— Василий, — женский окрик заставил мужчину, который держал меня на руках, отпустить меня на кровать. — Оставь несчастную. Дай ей отлежаться, да… сейчас я дам ей целебный настой. Я его на ромашке с медом держала.

Посмотрев на эту странную пожилую женщину, я удивленно моргнула.

Вот правда, словно оказалась в деревне-музее Лудорвай — там, где показывают старинный удмуртский быт.

Темно-синее платье, поверх которого был одет белый фартук с вышитыми на нем защитными узорами. А на голове был повязан платок, узел которого был не спереди, а сзади.

— Пичи*, — нежно проведя по моим волосам, эта женщина поднесла к моим губам кружку, видимо, с тем самым травяным настоем. — Давай, выпей его и потом полежи, поспи.

И что мне нужно было на это делать?

Верно, я покорно выпила сей напиток и откинувшись на подушки, просто молча смотрела на сидящего здесь же мужчину. Решив временно притвориться немой. Да и при всем желании говорить я все равно не могла — горло словно кошками поцарапали. Да и голова раскалывалась.

Ему лет, наверное, сорок, а может, и больше, кто знает. Голубые глаза и рыжая шевелюра с бородой.«Густоте этой бороды многие бородачи нашего времени позавидовали бы», — пронеслась мысль.

Но осмотревшись вокруг и увидев деревенский сруб и лучины вместо лампочек накаливания — всё это подразумевало одно…

«Прошлое?..— пронеслось в голове. —Да ладно, какое прошлое. Может это я такой сон вижу».

Но вставший перед глазами парк с куалой и то, как я внезапно плохо почувствовала себя и упала.

— Пичи, — склонившаяся ко мне женщина, еще и погрозила пальцем. — Я кому сказала спать? Ты и так слаба. Жар еще не спал, так что быстро глаза закрыла и спи. А ты, Василий лучше, чем здесь сидеть, сходил бы снова в куалу и поблагодарил Инмара да предков за то, что дочь твоя хотя бы чуть лучше себя чувствует. А я ей настои сама подам. Их ей еще нужно два раза ночью подать.

— Нет, туно — ответил ей мужчина, нежно взяв меня за ладонь. — Я утром схожу, когда у нее жар спадет. А сейчас не проси, не уйду я от дочери своей. Боязно мне ее сейчас одной оставлять.

— Эх, Василий. Василий, — вздохнув, женщина встала и накинув на плечи длинный кафтан-безрукавку, вышла из дома.

И дома мы остались одни с этим мужчиной, который называл меня своим отцом.

— Ты спи, Наденька, — произнес он, поцеловав тыльную сторону моей ладони. — А я покараулю твой сон, да и настои нужно еще будет тебе дать. Спи, мынам шундые*.

Моргнув, я прикрыла глаза и мысленно прокричала: «Женский наряд, похожий на деревенскую одежду. Мужчина с рыжей бородой, да его слова… Неужели я в прошлом, да еще и в удмуртской деревне!»

Просто сама я русская, мои родители приехали по распределению сюда молодым да так и остались жить здесь. Отчего я сама никаких слов по-удмуртски не знала, хотя и жила всю жизнь в Удмуртии.

В моей голове роились различные мысли. Мои мысли о современном мире смешивались с тем, что я видела сейчас. Впрочем, я старательно вспоминала также и про традиции деревенских жителей.

«Я надеюсь, что если я и вправду попала в прошлое, то пусть оно будет без всякой там магии или еще чего», — пронеслось в моей голове, пока я засыпала. Просто на более ясные мысли у меня не осталось сил, голова нещадно болела.

А проснувшись меня ждало новое потрясение, и связано оно было как раз с темой магии!

* Пичи — маленькая

* Мынам шундые — Мое солнышко