С вечера мне стало плохо. Обострилось всё разом. Токсикоз, головокружение и общая слабость такая, что встать не могла. Мама решила, что я подхватила простуду. Я ей соврала, что отправлюсь к коллеге домой, делать мультфильмы. Пришлось рассказать, где была...

— Ну, и что? Где мозги у тебя? — возмущалась она. Но недолго. Так как меня накрыл новый приступ тошноты.

Мы вызвали скорую. Она приехала быстро, так как я беременна. Вдруг «угроза потери плода»? Эта фраза горела в мозгах, словно красная лампочка. Я решила, что не прощу себе этого.

Но врач измерил давление, пульс, пощупал живот, осмотрел меня. Констатировал «нервное расстройство», взял мазок изо рта. А затем выговаривал мне, что бывает, когда нерадивые роженицы доводят себя до такого.

— Вы хотите, чтобы вас положили в больницу? Хотите лежать и не вставать? Чтобы все оставшиеся месяцы вы были, как туша, с привязанными кверху ногами?

— Почему, с ногами? — обиженно буркнула я, — В смысле, зачем их привязывать?

— Чтобы плод не вывалился! Вот зачем, — повысила голос строгая женщина-доктор. Будь это мужчина, вероятно он не был бы так строг со мной.

Но визуализация подействовала! И ночью мне снились кошмары. Как я пытаюсь развязать узлы на ногах, но никак не могу...

С утра мне значительно лучше. И мама добрее! И глаза у неё уже не такие испуганные, как были вчера. Я взяла на работе отгул. Позвонила Кириллу. Он велел мне не беспокоиться ни о чём, и соблюдать постельный режим.

Уже половина второго. А я проспала до двенадцати. Никогда так подолгу не сплю! Мы с мамой на кухне пьём чай, когда в дверь начинают звонить.

Судя по голосу, Юрка. Я выхожу в тёплых тапках с ушами и тёплой пижаме с махрой.

Брат, розовощёкий с улицы, держит в руках переноску.

— Возвращаю бродягу! — ставит на пол.

Моцарт внутри подозрительно зыркает.

— А что случилось? Что он натворил? — удивляюсь я, — Вы же жили с ним мирно?

Юрка вздыхает, и на лице проступает такая неподдельная грусть:

— У Нинель на котов аллергия.

Нинель, или Нина — это его новая девушка. Познакомились они на работе. Но долго не решались сделать шаг навстречу друг другу. И только на новогоднем корпоративе Юрка наконец предложил ей встречаться всерьёз. А теперь, очевидно, и съехаться скоро предложит?

— Она тоже сильно переживает, с Моцартом сблизилась. Таблетки пила разные, но всё равно, — Юрка машет рукой и вздыхает, — Прости, дружище! Я честно буду тебя навещать.

Я всегда осуждала людей, у которых на шерсть аллергия. Как будто они виноваты в этом! Но как можно жить без животных? Однако, живут же.

Сев на корточки, я открываю замок на сумке-переноске. Моцарт выходит не сразу. Когда мама подносит кусок колбасы.

— Давай! Давай же, Бетховен! Тебе тут понравится, — шепчет она.

Кот осторожно ступает на наш коридорный ковёр. Оглядывается, ведёт носом по ветру. А затем, увидев меня, издаёт тихий «Мявк».

Я улыбаюсь:

— Мой кот!

— Нет, это мой, — отрицает мамуля.

Ведь Моцарт, нюхнув колбасу, принимается есть.

— Он наш, — поправляет нас Юрка.

Теперь мы пьём чай вчетвером. Папа сегодня ушёл навестить «боевого товарища». По приходу его ждёт сюрприз!

Юрка делится вкратце всем сразу. Успехами Игоря, своей личной жизнью и планами на уикенд. Когда мама уходит, чтобы устроить для Моцарта «спаленку», брат произносит:

— Прикинь, прибегала Наташка?

— К тебе? — недоверчиво хмурюсь.

— Ну, да, — Юрка хмыкает, — Испекла свой пирог, мой любимый. И так странно вела себя. Словно хотела остаться. А я ж не могу! У меня же Нинок.

— А ты ещё любишь её? — шепчу я, глядя на брата.

— Кого? — уточняет он, — Нинку?

— Наташку!

— Да, ну! Я... не знаю. Она не чужая мне вроде. А вроде чужая. Сидим с ней, пьём чай и тем нет, только сын.

«Оно и к лучшему», — думаю я. Может, начнёт, наконец, новую жизнь с новой женщиной. Он заслужил, как никто!

Юрка, допив чай, уходит. Моцарт устроился в лежбище. Спит. Ну, а я, помыв чашки, тоже решаю пойти и прилечь. Неожиданно в двери звонят...

— Улечка, открой пожалуйста! — кричит из ванны мама, — Эт наверно, отец!

Я простодушно иду открывать. Но на пороге не он. А... Кирилл. В куртке, шапке. В руках у него букетик белых хризантем и пакет, явно с фруктами.

— Уля, здравствуй! — он улыбается мне.

Я ойкаю, вспомнив, как выгляжу. В пижаме и тапках, с пучком на голове и совсем без косметики.

— Не ждала вас, Кирилл! — говорю, позабыв, что мы на «ты».

— Снова «выкаешь», — он усмехается, — Ладно! Держи. Тут цветы, а тут фрукты. Я не знал, какие ты любишь. И купил всего по чуть-чуть.

— Боже, — шепчу я, — И выкупил весь магазин?

Погружаю нос в ароматный букетик. Он небольшой, но очень свежий!

— Как ты? Тебе уже лучше? — Кирилл с беспокойством хмурится и поправляет очки.

— А..., - я слегка отступаю, — Так, может, зайдёшь?

«Познакомлю тебя с мамой», — добавляю уже про себя.

— Нет, я забежал буквально на десять минут, — он, отодвинув рукав своей куртки, глядит на часы на руке, — Просто проведать хотел! Убедиться, что ты в норме.

— Ну, — развожу я руками, — Как видишь, жива.

— Выглядишь супер! — Кирилл поднимает вверх большой палец.

— Да, ну! — я смеюсь. И, кажется, краснею.

— Ой, чуть не забыл! — он ныряет рукой в свой карман, и достаёт что-то небольшое, умещающееся у него в кулаке.

Протягивает мне. И на руке у него я вижу фигурку пчелы. Наподобие тех, что когда-то были в «Киндер-Сюрпризах». Бегемотики, там! Или пингвины. А у нас будут пчёлы. Только не в «Киндер Сюрпризах». А в сети магазинов «Корзиночка».

Дизайнеры разработали целую серию пчёл. И акция «Собери Усю и Бусю» принята и одобрена менеджерами торговой сети. А между тем, наш сериал скоро будет в кино!

— Ух ты, это Уся! — я подношу пчёлку к глазам. Уся стоит с цветочком в лапе. Она смущена. Точно как я сейчас.

— А вот и Буся, — Кирилл кладёт мне на ладонь ещё одну пчёлку. И пальцы его, холодные с улицы, так обжигают мои...

Буся, судя по его виду, что-то задумал. Наверное, снова мечтает о том, как бы съесть половину торта?

Я вдруг отчётливо вижу, что это же я и Кирилл! И чего я звала Бусей Липницкого? Он, ну никак не похож на пчелу. А вот Куликов, в самом деле, похож! Столь же милый и круглый. Да ещё и в очках.

— Я вот думаю, жаль, нет у Буси очков. А ему бы пошло, — выдаю.

Куликов усмехается и поправляет свои на носу:

— Намёк понял!

— Это комплимент, между прочим, — говорю я с притворной серьёзностью.

— Ладно, Уль, побежал, — говорит он отрывисто, — Ты давай, не хандри! Если что, я на связи.

Я машу, зажав пчёлок в руке. И смотрю, как Кирилл убегает по лестнице вниз, игнорируя лифт. Здоровый образ жизни? Не курит, не пьёт. И постоянно — борьба с лишним весом.

— Таааак, — слышу я мамино сзади, — Ну, и кто это был? Это он? Твой начальник?

Обернувшись, я вижу их с Моцартом. Тот сладко зевает. Не спится на новом месте? А мама стоит, щуря глаз. Подглядела, подслушала и уже всё решила за нас.

— Да, Куликов Кирилл Павлович, — называю его полным именем.

— Ну-ка, дай посмотрю, что принёс? — отбирает она мой пакет.

На кухонном столе появляются фрукты: яблоки, персики и виноград. А ещё сыр, хурма и какой-то мармелад, судя по надписи, без сахара.

— Вот, ещё и орехи! — вынимает она ассорти, — Какой молодец, ну надо же!

Я ставлю цветы в маленькую вазочку. Ещё недавно в ней стояли ромашки от Марка. Но они уже умерли. Интересно знать, а на хризантемах можно гадать на любовь? В любом случае, надо попробовать.

— Ну, и что у вас с ним? — интересуется мама из кухни.

— У нас с ним исключительно деловые отношения, — говорю я погромче.

Она появляется в дверях моей спальни с лукавым выражением на лице:

— Угу! Ты хочешь сказать, что он всем подчинённым таскает пакеты с продуктами?

«И букеты с цветами», — добавляю я, найдя вазочке место на тумбочке возле кровати.

— Да, Кирилл, он такой, — говорю.

Мама цокает:

— Ох, Санта Барбара!

Я усмехаюсь. И ставлю рядом с вазочкой две пчелиных фигурки. Вместе они образуют весёлую сценку. Уся, естественно, думает о любви, мечтает услышать признание в чувствах. А Буся опять на своей волне. Думает, как бы её соблазнить.

Есть ли в его отношении что-то такое... Или мне только кажется? Я ведь скоро рожу. Ну, зачем я ему? А с другой стороны, ведь и правда, не возит же он угощения всем, кто болеет? Со мной он особенно мил. Только я так боюсь ошибиться.