Полина

Молча подходит совсем близко. От этого меня начинает еще больше знобить. Берет мое лицо в руки, всматривается. Потом быстро осматривает шею, руки, пытается задрать кофту.

— Эй, ты что творишь? — отстраняюсь, крепче прижимая к себе коробку.

Ян отходит в сторону, давая зайти в прихожую, и быстро закрывает за мной дверь.

— Да я хотел посмотреть откуда кровь, может, скорую надо вызывать? — впивается в меня тревожным взглядом, ожидая ответа.

Я отрицательно качаю головой.

— Что с тобой случилось? — едва успевая выговорить, он громко чихает. — Ты понимаешь, что я чуть с ума не сошёл⁈ — говорит он и опять чихает. — Где ты была так долго? — снова чихает.

А я стою и ничего не могу ответить.

Я так устала.

Спина глухо ноет, словно держала на себе всю тяжесть пережитого дня. Нога тянет тупой, изматывающей болью. Я слишком долго была напряжена и сжата как пружина. Теперь пружина разжалась, и держать себя в руках больше нет сил.

Сцена повторяется, как при нашей первой встрече. Я опускаюсь на пол, потому что ноги уже не держат. Отставляю коробку с безмятежно спящим котенком в сторону.

Слезы душной волной сначала сдавливают горло, а потом беспрепятственно изливаются, не стыдясь и не сдерживаясь.

Ян молчит, давая мне выплакаться.

Не знаю сколько времени проходит, и меня начинает отпускать.

— Повторяетесь, Полина Михайловна, я уже видел эту сцену, — спокойно, с ноткой иронии говорит Ян.

— Тогда была репетиция, — всхлипываю в последний раз и с силой вытираю щеки ладонями. Дрожь в руках проходит. Дышать становится легче.

— Апчхи! Ап… апчхи! — шмыгает носом и глухо возмущается:

— Да сколько можно!

Действительно, слишком уж расчихался. Смотрю в глаза, а они краснющие, слезятся. Что-то явно не так, когда я зашла, этого не было.

— Видишь, у меня аллергия на твои слезы, больше не реви! — притворно ворчит и протягивает руку. Я хватаюсь за его теплую ладонь, и он легко, одним движением, ставит меня на ноги.

— Почему у тебя кофта в крови? — Пристально сканирует каждое пятно на одежде.

— Это не моя кровь, я в порядке.

Облегченно вздыхает, потом его губы медленно трогает ироничная ухмылка.

— Тогда чья? Ты с кем-то поквиталась? Пора искать адвоката? Если что, у меня есть лопата.

— Апчхи! Апчхи! Ап… Я сейчас свои легкие выплюну, — измученно шепчет, прижимая пальцы к переносице. — Что у тебя в коробке? — кивает в ее сторону.

Только сейчас вспоминаю о Василисе. Она начинает шуршать. Как почувствовала, что про нее говорят.

Я, не поднимая коробки, аккуратно вытаскиваю малышку из пеленки и довольная демонстрирую Яну.

— Знакомься — это Василиса, точнее Вася. Кровь на кофте ее. Но раны неглубокие, она быстро поправится, — тараторю я и нежно поглаживаю пушистый комочек.

Глаза Яна неестественно округляются, он подрывается с места и несется к окну, на ходу впечатываясь коленкой в угол дивана.

— Твою ж… — шипит он, рывком распахивая створку.

Высовывается на улицу и судорожно хватает воздух ртом, потому что нос заложен.

Прокашливается.

— Ты решила от меня избавиться? Очень коварно, Полина. У меня жуткая аллергия на котов.

— Но это же не кот, — пытаюсь я уменьшить масштаб трагедии, — это малюсенький котенок.

— Ты издеваешься? Организму плевать на возраст этого зверя. Для меня это биологическое оружие в чистом виде!

— А таблетки тебе не помогут?

— Мне поможет, если ты отнесешь этот «аллерген» туда, где взяла. Прямо сейчас.

— Но я не могу туда, где взяла, — прижимаю Ваську к себе. — Она бездомная. Я ее буквально из пасти собаки вырвала. На улице она не жилец.

— А с ней не жилец я. Выбирай одного из нас. Хотя все ясно. Я раскусил твой план. Ты хочешь от меня избавиться. Давай, принеси еще парочку, чтобы я точно до утра не дотянул.

Ян выглядит по-настоящему несчастным. Постоянно чихает. Берет салфетки со столика возле дивана. Вытирает слезы. Яростно трет нос, который безнадежно забит.

— Уноси ее. Пожалуйста, — умоляет он сквозь зубы.

Я смотрю то на мучающегося Яна, то на котенка и понятия не имею, что дальше делать.

— Откуда мне знать, что ты такой болезный, — обиженно ворчу я. Каждое слово дается с трудом, потому что чувствую себя виноватой.

Бережно, стараясь не задеть ранки, запихиваю Ваську назад в коробку.

Ян выпрямляется, тяжело дыша через рот.

— Я сейчас уйду. У тебя есть час, чтобы пристроить животное. Иначе я сделаю это сам и поверь, результат тебе не понравится.

— Живодер, — бросаю ему в ответ, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Он замирает у окна и оборачивается. Глаза у него красные, но взгляд ледяной.

— Я просто выпущу ее на улицу, а ты о чем подумала? Маленькая злая девочка!

— Это же надо уметь предложением из трех слов трижды обидеть. И кто из нас после этого злой?

— Полина… время пошло, — практически шепотом произносит он.

В этом шепоте больше нет иронии, только бесконечная усталость человека, который вынужден страдать по моей вине.

Он снова высовывается в окно. Делает глубокий вдох и задерживает дыхание, как перед погружением на глубину. Затем пулей проносится к выходу. Я слышу только грохот обуви, резкий щелчок замка и звук шагов на лестничной клетке.

В квартире мгновенно становится невыносимо тихо.

Даже Васька затаилась в своей картонной крепости.

— Ой, беда-беда, огорчение, — шепчу я, вспоминая любимый дедушкин мультик.

Подхожу к окну, через которое только что дышал Ян.

Небо над городом кажется огромным и совершенно безмятежным.

— Дедушка, как же мне тебя не хватает! — шепчу я ввысь, пытаясь отыскать там хоть чуточку поддержки.

Но небо молчит. А в коробке за моей спиной копошится маленькая жизнь, за которую я теперь в ответе.