О том, что японцы рвутся сквозь минные поля к Дальнему скоро узнали в Порт-Артуре. Нервничающий Стессель немедленно послал нарочного к командующему эскадрой с приглашением прибыть на экстренное совещание. На сей раз от флота прибыли только сам Иессен и великий князь Алексей Михайлович, зато сухопутный генералитет присутствовал почти в полном составе, за исключением находившегося в Цзинчжоу Фока.

- Здравствуйте господа, - поздоровался с присутствующими адмирал.

- Хотел бы пожелать вам доброго дня, но, боюсь, не могу назвать его таковым, - сокрушенно вздохнул начальник укрепрайона.

- Вас что-то беспокоит? - бесстрастным голосом спросил Иессен.

- Да, черт возьми! Меня крайне беспокоит японская эскадра атакующая Дальний. И я, ваше превосходительство, желаю знать, что вы намерены по этому поводу предпринять?

- Мы намерены отразить это нападение, господин генерал-лейтенант, - голосом великого князя можно было морозить свиные туши на рынке.

- Но, ваше императорское высочество, - растерялся Стессель, - каким образом?

- Осмелюсь напомнить, что Талиеваньский залив защищен минными полями.

- Однако японцы их тралят...

- У микадо много.

- Простите?

- Я, Анатолий Михайлович, говорю вам, что у японского императора много кораблей и что потеря некоторого их количества на наших минах не должна его слишком уж опечалить.

- Вы, что, издеваетесь? Какое мне дело до переживаний Муцихито! Я хочу знать, что намерен предпринять флот в ответ на действия неприятеля?

- Я же сказал, отразить нападение. Кстати, а нам предложат сесть?

- О, прошу прощения ваше императорское высочество! Разумеется, садитесь.

- Благодарю. Итак, господа, командование эскадрой склонно полагать, что задействованные в этой ситуации японские силы не так велики, как кажутся на первый взгляд. Пока доподлинно известно лишь об участии в прорыве двух броненосных и двух бронепалубных крейсеров. Имеющихся в Дальнем сил вполне достаточно, чтобы отбиться от них.

- А если они введут в действие броненосцы?

- Вряд ли Того пойдет на подобный риск. Он уже потерял два из них, а залив, как я уже говорил, просто нашпигован минами.

- Но наш броненосец там ходит?

- Верно, но на "Севастополе" знают, где можно ходить, а где нельзя.

- Так вы полагаете, опасности нет?

- На данный момент, ни малейшей.

Генералы зашушукались между собой. Никто из них не решился высказать сомнения в словах великого князя, однако лица выражали определенное недоверие.

- Что же, - поразмыслив, начал говорить Стессель, - раз флот считает, что опасности нет, я полагаю возможным повременить с отходом частей четвертой дивизии от перешейка.

В этот момент дверь в зал заседаний открылась, и к генералу подошел его порученец поручик князь Гантимуров. Наклонившись к своему начальнику, он стал негромко что-то говорить, заставляя присутствующих вытягивать шеи в надежде что-нибудь разобрать. Лицо Анатолия Михайловича по мере того как он слушал князя, все более вытягивалось. Наконец, дослушав, он откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Все превратились в слух, но тут дверь снова отворилась, и в зал просто ворвался великий князь Борис Владимирович.

- Заседаете? - почти изумленно воскликнул он, - вы тут заседаете? Японцы высаживают десант, а вы тут...

- Какой десант, где? - дружно загалдели присутствующие вопросительно глядя то на Бориса, то на Стесселя.

Но вошедший в раж, великий князь и не думал отвечать на их недоуменные расспросы, а лишь выкрикивал что-то, размахивая руками. Наконец, немного успокоившись, он сел в подставленное ему кресло и замолчал. Генералы обратили свои взоры на своего начальника и тот, прокашлявшись, начал говорить:

- К моему глубокому сожалению, его императорское высочество прав. Нашими наблюдателями замечены скопления японских транспортов в бухте Быдзево. Похоже, они все-таки высаживаются.... Спаси и сохрани нас царица небесная!

Молчавший до сих пор Иессен быстро переглянулся с Алешей. Затем они почти синхронно поднялись и откланялись, сославшись на дела. Дождавшись, когда они выйдут, генералы разразились в их адрес недовольными возгласами:

- Заторопились! Хороши нечего сказать, проворонили японские брандеры и в кусты! Куда побежали то? Загорожен проход, не убежите!

- Попрошу сохранять спокойствие, господа! - попробовал призвать их к порядку Стессель, но затем просто махнул рукой.

Алеша и адмирал, выйдя из здания штаба, вскочили в великокняжеский экипаж и поспешили в порт. Правивший им Прохор сохранял поистине олимпийское спокойствие, а вот увязавшийся с ними любопытный Ванька несколько раз оборачивался, но так и не решился ничего спросить.

- Много ли у вас людей на береговых укреплениях? - нарушил молчание Иессен.

- Пятьдесят шесть человек с двумя офицерами, - четко доложил великий князь.

- Не так уж и много, а кто именно?

- Кочегары, мастеровые и комендоры противоминных орудий.

- Немедленно вернуть!

- Есть.

- А в Цзинчжоу или Дальнем никого нет?

- Нет, Карл Петрович, там задействованы местные и "севастопольцы".

- Что же, надеюсь, и на других кораблях так же.

- Вы полагаете, началось?

- А у вас есть сомнения? - вопросом на вопрос ответил адмирал.

- Рановато, - вздохнул Алеша, - снаряды только начали переснаряжать новыми трубками.

- Много успели?

По тридцать снарядов на ствол у десятидюймовых и по два десятка для шестидюймовок.

- Мало, - согласился Иессен, - а что это на вас опять в порту жаловались?

- Не могу знать, - сделал непроницаемое лицо Алеша.

- Полноте, так уж и не знаете, - усмехнулся командующий эскадрой, - а мне Гревениц сказал, что вы отправили на берег все сегментные и чугунные снаряды, заменив их фугасными.

- К сожалению, не все, хотя кое-что удалось. Сами знаете, что эта архаика годится только для стрельбы по берегу.

- Кстати, как вам это удалось?

- О чем вы?

- Ну, о замене снарядов и вообще.... У меня есть серьезное подозрение, что если бы приказ отдал я, портовые чиновники нашли бы возможность его если не проигнорировать, то хотя бы не сразу выполнить. А вы, раз - и заменили все снаряды! Скажите, это правда, что вы их магнетизируете?*

- Что, простите?

- Ну, мне рассказывали, уж не обижайтесь, что вы будто бы особым образом смотрите на чиновников, и они ни в чем не могут вам после этого отказать?

- Какой вздор! Неужели в это может кто-то поверить?

- Еще как верят, во всяком случае, я слышал этот рассказ не единожды и от разных людей.

- Н-да, огорошили вы меня, Карл Петрович. Просто дьявольщина какая-то получается!

- Ну, отчего же, дьявольщина, может напротив - дар божий!

Пока они так разговаривали, экипаж доставил их на место. Ванька первым высочил на мостовую, и приготовился было занять место в катере, но Алеша остановил его.

- Погоди Иван, у меня есть для тебя дело.

- Слушаю, ваше высокоблагородие, - вытянулся во фронт кофишенк.

- Вот тебе записка к мичману Бухе, он с матросами на горе Угловой. Отвезешь ее туда как можно скорее, они должны до вечера вернуться на корабль.

- Есть!

- Славный морячок получился из вашего слуги, - усмехнулся адмирал.

- Да уж, хочет комендором стать сорванец.

- Что вы говорите?

- Кстати, наш доктор его осматривал и нашел что у парня совершенно уникальное зрение.

- То есть?

- Он абсолютно одинаково видит обоими глазами.

- А разве это редкость?

- Говоря по совести, не знаю, однако доктор утверждает, что такое встречается не часто. И что еще интереснее, как раз такое зрение нужно чтобы хорошо управляться с дальномером.

- Что вы говорите!

----------------------

*Магнетизм. - Так в ту пору называли гипноз.

Получив приказ, окрыленный доверием хозяина Ванька кинулся его исполнять. Оставив Прохора возле дома, он взялся было за вожжи, но камер-лакей на секунду задержал их в руках.

- Коней не загони, оглашенный!

- Как можно, Прохор Никодимыч!

Быстро добравшись до Угловой, кофишенк принялся искать мичмана, но тот где-то пропадал. Когда, наконец, тот появился, парень бросился к нему и, четко отрапортовав, подал записку. Бухе прочитал ее с недовольным видом и, вызвав к себе унтеров, велел тем собираться.

- Ваше благородие, - обратился один из них к офицеру, - сказывают, японцы Дальний атаковали.

- Кто сказывает? - насторожился тот.

- Да так...

- Больше слушай разные глупости, скотина! - вызверился на него мичман, - собирай людей, да и отправляйтесь на броненосец.

- Слушаюсь, - вытянулся тот, поедая начальство глазами, но тот уже не смотрел на своих подчиненных.

- Эй, дружок, - обратился он к Ваньке, - а не подбросишь ли ты меня до города?

- Извольте, вашбродь, - отозвался тот, и офицер проворно занял место в пролетке.

Назад они добрались еще быстрее, но в городе Бухе попросил доставить его не в порт, а к госпиталю. Кофишенк, не имея от своего хозяина других поручений охотно согласился и скоро доставил его до места.

- Прикажете обождать?

- Нет, братец, я сам доберусь.

- Как прикажете, - отозвался парень и уже взмахнул, чтобы щелкнуть кнутом, но заметил выходящего из дверей Сережу Егорова.

- Здорово, - поприветствовал он его.

- А, Ваня, здравствуй, - отозвался гимназист, - ты как здесь, Алексея Михайловича опять привез?

- Нет, господин мичман попросил завести.

- Понятно, а что, правда, будто японцы на Дальний напали?

- Правда.

- А наша эскадры не может выйти и помочь, - сокрушенно вздохнул мальчик, - а то бы мы им...

- Ничто, - беспечно отозвался его новый приятель, - Алешка чего-нибудь да придумает!

- Алешка?

- Ну-да, - смутился кофишенк, - мы его так иногда за глаза называем, ты только не говори никому.

- Хорошо, не буду, только ты его тоже так не называй!

- Почему?

- Как это почему? - возмутился Сережа, - он же герой! Мила даже говорила, что без него Порт-Артур может... нет, японцы нас, конечно, никогда не победят, но без него было бы намного хуже. Так что, какой он тебе Алешка?

- Это верно, - согласился тот, - просто я привык. Ну, хорошо, больше не буду. А ты сейчас куда?

- Домой.

- Хочешь, подвезу?

- А можно? - спросил гимназист с загоревшимися глазами.

- Спрашиваешь!

Приятели устроились вдвоем на козлах, и лошади весело понесли пролетку по улицам Порт-Артура и скоро доставили приятелей к жилищу Егоровых.

- Вы только посмотрите, как его доставляют домой, - удивленно встретила прибытие сына Капитолина Сергеевна, - Сереженька, что такого важного случилось с утра, что тебя произвели в генералы и теперь у тебя есть свой экипаж?

- Скажете тоже, тетечка, - не полез в карман за словом Иван, - где же это видано возить генералов в пролетке запряженной всего парой лошадей? Для такого дела нужно никак не менее тройки!

- Мама, ну что ты такое говоришь, - растерялся гимназист, - это мой друг, и он любезно согласился меня подвезти.

- Как это мило с его стороны, тогда может он согласится с нами пообедать?

В животе кофишенка предательски буркнуло, и он с сомнением посмотрел на мадам Егорову.

- Я вижу, твой друг не всегда такой бойкий?

- Спасибо тетенька, да только мне...

- Ничего не знаю, - прервала его Капитолина Сергеевна, - извольте немедленно мыть руки и садиться за стол!

Пришлось привязывать лошадей и отправляться к умывальнику. Затем Сережина мама усадила их за стол и накормила такими вкуснейшими щами, какие только можно было себе вообразить. Пока мальчики работали ложками, Капитолина Сергеевна с грустной улыбкой смотрела на них. Затем, когда ребята насытились, она принялась расспрашивать кофишенка о том кто он такой и кто его родители. Иван без утайки рассказал свою немудреную историю, растрогав своих слушателей. Когда он, наконец, вернулся домой, было довольно поздно. Прохор разозлился на него из-за долгого отсутствия и не разрешил отправляться на броненосец. Ванька хотел было сбежать, но, поразмыслив, решил, что успеет попасть на "Ослябю" утром.

Японцы, медленно, но упорно продолжали прогрызать оборону Талиенваньской бухты, пока, наконец, их тральщики не миновали первую линию заграждений. В протраленный проход немедленно двинулись "Касуга" и "Ниссин" и тут их ожидал сюрприз. Как оказалось, Кроун только этого и ждал и, как только броненосные крейсера оказались внутри, решительно двинул вперед свой броненосец. Японские артиллеристы, увидев перед собой цель, тут же открыли огонь, но никак не могли пристреляться. Русские же молчали, пока не сократили дистанцию до пятидесяти кабельтовых и только тогда башни главного калибра "Севастополя" дали залп. Всплески, поднявшиеся не так уж далеко от крейсеров, показали, что их противник настроен решительно и их командиры сразу же почувствовали себя крайне неуютно. Ожесточенно отвечая они двинулись обратно к проходу, и дав полный ход вышли из под обстрела. Попаданий с обеих сторон было немного. В русский броненосец угодило по одному десяти и восьмидюймовому фугасу, разорвавшихся на броне и не причинивших особых повреждений. Японцы в ответ получили одно-единственное попадание, чугунным снарядом. Боеприпас, обычно используемый русскими при пристрелке, легко проломил небронированный борт и, ударившись о траверз, раскололся на части. Хотя на "Севастополе" не заметили своей удачи, но увидев, что японцы отступают, справедливо сочли себя победителями. Бой, впрочем, не был еще окончен. Броненосцы Того держались рядом и тут же пришли на помощь своим товарищам. Увидев вражескую эскадру, Кроун снова не стал лезть на рожон и отступил.

Пока большие корабли были заняты друг другом "Гиляк" и "Отважный" немедленно обратили свое внимание на тральщики противника и тут же их разогнали.