Сегодня я отпросилась с работы пораньше. Очень хочу удивить моего короля. В меню будет салат из авокадо и креветок, а также индейка, запеченная с овощами. Ну, и вино! Которое выбрала, не без помощи консультанта. Так как сама в алкоголе не смыслю. Пью по чуть-чуть. Не то, что его Севастьянова. У неё какая-то болезнь. Врождённая непереносимость алкоголя. Прививка от пьянства с рождения.

Ключ от квартиры у меня есть давно. Могу приходить сюда в любое время дня и ночи. Но не злоупотребляю его доверием. Знаю, что любит остаться один! И я уважаю его желания. Он итак позволяет мне слишком много. Обустроила быт, навела чистоту. Вот теперь ещё и готовлю.

Креветки уже очищены, осталось только их отварить. Овощи чищу и режу. Готовлю брусничный соус для мяса. Слегка отбиваю филе. Кухня здесь очень тесная. Квартира-студия, где всё совмещено. Она не предусмотрена для полноценной жизни! Но, если Артур решит съехаться, надеюсь, мы снимем другую?

Хотя, я не против поехать к нему. Я точно найду общий язык с Идой Карловной. Не то, что его Севастьянова! Она просто из другого теста. И внешне, и внутренне. Просто другой человек!

Для украшения стола я купила массивные свечи. И салфетки в тон этим свечам. Сама я надену принесённый из дома халат. Лиф и рукава его украшены кружевом. Надеюсь, Артуру понравится! И он захочет его с меня снять…

В сексе он просто животное. О, сколько в нём страсти и чувств! Он буквально играет на мне, как на клавишах. И выбивает мелодию такую, какую захочет. Я могу стонать, кричать, умолять и шептать. С моим телом он делает всё, что угодно.

К слову, я до него была уже не девственницей. Но только с ним познала многое из того, чем мы занимаемся нынче. Это и оральный секс тоже. До него никому не хотела. А с ним захотела. Сама! Ведь стоять перед ним на коленях — это… О, это… Это такое ни с чем не сравнимое чувство! Что я готова так жизнь провести.

Артур появляется, когда у меня почти всё готово. Индейка доходит в духовке нашей маленькой скромной плиты. На столе уже красота. Салат и ещё несколько прочих тарелок. Только вот я не одета.

На мне из одежды лишь фартук и трусики с майкой. А волосы забраны в хвост.

— Ой, Артур! — вскрикнув, я мечусь по комнате и думаю, за что ухватиться. То ли свечи зажечь, то ли в ванну бежать. То ли газ на индейке убавить.

Выбираю последнее. Тем временем мой Король, сняв ботинки и куртку, подходит.

— Это что у нас тут? Неожиданно, — оглядывает он стол, так заботливо мною украшенный.

— Это ужин! Романтический! — смущённо кусаю губу.

— Ммм, — изрекает Артур, — В честь чего?

— В честь предстоящей поездки, — решаю сказать.

Но по его лицу понимаю, что прогадала. Неужели, не взяли? А ведь я уже мысленно пакую чемодан и разрабатываю маршруты наших вечерних прогулок.

— Ну, раньше времени — это плохая примета, — наконец говорит и у меня словно камень с души. Значит, решения нет, просто он суеверный, — Праздновать будем по факту, потом! Если будет, что праздновать.

Понимаю, что тему эту лучше оставить. Не самое лучшее время о ней говорить. Артур итак на взводе. Волнуется очень! Ведь это — событие года в искусстве. А уж какой резонанс, какой плюс к его музыкальной карьере…

— Тогда просто празднуем сегодняшний день! — выдумываю я на ходу причину.

— А вот это мне нравится, — кивает Артур.

И я выдыхаю. Угодила! Ну, всё. Теперь можно расслабиться. До готовности птицы успею принять душ.

Из ванной выхожу уже в халате и с распущенными волосами. Даже слегка тронула губы бальзамом. Чего обычно не делаю. Я вообще не слишком люблю косметику. У меня от природы «всё есть». Как любит говорить сестра. Тёмные брови и ресницы смоляные. Губы тоже алые от природы. Стоит только слегка подчеркнуть. Как сейчас…

Артур заворожено смотрит, как я кружусь перед ним, точно в вальсе, в халате. Слегка развожу полы в стороны, давая ему созерцать, что под ним — ничего.

— Ох, женщина! Сейчас ты доиграешься, — тянет он воздух носом. Шумно, как бык.

Обожаю, когда он такой…

— Нет, нет, сперва ужин! — придаю себе деловитости. И принимаюсь хлопотать под его неусыпным взором. И это меня так заводит! Так манит. И жар по всему животу…

Когда индейка разложена порционно. И салат добавлен к основному блюду, на его тарелочку. Артур разливает вино.

— Ну, что Бельчонок, скажешь тост? Ты же зачинщица этого великолепия! — говорит, — Хотя, нет! — прерывает меня, — За тебя! За мою несравненную музу!

Мы чокаемся бокалами. И я улыбаюсь и пью.

Говорим с ним о разном. О том, что сегодня было в филармонии. У меня на работе. Что делал потом. Как себя чувствует мама и что нового в жизни моей старшей сестры. Артур знает всё обо мне! А мне всё время кажется, что я о нём мало что знаю. Он как будто часть своих мыслей таит от меня. Но, вдруг эти мысли касаются музыки?

— Артур, я хотела сказать кое-что, — начинаю. Наверно, вино придало мне решимости.

— Ммм? — он продолжает есть, этим самым льстя моим кулинарным способностям.

— Я подумала…, может быть сделать ЭКО?

Его челюсти медленно прекращают жевать. Кадык совершает глотательный импульс. Глаза смотрят пристально. Мне становится трудно дышать. Вот, наверное, зря я сболтнула?

— С чего бы ты это… подумала? — произносит он, наконец.

Я судорожно вдыхаю. Раз начала, значит, надо идти до конца. Пускай и конец этот будет бесславен!

— Ну, просто. Я думаю, что ребёнок, он будет не лишним, — несу я полную чушь. Словно диван предлагаю купить. Но ведь это ребёнок! Наш с ним.

— Не лишним? Сейчас? — повторяет Артур мои фразы.

— Понимаешь, я, — начинаю я лепетать быстро, чтобы он не успел вставить слово, — Я уже всё узнавала. Там можно выбрать из огромного множества доноров спермы. Я понимаю, что это искусственно. Просто! Я очень хочу подарить тебе сына, Артур! Мы вместе решим, вместе выберем. И будем растить его… вместе.

На последнем слове я осекаюсь, увидев глаза и лицо. Вся решимость моя тает. Так как во взгляде его отчётливо видится «нет».

— Сейчас не самое лучшее время, я думаю, — говорит он бесстрастно.

В моём горле ком. Мне даже больно дышать. И хочется прямо сейчас встать и выскочить прочь из этой квартиры. А ещё, дура, этот халат нацепила! А он… Он же просто не любит меня!

— От неё ты хотел, а мной брезгуешь, — говорю я сквозь слёзы.

Артур кладёт вилку на стол:

— Бэл, ну зачем ты? С чего этот вывод? Причём тут… она?

— Притом, — я тоже кладу приборы, а рядом салфетку. Встаю.

Но когда беру джинсы и свитер, желая уйти и укрыться от него в ванной комнате. Чтобы одеться! А после, уйти навсегда…

То Артур в два шага подбегает. Обняв меня сзади, сжимает так крепко, что я и дышать-то могу с превеликим трудом.

— Ну, что ты, Бельчонок? Глупыш мой, глупыш! — шепчет он в мои волосы, в уши. И мурашки по коже.

О, Боже! Я только что вправду подумала, чтобы уйти навсегда?

— Я просто хотела…, - пытаюсь сказать.

— Помолчи, — произносит Артур хриплым голосом.

И халатик на мне задирается сразу до пояса жестом горячей руки.

Он оглаживает мои ягодицы, ничем не прикрытые. Ребром ладони проводит у меня между ног. И я раздвигаю их шире, давая ему проникать между ними ещё и ещё…

И когда он, чуть-чуть поласкав, проникает в меня своим членом, то я уже жажду, хочу, истекаю, готовая встретить его и принять…

Чуть позже лежим на постели раздетые. Халат сброшен, его вещи валяются по полу. Голова моя мирно лежит у него на груди. А Артур гладит волосы, играет с ними лениво и нежно.

— Просто ты молодая совсем, — говорит неожиданно. Будто всё это время, и даже когда спал со мной, он думал об этом, — Я не могу! Это слишком жестоко.

Чуть повернув голову, я пытаюсь увидеть его. Но вижу только щетинистый подбородок и нос, а точнее сказать, его кончик.

— Ты о чём?

Он вздыхает:

— Я о том, что ты можешь родить. Ты ведь знаешь о том, что я неспособен. Это Ульяна не знала. У неё не было выбора. А у тебя выбор есть.

— Я его уже сделала, — говорю я с улыбкой.

Артур гладит меня по голове:

— Бельчонок, пойми, я не хочу, чтобы ты пожалела об этом.

— О чём? — удивляюсь.

— О том, что ты выбрала старого, избалованного, да ещё и бесплодного гения музыки, который и сочинил-то всего ничего, — тяжко вздыхает Артур.

Я смеюсь:

— Вы слишком строги к себе, Артур Яковлевич!

— Вот и мать говорит то же самое, — усмехается он.

— Твоя мать очень мудрая женщина, — я сплетаю наши пальцы. Подношу его руку к губам и целую каждый его пальчик в отдельности. Прикасаясь губами, шепчу «заклинание силы». Чтобы духи искусства услышали зов…

— Скажи это ещё раз? — просит Артур.

— Что? — отрываю от губ его палец, — Про маму?

— Нет, — отрицает, — Назови меня по имени-отчеству. Ты так давно не звала меня так.

— Если хочешь, я буду звать тебя так чаще, — говорю я, — Артур Яковлевич.

Артур хмыкает, как бы оценивая звучание этого. А я решаю продолжить:

— Артур Яковлевич, вам понравился ужин?

— Мммм, ещё как, — откатившись, он ловит меня и совсем не стыдясь, прижимается жаждущим телом, — Но больше всего мне понравилось то, что было потом…

И опять, овладев, выбивает из сердца искру. На сей раз мы лежим на боку, тесно-тесно прижавшись друг к другу. Время позднее. И мне бы нужно убрать со стола. Вот только Артур уже спит, как мне кажется. Так что я постараюсь быть тихой, насколько возможно. Помою посуду, оденусь, уйду, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Останься сегодня, — сонным голосом просит Артур.

— Ты имеешь ввиду до утра? — говорю я, не веря.

— Угу, — отвечает он также сонно.

— Но у меня нет зубной щётки даже, — выдаю очередную глупость.

Артур усмехается:

— Почистишь моей.

Он не видит, но я улыбаюсь! И охота заплакать от счастья. Но слёз сейчас нет. Я не скажу ему, что готова чистить зубы его щёткой до самой смерти. И это лучшее, что я слышала в своей жизни. Почти как предложение руки и сердца.

Ничего, подожду. Я просто поторопилась с ребёнком. Артур не готов! Нужно дать ему время. Оправиться после разрыва. Ещё и Дубай…

Вспоминаю отца. Как не вовремя! И его вечно звучащую фразу:

— Я занят, — в мой адрес.

Но ведь у них с моей мамой была совершенно другая ситуация? Далеко не ЭКО. А измена! Ребёнок соперника — это не то же самое, что и ребёнок, зачатый от донора спермы, с согласия мужа? Наш будет любим! И Артур будет ставить пластинки. Наушники купим, и будем прикладывать их к животу.