унижение пережить…

Она услышала, как Вадим тяжело вздохнул, и нахмурилась. Ему не нужно было так беспокоиться об этой рыжей девке. Нет ее — и слава богу.

Конечно же, все было не так — совсем не так.

После громких разборок в гримерной музыканты уехали на афтепати вместе с Лешей и Оксаной, а охрана, которая, наконец, проверила файлы с карты памяти, увидела, что камеру вешала вовсе не Наташа, а Павел Аркадьевич. Однако он каким-то чудесным образом исчез — будто испарился. Видимо, понял, что сейчас его раскроют, и сбежал. Наташа оказалась невиновной. И едва поняв это, Вадим стал звонить ей, но трубку она не брала. Тогда он решил ехать к девушке, чтобы извиниться и все объяснить. Бросив все, он примчался на машине к ее дому, стучал в дверь, но никто ему так и не открыл. Прождав Наташу два часа, Вадим вынужден был уехать в больницу. А с утра отправил в квартиру девушки Марину — вернее, та сама напросилась. Сказала, что это дом ее родителей и она сможет съездить и во всем разобраться. Вадим все еще находился в больнице, поэтому согласился.

Марина все перевернула по-своему. Солгала Наташе о камере, о том, что из-за нее Вадиму придется платить огромный штраф. Заявила, что той не стоит появляться на бывшей работе. И отшлифовала все словами о том, что Наташа все портит. Марина была неплохим психологом и знала болевые точки той, которую сначала считала подругой. Но дружба дружбой, а мужики врозь. Отдавать Вадима рыжей нахалке Марина не собиралась. Он будет ее, и точка. И она родит ему другую дочь, которую он будет воспитывать вместе с ней.

Конечно, она рисковала. Наташа могла починить телефон и позвонить Вадиму, но что-то подсказывало Марине, что она этого не сделает. Рыжая не была принципиальной, но она была честной и гордой. Раз ей сказали, что не желают видеть ее и слышать, навязываться не станет. Да и вообще, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Да и замуж за классных мужиков не выходит.

Поговорив с Вадимом и убедив его в том, что Наташа уехала, Марина откинулась на заднее сиденье с чувством выполненного долга. Сегодня будет хороший день. Слава богу, «Лорды» улетели рано утром, хотя планировали сделать это только ночью. Видимо, в этом городе им совсем не понравилось, несмотря на шикарный концерт. Впереди их ждали еще несколько российских городов.

«Вечером Вадим освободится, — думала Марина, глядя на проносящиеся мимо дома и деревья. — И мне нужно будет успокоить его. Ужин, массаж, ночь вдвоем — мой хороший точно не устоит. А ты, Наташенька, найдешь себе кого-нибудь другого».