Сражение было описано Ножиным достаточно точно, если конечно не считать того, что катера все же дежурили на рейде, а не подошли после начала боя. Рощаковский в ту ночь был вахтенным начальником на "Ослябе" и потому никак не мог находится на катере, а описанный им абордаж и вовсе был не возможен.

Наступившее утро, словно в насмешку осветило рейд ласковыми лучами восходящего солнца. Море как никогда спокойное, поглотило в себе и брандеры и ведущих их моряков и теперь безмятежно плещет волнами, как и сто и тысячу лет до этого. Лишь кое-где у прибрежных скал виднеются остовы неудачников не смогших добраться до цели своего последнего путешествия. На них еще есть живые японцы и подходящие к останкам их кораблей русские моряки попытались спасти их. Те, впрочем, совершенно не желали спасения и при приближении своих врагов открывали огонь, если было из чего, а если нет - бросались камнями или кусками железа, а то и кидались драться врукопашную. Не решившиеся драться, прыгали в воду стараясь отплыть как можно дальше, только бы не попасть в руки своих врагов. Однако и русские, после ночной бойни оказались не слишком миролюбивы и убедившись, что противник продолжает сопротивление открывали по ним безжалостный огонь. Кое-где офицеры попытались остановить бойню, не слишком, впрочем, настойчиво. Наконец, в проход вошел "Силач" и начал промеры глубины. Даже издали видно, что результаты не слишком утешительны и в сердца моряков постепенно заползло глухое беспокойство. Через некоторое время буксир возвращается, и Балк виртуозно пришвартовал его к борту флагманского "Осляби". Вахтенный начальник немедленно попросил поднявшегося по трапу лейтенанта, пройти для доклада в адмиральский салон. Через некоторое время, тот вышел и буквально наткнулся на только что прибывшего с берега великого князя.

- Как дела Сережа, - обеспокоенно спросил его тот.

- Хреново, Леша! - пробасил в ответ старый приятель. - Закупорил нас Того, проспали сволочи!

- Что ты такое говоришь?

- Что есть, то и говорю! Расслабились, победителями себя почуяли, вот нас нашим же салом, да и по сусалам! А то взяли моду, службой не занимаются, ночуют на берегу.... Эх!

Махнув рукой, сгорбившийся Балк пошел к выходу на верхнюю палубу. Алеша, почувствовавший, что упрек командира "Силача" относится и к нему не решился остановить друга и лишь виновато посмотрел ему в след.

- Ваше императорское высочество, - обратился к нему подошедший флаг-офицер. - Его превосходительство просит вас зайти к нему.

Весть о том, что японцам удалась диверсия и флот надежно заперт в ловушке Порт-Артура, вихрем облетела сначала эскадру, а затем и весь гарнизон. После удачных для русского оружия сражений в Восточно-Китайском море и Эллиотах, в сердцах и головах порт-артурцев появилась твердая уверенность, что как только ремонт поврежденных кораблей будет закончен, победоносный русский флот выйдет в море и непременно разгромит коварного противника. И вот, пожалуйста! Из-за случайного стечения обстоятельств все усилия пошли прахом и все что могут сделать могучие броненосцы и крейсера, это бессильно дымить в луже внутреннего бассейна. Даже у самых смелых и предприимчивых от этого известия опустились руки.

Японцы, несомненно, своевременно получившие от шпионов известия о своей неслыханной удаче, далеко не сразу поверили в нее. Однако ставшие каждый день появляться у Порт-Артура японские корабли не вызвали у русских ни малейшей реакции. Только канонерки и миноносцы, да еще "Новик" с "Боярином" рисковали выходить в море, но и они ни под каким видом не приближались к противнику, лишь изредка обмениваясь с ним залпами с предельных дистанций. Обрадованные японцы немедленно высадили в уже захваченном Дагушане свою третью армию, которая начала наступление на Далиньский перевал.

В это время в Порт-Артуре происходило очередное совещание. На этот раз его собрал начальник Квантунского укрепленного района генерал-лейтенант Стессель. От флота на него прибыли Иессен, Витгефт, Лощинский и флаг-капитан начальника эскадры великий князь Алексей Михайлович. От крепости, сам Стессель, недавно назначенный комендантом генерал Смирнов, начальники дивизий Фок и Кондратенко и начальник крепостной артиллерии Белый. Немного в стороне, от генералов сидел со скучающей физиономией великий князь Борис Владимирович. Докладчиком выступал начальник штаба крепости полковник Рейс.

- Последние прискорбные события поставили русскую армию в крайне сложное положение. Высадившаяся в Дагушане японская армия угрожает перерезать железную дорогу связывающую Порт-Артур с остальной Россией. Кроме того, вне всякого сомнения, японцы скоро высадят еще войска и возьмут крепость в осаду. Причем, возможно, они сделают это прямо в Дальнем!

- Скажу прямо, - счел возможным усилить впечатление Стессель, - я просто не вижу причин, почему бы японцам не сделать это, а так же и возможности им в этом помешать!

- Вынужден согласиться с мнением его превосходительства, - подтвердил Рейс. - Все это не только возможно, но и вероятно.

- Я тоже согласен с генералом, - осторожно выбирая выражения, проговорил Витгефт. - В сложившейся ситуации, мы мало чем сможем противодействовать японской высадке.

- Простите господа, - вступил в разговор великий князь, - но у меня сложилось впечатление, что говоря о невозможности помешать вражескому десанту, вы говорите на самом деле о своем нежелании ему противодействовать.

- Кстати, мне тоже так показалось! - подал голос, развалившийся в кресле Борис.

- Ну, что вы, ваши императорские высочества, - всполошился Рейс, - вы неверно нас поняли! Разумеется, мы станем всеми силами противостоять японской армии, однако, я считаю необходимым принимать во внимание худший сценарий.

- Ваша позиция понятна, - наклонил голову молчавший до сих пор Иессен, - я не вполне с ней согласен, однако полагаю ваши опасения обоснованными. Очевидно, господа у вас есть план действий в сложившейся ситуации?

- Совершенно справедливо, ваше превосходительство, - льстиво улыбаясь, подтвердил Рейс. - И если позволите, я немедленно его оглашу.

- Сделайте такое одолжение, - хмыкнул великий князь.

- Итак, - начал начальник штаба, - тщательно проанализировав ситуацию, командование Квантунского укрепрайона полагает полезным немедленное оставление города Дальнего с эвакуацией всего, что можно вывезти и уничтожением всего остального. Затем, оставив небольшие заслоны, отвести войска в укрепления Порт-Артурской крепости. К сожалению, эти укрепления еще не совсем закончены, а кроме того в ней недостает значительной части артиллерии. И с тем и с другим, нам бы мог помочь флот.

- Полковник, - пристально взглянул на него Иессен, - правильно ли я понимаю, что вы не собираетесь оборонять Цзинчьжоу?

- Боюсь, что в сложившейся ситуации это невозможно, - сокрушенно вздохнул тот. - Но мы могли бы задержаться на Зеленых и Волчьих горах, до той поры пока не будут готовы основные позиции.

- Иными словами говоря, оборона Дальнего в ваши намерения не входит? - снова подал голос Алеша.

- Увы, ваше императорское высочество, - не без яда в голосе проворковал Стессель, намекая на причину его заинтересованности, - как ни благотворно сказалось на городе Дальнем ваше руководство, но очевидно, что ему приходит конец.

- Да уж, - простодушно улыбнулся тот в ответ, - тут мы с вами в одинаковой ситуации.

- Что вы имеете в виду? - чуть не поперхнулся генерал.

- Ну, а как же, - любезно пояснил свою мысль великий князь, - если войска отойдут в крепость, ваша должность начальника укрепленного района станет такой же фикцией, как и моя - градоначальника. Правда, я останусь командиром броненосца, а вам придется сдать командование коменданту крепости генералу Смирнову. Не так ли?

Пошедший пятнами Стессель явно затруднялся с ответом, но ему на помощь пришел начальник четвертой стрелковой дивизии генерал Фок.

- Я полагаю, господа, - медовым голосом проворковал он, - вопросы командования можно обсудить после, а теперь было бы правильно говорить о предложенном плане?

- Совершенно согласен с генералом, - подал голос, молчавший до поры Витгефт.

- О, ни малейших возражений, - воскликнул Алеша, - план предложенный полковником просто превосходен! Правда, преждевременное оставление позиций попахивает предательством, но к этому мы еще вернемся. Я, например, не слышал в озвученном нам плане ни слова о принудительном выкупе или изъятии у местного населения продовольствия и скота.

- Позвольте, - возмущенно закричал Фок, - но мы не можем заниматься конфискациями у иностранных подданных!

- Это еще почему?

- Но...но... но потому что у нас нет на это права!

- Ну, господа, это уж совсем не аргумент, - усмехнулся великий князь, - у нас не было ни малейших прав на Порт-Артур и прилегающие к нему земли, но это совершенно не помешало нам занять его. Так что я не вижу ни одной причины, чтобы не изъять теперь у подданных богдыхана еще и скот. Тем паче, что в противном случае его конфискуют японцы, ни мало не заботясь о правовой стороне этого деяния.

- Я полагаю, его императорское высочество, совершенно правым в этом вопросе, - решительно заявил Иессен. - Блокада дело долгое, так что запас продовольствия нам не помешает.

- А что с привлечением на строительство укреплений корабельных команд, а так же орудий?

- Полагаю, у вас есть план и на этот счет?

- Совершенно верно, ваше превосходительство. Но его лучше зачитать адмиралу Витгефту, тем более что он разрабатывался при его непосредственном участии.

- Что это значит, Вильгельм Карлович?

- Таков был приказ наместника, - пожал плечами тот и, достав из папки лист бумаги, прокашлялся и принялся читать монотонным голосом.

Некоторое время его слушали молча. Первым не выдержал великий князь.

- Что это за ерунда?

- Простите? - возмущенно спросил адмирал.

- Ну, а как еще прикажете назвать этот сон разума? Что означает это ваше: "для строительства укреплений ╧3 привлечь двести человек с "Полтавы", орудия взять с "Пересвета", а обслуживать их будут расчеты с "Паллады", оставляя общее руководство работами за крепостными инженерами"?

- А что вас не устраивает?

- Бардак! А ничем другим подобное разделение труда не кончится!

- Что же вы предлагаете?

- Ну, это же очевидно! Если мы оказались в той же ситуации, что блокированный во время Крымской кампании в Севастополе Черноморский флот, то было бы полезно воспользоваться его опытом. А именно закрепить за каждым кораблем определенное укрепление, чтобы моряки с самого начала знали, что они будут его не только строить, но и воевать на нем. Это, вне всякого сомнения, мотивирует их строить укрепления как можно тщательнее и качественнее. Кроме того, мне абсолютно точно известно, что в арсеналах крепости содержится немало различных пушек, в том числе вывезенных после взятия Таку и достаточное количество боеприпасов к ним. Полагаю, что до израсходования этого резерва, снимать артиллерию с кораблей преждевременно!

- Вы полагаете, что эскадре, все-таки удастся выйти в море?

- Я уверен в этом!

- Может, еще и японцев побьёте один на один? - не без ехидства осведомился Фок.

- На что это вы намекаете, ваше превосходительство?

- Да какие уж тут намеки, ваше императорское высочество, то, что вы впятером двоих побили, конечно, недурно, да только какой в том прок, если наша победоносная эскадра заперта на внутреннем рейде?

Все услышавшие это невольно заерзали, поскольку генерал хотя и перешел границы, но в главном то был прав. Японцам удалось их заблокировать, и винить в этом было некого, кроме самих себя. А генерал с постным видом продолжал:

- Оно конечно, имей ваши кораблики свободу, не видать бы японцам Квантуна, да только пока вы проход освободите, они черта, где захотят там и высадят, не то что десант. Вот и выходит, что придется всю тяжесть войны армии нести, прямо как в последнюю компанию с турком. Кораблики построили, денежки потратили, фитанец* выписали, а как воевать так тю-тю...

--------------------

*Фитанец. - Генерал перефразировал Салтыкова-Щедрина. (Баланец подвели, фитанец выдали, в лоро и ностро записали, а денежки то тю-тю, плакали-с!)

Лица моряков, пока генерал вел свои речи, наливались кровью, но первым среагировал все-таки великий князь. Одним движением руку он стащил с руки лайковую перчатку и, немного покрутив ее в руках, положил на стол. Затем пристально посмотрев немного побледневшему Фоку в глаза, ледяным тоном ответил:

- Любезнейший Александр Викторович, хочу обратить благосклонное внимание вашего превосходительства, что наши корабли с начала войны уже четырежды сходились с японскими и лишь раз, в Чемульпо, их превосходящим силам удалось взять верх. В бою 27 января вражеское нападение с уроном отбили, а сражение в Восточно-Китайском море и бой на Эллиотах закончились убедительной победой нашего флота. Что же касается нашей доблестной армии, то пока кроме оставления Кореи и разгрома корпуса Засулича у Ялу, ей похвастаться нечем! Посему ваши намеки, абсолютно беспочвенны.

Фок под действием взгляда великого князя опускался все ниже, пока, наконец, не оказался снова в кресле. Лишь когда Алеша отвел глаза, генерал смог перевести дух.

- Господа! - подскочил как ужаленный Стессель, - право, никто не ставит под сомнение доблесть Российского флота, однако ситуация, что не говори, сложилась весьма неприятная.

- Мы, ваше превосходительство, полностью отдаем себе в этом отчет, - вступил в разговор Иессен, - а так же никоим образом не отрицаем своих упущений. Однако враг у нас общий и, полагаю, действовать против него надобно сообща!

- Золотые слова, ваше превосходительство, - обрадованно закивал начальник укрепрайона.

Генералы и адмиралы с облегчением заулыбались, но тут снова подал голос Борис Владимирович.