Метафоры смерти воспроизводят ритм взаимоотношений дикой природы и родного дома, ухода и прибытия, одиночества и связей.

Свое тридцатилетие я встретила в больнице.

День начался с команды просыпаться. Именно с ней в половину восьмого в палату зашла медсестра, вручила мне градусник и вышла, оставив дверь распахнутой. «Просыпаемся», – донеслось снова, уже дальше по этажу. Я сунула градусник под мышку и попыталась досмотреть сон, но мешал свет из коридора. Вскоре медсестра вернулась в душный, кофейного цвета полумрак палаты – теперь с журналом и стальным лотком. Она включила лампу, записала в журнал температуру – та все еще держалась – и сделала укол.

Мне сегодня тридцать, сказала я, лежа на животе и глядя на нее краем глаза, снизу вверх.

Медсестра моргнула, не сразу сообразив, о чем я, затем улыбнулась – она тоже не до конца проснулась. Ну что же, с днем рождения, сказала она, убирая использованный шприц в лоток и пришлепнув место укола ватой, пропитанной спиртом. Это надо как-то отметить. Можем сделать витаминки.

От витаминок я отказалась и осталась лежать на животе, придерживая ватку на покрытой пятнами синяков ягодице. Вторая ягодица была не лучше, обе они выглядели как бока подпорченного яблока – когда тебе делают по три укола в день в одни и те же места, гематомы неизбежны. Я мазала их желтоватым гелем – впрочем, просто потому, что мне велели это делать. Сама я не верила, что гель действительно может повлиять на что-то, кроме верхнего слоя кожи.

Подмосковный госпиталь, в котором я проходила лечение, окружали ели и сосны, на них густо падал снег. Он скапливался на ветвях, затем сползал и беззвучно падал на сугробы у корней. Мне хотелось одеться, выйти в белую тишину и прогуляться по узким натоптанным тропкам. Коснуться иголок на еловых лапах. Погрузить ладонь в снег и почувствовать, как холод обжигает кожу. Будь я на даче, я так бы и сделала.

На этаже нас лежало трое: я и двое мужчин лет шестидесяти. Время от времени кто-то из них шаркал тапками от сестринской, держа чашку кипятка. Три раза в день нам развозили еду на тележке. Кормили в госпитале на убой: огромные порции супа, котлеты больше моего кулака, пюре, салат, компот. Тарелки потом забирали, тоже сгружая на тележку.

Через пять дней, перед выпиской, мне сделают флюорографию. Да, была пневмония, скажут мне, подтвердив уже много раз подтвержденное. Левое легкое, верхняя доля, теперь все в порядке. Если хотите, сделайте КТ, но это не обязательно. У вас останется спайка, такое бывает после тяжелого течения болезни. Просто вы запустили грипп, девушка, неправильно лечили, плохо откашливали, и прочее, прочее, прочее.

А спустя два года, еще одно воспаление легких и две компьютерные томографии окажется, что «просто» пневмонии не бывает.