- Когда они ушли?

- Вчера, господин адмирал. Они не стали задерживаться здесь не одной лишней минуты. Только захватили все что можно было вывезти и уничтожили то, что вывезти не получалось.

- Они понесли потери?

- Я не все видел, но один из их броненосцев, кажется "Пересвет" сильно поврежден и имел сильный дифферент на нос. Кроме того, на "Николае" бушевал пожар, но его скоро потушили.

- Это все?

- Все что я видел.

- Как вам удалось сохранить ваш корабль?

- Мы подняли флаг с красным крестом и русские не открывали по нам огня.

- А остальные суда?

- Некоторые успели уничтожить их команды. Другие достались противнику.

- И много им досталось?

- Четыре транспорта, буксир и плавкран. Вероятно, они могли бы увести больше, но не стали возиться с подъемом затопленных кораблей. Они торопились снять уцелевшие пушки с "Ясимы".

- Они еще и пушки снимали?

- Да, господин адмирал, а еще снаряды. Я сам видел, как они перегружали их с "Ясимы" на "Ямагучи-мару".

- "Ясимы"? - недоверчиво переспросил Того удивлению которого не было предела. - Но как?

- Нашим плавкраном.

- Проклятие!

- А еще они пытались снять орудия главного калибра, а когда у них ничего не вышло, подорвали погреба.

-------------

*Командер - примерно соответствует капитану второго ранга. Лейтенант-камандер - капитан-лейтенанту.

Караван с захваченным на Эллиотах имуществом неторопливо брел вдоль берегов Квантуна. Адмирал Иессен нервничая, расхаживал по мостику, поминутно прикладываясь к биноклю. Великий князь напротив, пребывал в самом благодушном настроении и занимался приблизительным подсчетом захваченного имущества. Одним из самых ценных лично для него трофеев было два новейших дальномера "Барра и Струда" захваченных посланными им людьми на "Фудзи". Один из них, правда, был серьезно поврежден, зато другой совершенно целехонек. На "Ослябе" до сих пор был всего один дальномер и тот предыдущей модели, так что Алеша сразу решил, что никому их по доброй воле не отдаст. Более того, памятуя как с "Боярина" в ту пору, когда он им командовал, забрали пушку Норденфельда снятую с японского брандера, он просто не стал включать дальномеры в список трофеев. Помимо этого, с "Фудзи" сняли три уцелевших шестидюймовки и четыре семидесятишестимиллиметровых орудия и довольно много снарядов к ним. Как обычно бывает в таких делах, не обошлось без эксцессов. Посылая своих людей на вражеский броненосец, великий князь приказал обязательно добыть хотя бы несколько японских снарядов главного калибра, что иметь возможность сравнить их с русскими. Руководивший этими работами лейтенант Колокольцов подошел к делу со свойственной ему ответственностью. Закончив демонтаж орудий на верхней палубе, и ожидая плавкран, он принялся обследовать то, что осталось от орудийных установок главного калибра. Увы, после взрыва погребов от них мало что осталось и лейтенант принялся ожидать транспорта для того чтобы перегрузить пушки. Занятый этими делами он совершенно упустил из виду нескольких своих подчиненных. Оставшиеся без руководства нижние чины, немедля принялись обыскивать вражеский броненосец, на предмет поиска трофеев, и вскоре обнаружили буфет. Содержимое последнего не слишком поразило бы воображение русских офицеров, но вот простые матросы, найдя пару ящиков дрянного японского коньяка, пришли в полный восторг. И хотя среди них нашлись умные головы предложившие переправить находку на "Ослябю" и припрятать ее там до лучших времен, пара паршивых овец все же нашлась. Украв у своих же товарищей пару бутылок и немедля их выпив, они в таком состоянии попались на глаза Колокольцову. Мгновенно пришедший в ярость лейтенант тут же устроил расследование, и, обнаружив контрабанду, немедленно отправил виновных в один из чудом уцелевших погребов среднего калибра поднимать снаряды с помощью ручной подачи. Так что когда плавкран все же подошел, на палубе громоздился целый штабель тяжеленных снарядов, а все виновные и невиновные истекали потом.

Пушки и боеприпасы сейчас находились на захваченном ими с собой трофейном транспорте, вместе с прочим добром захваченным у японцев. С "Ясимы" трофеев было не меньше, если не больше. Там удалось снять все орудия с верхней палубы, включая поврежденные и подключив энергию с плавмастерской привести в действие элеваторы и разгрузить большую часть боезапаса. А вот главным калибром заниматься не стали и просто заложили в его погреба пироксилиновые шашки, после чего окончив работы, подорвали их.

Надо сказать, что великий князь пытался организовать демонтаж двенадцатидюймовок, полагая, что это не займет слишком много времени, но Иессен с ним не согласился, и потому пришлось ограничиться лишь несколькими снарядами, поднятыми из погребов и прихваченных с собой для сравнения. Тут Карл Петрович возражать не стал и счел полезным доставить их в Порт-Артур и там подвергнуть испытаниям.

Еще одним приятным трофеем стали два моторных катера, найденных на берегу и приведенные на броненосец неугомонным Рощаковским. Во время последнего своего приключения, отчаянный авантюрист сумел оценить превосходные боевые качества этих маленьких корабликов и при первом удобном случае наложил на трофеи лапу. Теперь его добыча висела на рострах, возбуждая любопытство толпящихся вокруг матросов.

- А что Иваныч, как назовем катера-то? - озорным голосом крикнул кто-то из них боцману.

- Нас не больно-то спросят, - добродушно отозвался тот.

- Лейтенант, что с "Полтавы" переведен, сказывают, назвал один такой "Авось".

- Рощаковский то? Это верно, только их благородие его потом на камнях разбил, так что вряд ли. Несчастливое название!

- Зато на другом, который "Ретвизанчиком" нарекли, оне вона как удачно сходили!

- О, а давайте мы вот этот "Ослябчиком" назовем!

- А вон тот "Оправчиком"? - хмыкнул боцман, - глупостев то не говорите, пока в рыло не дал.

- Ну, вот опять в рыло, - вздохнул кто-то из молодых матросов, вызвав смех старослужащих.

- А ты чего хотел тля худая? - язвительно спросил подошедший Архипыч, - чтобы тебе боцман в рыло не бил, а целовал?

- Скажете тоже Никодим Архипович, - опасливо отозвался тот, - зачем же целовать, что я девка? Просто хоть немного обходительности...

- Тебя, убогий, не потому целовать нельзя, что ты не девка!

- А почему?

- Да потому, что молодого матроса куды не поцелуй, у него везде задница! - под всеобщий смех заявил старик.

- Что Архипыч, - проговорил, отсмеявшись боцман, - сам то, как располагаешь катер назвать?

- А чего там располагать, - не раздумывая ответил тот, - этот "Большой загиб", а вон тот "Малый"!

- Ребята, - снова раздался чей-то дурашливый голос, - а давайте катер назовем: "Ванька-вестовой". Как-никак, а он на авантюру с лейтенантом ходил.

Архипыч, к немалому удовольствию матросов, в ответ лишь замысловато выругался, но ничего более говорить не стал. Зато боцман, нахмурился, и внимательно осмотрев присутствующих уже другим голосом скомандовал:

- Хорош зубоскалить! Разойтись по заведованиям! А если у кого дел никаких нет, так я враз помогу найти.

Русская эскадра уже подходила к Порт-Артуру, когда Алеша смог, наконец, покинуть мостик и вызвать к себе лейтенанта Колокольцова, с которым у него установились вполне дружеские отношения со времен сражения в Восточно-Китайском море.

- Петр Александрович, - обратился он к нему, - что там наши архаровцы?

Молодой офицер сразу понял, что речь об "отличившихся" при погрузке трофеев и поспешил успокоить великого князя.

- Не беспокойтесь, Алексей Михайлович, наши, как вы выразились, "архаровцы" находятся во вполне надежных руках боцмана и скоро им небо с овчинку покажется.

- Благодарю, а то хороши бы мы были в глазах адмирала. Только перенес флаг и тут такой афронт.

- И не говорите, - вздохнул тот, - опозорили бы броненосец, сукины дети!

- Кстати, вы так и не доложили, кто именно отличился. Ваши или минеры?

- Мои, - помрачнел лейтенант, - Остапчук и Морозов, вторые номера противоминных орудий.

- Ну вот, еще и артиллеристы. Я уж хотел, было, всех комендоров лишней чаркой за отличную стрельбу наградить...

- Позволю себе заступиться за остальных, Алексей Михайлович. Расчеты главного и среднего калибра показали себя в высшей степени похвально. И по "Фудзи" мы первыми пристрелялись, а уж "Мацусима" всяко наша добыча.

- Это да, - не смог удержаться от улыбки Алеша.

- Жаль адмирал не согласился поснимать двенадцатидюймовки с "Ясимы", - мечтательно проговорил Колокольцов.

- По прошествии времени я склонен с ним согласиться, - ответил ему командир. - Ну, чтобы мы с ними делали?

- На "Севастополь" бы поставили, - не задумываясь, ответил лейтенант. - Или на берегу установили.

- Боюсь поставить чужеродное орудие в башню не так просто, да и вряд ли получилось бы хорошо. А изготовить лафет для такой большой пушки , чтобы стрелять на суше, не самая простая задача.

- Но помечтать то можно?

- Помечтать можно. Впрочем, кое-чем с нами японцы все же поделились.

- Чем это, - заинтересовался лейтенант.

- А вот смотрите, - заговорщицки подмигнул ему великий князь и откинул кусок холста с лежащего на столе предмета.

- Помилуйте, да это же оптические прицелы!

- Вот именно, причем новейшего образца. Куда более совершенные, нежели наши - системы Перепелкина.

- Но откуда?

- С "Ясимы". Рощаковский добыл

- Каким же образом?

- Ах, Петр Александрович, не задавайте неудобных вопросов, не получите уклончивых ответов. Да-да, мне Михаил Сергеевич именно так и ответил.

- Чудны дела твои господи!

- Да уж, после того как я узнал обо всех обстоятельствах произошедшего, я так же склонен полагать, что без вмешательства высших сил тут не обошлось. Кстати, хотите кофе?

- Не откажусь.

Не успел Алеша взяться за звонок, открылась дверь, и на пороге появился Иван с подносом в руках.

- А вот и наш герой, - воскликнул Колокольцов, глядя на кофишенка.

- И не говорите друг мой, - улыбнулся великий князь, - я, право, опасался, что поседею раньше времени, переживая за него, а уж что думает его отец, и вовсе не представляю.

- А вы возьмите вашего повара на корабль, да и дело с концом. И парень под присмотром, и кают-компания в восторге.

- Придется, а то Архипыч с ним явно не справляется.

- Не смейтесь Алексей Михайлович, - насупился мальчишка.

- Эх, Ваня-Ваня, а что с тобой делать прикажешь?

- Отдайте в комендоры!

Хмурое лицо кофишенка показалось офицерам таким забавным, что они не сговариваясь, расхохотались. Затем Алеша, видя, что парень закусил губу, ласково потрепал его голову и мягко сказал.

- Видишь ли, дружок, войны, слава богу, не идут все время и даже очень хорошие артиллеристы нужны далеко не всегда. А вот человек, умеющий так хорошо готовить как твой отец, найдет себе дело всегда. Поэтому подумай хорошенько, чем ты действительно хочешь заниматься в жизни. Ну, а теперь ступай, и... у тебя получается очень хороший кофе!

- Право, Алексей Михайлович, вы очень сердечны со своей прислугой. - Заметил Колокольцов, когда мальчишка вышел.

- Да, вы правы, - согласился тот, - просто Ванька рано остался сиротой, а я тогда тоже был совсем один из-за болезни. Врачи, правда, запрещали мне подходить к нему, опасаясь, что я могу заразить ребенка. Так что всякий раз я посылал к нему Архипыча. Так мы его и воспитали втроем: Федор Михайлович, я и мой вестовой. Ну, а у семи нянек, как известно, дитя без глазу.

- Жениться вам надо Алексей Михайлович, - неожиданно сказал лейтенант, глядя на великого князя.

- Что простите? - не расслышал его задумавшийся о былом Алеша.

- Благодарю за кофе, Алексей Михайлович, божественный вкус! Впрочем, мне пора.

- Да-да, ступайте друг мой, скоро ночь и во внутренний бассейн мы вряд ли успеем. Так что силы нам понадобятся.

Когда за лейтенантом закрылась дверь, а великий князь задумчиво растянулся в кресле, прекрасно все слышавший Архипыч тихонько пробурчал:

- Эх, одно слово - Алеша! Тебе человек может за все время первый раз что-то дельное посоветовал, а ты и не расслышал. Если уж жениться не собираешься, так хоть бы до Кейки сходил что ли.

Знакомые скалы и силуэт Золотой горы показались возвращавшейся с победой эскадре уже в сумерках. До утреннего прилива нечего и думать было заходить на внутренний рейд и потому броненосцы, с опаской протиснувшиеся между минными заграждениями, выстроились на внешнем. Уставшие после боя и перехода команды принялись устанавливать противоминные сети, надеясь обезопасить себя от ночных атак японских миноносцев. Была, впрочем, надежда, что после разгрома японской маневренной базы вражеских минных судов рядом просто нет. Тем не менее, орудия были заряжены, а дежурные расчеты всю ночь находились рядом. Диспозиция была выбрана таким образом, чтобы противник вздумавший атаковать русские корабли сначала прошел мимо крейсеров, затем "Николая", "Полтавы" и лишь после этого мог добраться до современных броненосцев. Трофейные транспорты стояли вперемежку с боевыми кораблями в надежде ввести врага в заблуждение и принять удар на себя. Работы закончились ближе к полуночи и смертельно уставшие люди получили возможность отдохнуть. Державшее их весь день напряжение понемногу уходило, и экипажи понемногу погружались в сон. Стоявшие у противоминных пушек комендоры все чаще зевали и не смотрели в море, а пытаясь отогнать сон, принялись переговариваться между собой. Офицеры, пытались призвать их к порядку, но внушений сделанных ими подчиненным хватало ненадолго. Враг казался далеким и совсем не страшным. Но между тем, он был рядом. Двое из шести, посланных уже теперь покойным Насибой, миноносцев, "Усугумо" и "Синономе", не успели вернуться на базу до нападения русской эскадры. Понимая, что ничего хорошего из дневной атаки на превосходящие силы противника не получится, их командиры капитан-лейтенант Ояма и лейтенант Осида приняли решение затаиться до ночи в одной из многочисленных у квантунского побережья бухт. Дождавшись темноты, они пошли к Порт-Артуру и не прогадали. Русские броненосцы, не успев укрыться во внутреннем бассейне, стояли на внешнем рейде под прикрытием береговых батарей. Кроме того их защищали минные поля и патрули из миноносцев сновавшие вокруг их стоянки. Подобраться к столь тщательно охраняемым кораблям было совсем не просто, но японцы решили рискнуть. Дело шло уже к утру, и следить за темнотой моря было совсем уж невмоготу, когда два маленьких дестроера с погашенными огнями двинулись в сторону врага. "Усугумо" поначалу не везло, куда бы он ни пошел, навстречу непременно попадались русские патрули. Правда, идущий малым ходом миноносец оставался пока незамеченным, но это не могло продолжаться вечно. Наконец, хитроумному Ойяма удалось стать в кильватер возвращавшемуся в Артур отряду и таким образом дойти до противника не замеченным. "Синономе", напротив поначалу удалось проскользнуть сквозь русские дозоры и подойти к стоящим в полной темноте крейсерам. Справедливо полагая, что лучше потратить свои мины на вражеские броненосцы, Осида виртуозно проскользнул дальше и вскоре понял, что не ошибся. На поблескивающей в темноте воде чернела громада русского броненосца, и сердце самурая наполнилась радостью. Сейчас он отомстит коварным гайдзинам за все, что они натворили на Эллиотах.