Глава 34.

*Алихан*

Перчатка Санжара врезается с такой силой, что по предплечьям проходит тупая вибрация. Отступаю на полшага, ухожу вправо и сразу отвечаю коротким ударом в корпус. Он успевает прижать локоть, но воздух из легких все равно вырывается шумно.

— Не стойте! — орет тренер из-за канатов. — Алихан, ногами работай! Санжар, левую не опускай!

Будто мы его слышим.

Мы уже не первый раунд молотим друг друга, сбрасывая накопившееся напряжение. В последнее время его столько, что одного вечера в зале мало. Дела, встречи, цифры, документы. Зарина со своим требованием. Турки, которые никак не могут окончательно решить, заходят они к нам или нет. Каждый день кто-то тянет в свою сторону, и я только успеваю отбиваться.

Вот и сейчас отбиваюсь.

Санжик выбрасывает двойку. От первой перчатки уклоняюсь, вторую принимаю в плечо. Захожу ближе и бью снизу. Он резко отшатывается, уходит к канатам, но тут же отталкивается от них и снова прет вперед.

— Спокойнее! — тренер хлопает ладонью по краю ринга. — Вы не на улице отношения выясняете!

А мы и не выясняем.

У нас отношения братские, поэтому лупим друг друга, не боясь, что после придется извиняться.

Только сегодня я все равно на него бешусь, потому что днем он попросил меня не торопиться.

Между ударами перед глазами снова возникает кабинет. Большой стол, заваленный папками, бутылки с водой, недопитый кофе и Санжар напротив. Он крутит в пальцах ручку, смотрит на меня исподлобья и молчит.

Я уже знал этот его взгляд. Так он смотрит, когда собирается сказать то, что мне не понравится.

— Не торопись с разводом, — наконец произнес он.

Откинувшись на спинку кресла, молча на него смотрел.

— Повтори.

— Ты услышал.

— Нет, я хочу убедиться, что мне не показалось.

Санжар бросил ручку на стол.

— Алихан, сейчас не время. Сделай это после того, как договор подпишем.

Усмехаюсь без радости.

Конечно. Мы с ним всегда ставили бизнес на вершину. Каждый раз подстраивались под него и строили вокруг всю нашу жизнь.

— Турки еще даже окончательного ответа не дали, — напомнил ему.

— Дадут. Ты сам видел, насколько они заинтересованы. Но как только скажут «да», начнется полная проверка. Они захотят знать, во что вкладываются. Поднимут все: завод, счета, собственников, обязательства, кредиты, судебные дела.

— Я знаю, что такое проверка.

— Тогда должен понимать, чем нам сейчас грозит твой развод.

Буравил его тяжелым взглядом.

— Если вы сейчас идете в суд, начинается раздел имущества. Она накладывает обеспечительные меры, мы не можем нормально распоряжаться твоей долей. Турки видят спор между супругами и подвешенный актив. Думаешь, они станут ждать, пока вы разберетесь?

— Это не имеет отношения к делу.

— Блядь, ты чё, наивный, как первоклассник? Ты это мне объясняешь? — Санжар раздраженно развел руками. — Я прекрасно знаю, сколько она вложила в завод. Нисколько. Только суду плевать, кто из вас сидел ночами на производстве, а кто ездил по салонам. У вас официальный брак. Завод поднялся во время брака. Она уже сказала, что будет судиться.

Стиснул зубы до скрежета. От одного воспоминания о ее спокойном лице внутри все снова закипело.

Она же даже не была ни разу на заводе, долю которого потребовала. Квартиры ей мало, машины мало, денег мало.

— Она ее не получит, — сказал твердо.

— Не получит, — согласился Санжар. — Но придется провести оценку и выплатить ей компенсацию, чтоб не артачилась и сама отказалась от претензий на завод.

— Я заплачу.

— Вот и договорись с ней. Без суда. Берем паузу, подписываем договор с инвестором, получаем деньги, а потом спокойно разводишься и выплачиваешь ей то, о чем договоритесь.

— Я не собираюсь еще год изображать счастливого мужа.

— Год не понадобится.

— Ты откуда знаешь?

— Не знаю. Но сейчас ты не один. Если бы завод был только твоим, делал бы что хотел. Однако там моя доля и наши общие обязательства. Так что в этот раз придется головой подумать, а не только характер показывать.

Хотел послать его, но не мог, потому что он был прав.

Бесит меня именно это.

Санжар поднялся, подошел к окну и посмотрел на город. Несколько секунд молчал, а потом покачал головой.

— Поэтому я и не женат.

— Поэтому? — хмыкнул.

— Благодаря тебе я давно понял, что от баб одни проблемы.

— И поэтому ты ни одной юбки не пропускаешь?

Он обернулся и усмехнулся.

— Я их просто не обнадеживаю.

— Благородный какой.

— Опытный.

— Кобель ты опытный. Вспомни эту журналистку с хвостом до пояса.

Санжик сразу в лице поменялся — значит, задел за живое.

Удар друга вскользь цепляет меня по подбородку и возвращает в зал. Мотаю головой, прогоняя воспоминание, и снова поднимаю перчатки.

— Проснулся? — ухмыляется он.

— Сейчас ты уснешь.

— Давай.

Он тут же идет вперед.

Следующие несколько минут мы жестко рубимся. Перчатки глухо бьют по защите и телу, подошвы скрипят по выцветшему покрытию. В старом зале становится тесно от жары, тяжелого дыхания и запаха пота. Один за другим мужики собираются у ринга.

— Не застаивайся! — кричит тренер. — Алихан, двигайся! Санжар, не лезь с открытой головой!

Санжик, конечно, лезет. Еще и красуется, сука.

Уходит от моего удара с ненужным разворотом, легко пружинит на ногах и пару раз демонстративно встряхивает плечами. На тренировках он обычно работает проще и жестче. А сегодня изображает молодого Мохаммеда Али.

Я даже знаю почему. Сюда уже несколько недель ходит одна девушка. Высокая, стройная тележурналистка. Всегда собирает волосы в тугой хвост и занимается с тренером. Санжар подкатывал к ней несколько раз, но она каждый раз воротит от него нос. Он к такому отношению не привык и теперь окончательно на ней помешался.

Сегодня она тоже здесь — видел мельком. И интуиция мне подсказывает, что Санжик видел ее у ринга, поэтому порхает, как бабочка, и выпендривается.

Подыграть ему, что ли?

Мысль смешная, но не успеваю решить, потому что Санжар снова идет вперед. Принимаю удар на блок, отвечаю в корпус и отхожу. Можно было вложиться сильнее, но нет.

Хватит с него и красивой победы.

Мысль о победе неожиданно возвращает меня к обеденному разговору с Зариной.

Я пригласил ее в ресторан в центре. Здесь людно, спокойно, между нами белая скатерть, приборы и ваза с живыми цветами.

Зарина пришла вовремя. Со стороны мы наверняка выглядели приличной семейной парой, встретившейся на обед.

Она села напротив, положила сумочку рядом и сразу спросила:

— Ты принял решение?

— Принял. Долю ты не получишь.

Ее лицо не изменилось, ни один мускул не дрогнул.

— Тогда нам не о чем говорить.

— Есть. Мы проведем оценку моей доли. Тебе выплатят компенсацию.

— Какую?

— Справедливую.

Она усмехается.

— Для тебя или для меня?

— Для обоих.

— Я хочу знать сумму.

— Узнаешь, когда оценщики закончат работу.

— И когда они закончат работу?

— После сделки с инвестором.

Зарина медленно вскинула подбородок и взглянула на меня внимательнее.

— Значит, пока вы не подпишете договор с турками, развода не будет?

— Не будет.

— Удобно.

— Зарина. Я бы уже завтра отпустил тебя. Но ты сама выдвинула условия. Поэтому терпи.

— Я просто уточняю твои условия.

Официант принес кофе и воду. Поставил чашку передо мной, открыл бутылку, наполнил ее стакан и ушел.

Покрутив чашку на блюдце, поднял глаза на жену.

— Мы откладываем развод до подписания договора. Ты не подаешь в суд, не предъявляешь претензий на завод и нигде не устраиваешь скандал. Когда сделка закрывается, мы разводимся, и ты получаешь то, что хотела.

Зарина провела пальцем по краю стакана и задумалась.

— Ну ладно. Я подожду.

Посмотрев на нее, пытался понять, не готовит ли очередную подлянку.

— И я согласна на деньги, — добавила она. — Если сумма меня устроит.

— Устроит.

— Тогда договорились.

Все решилось удивительно просто.

Пять лет брака закончились деловой договоренностью за столом в ресторане. Никаких слез, просьб, ругани. Мы даже не спросили друг друга, можно ли еще что-то исправить. Потому что исправлять нечего.

— Вечером приеду за вещами, — предупредил я.

Зарина нахмурилась.

— Зачем?

— Я съеду. Хочу пожить один.

Она посмотрела на меня в свойственной ей манере.

— До развода?

— Да.

— А если кто-нибудь узнает?

— На нужных встречах, если такие понадобятся, будем появляться вместе. Для остальных я в командировках.

На ее лице мелькнуло облегчение. Мое отсутствие ее устраивает.

— Хорошо, — ответила она.

Вот и все. Я ждал спора, обвинений, новых требований, но мы разошлись так же спокойно, как когда-то сошлись.

Санжар резко ныряет под мою руку. Я слишком поздно возвращаюсь в зал.

Вижу движение плеча, успеваю понять, что сейчас будет, но уйти уже не могу. Перчатка врезается точно в челюсть. В голове взрывается белая вспышка, пол уходит из-под ног.

Падаю на спину и несколько секунд просто лежу, раскинув руки и смотря вверх. Под потолком старого, еще советского зала висят лампы дневного света. Одна из них то гаснет, то снова вспыхивает. Вокруг серый потолок, трубы, облупившаяся от времени штукатурка.

— Я же сказал не опускать руки! — доносится голос тренера.

Надо мной появляется довольная рожа Санжара.

Он вынимает капу, снимает перчатку, тяжело дышит и протягивает мне руку.

— Спасибо, брат.

Моргаю, окончательно приходя в себя.

— За что?

Санжар едва заметно поворачивает голову, а я слежу за его взглядом.

Девушка стоит за ограждением и смотрит на нас. Все понятно. Цель достигнута. Неприступная видела, как он красиво отправил меня на пол.

Сняв свою перчатку, хватаюсь за его руку, позволяю поднять себя и по-доброму бурчу:

— Иди на хуй.

Тренер лезет между канатами и разводит нас по углам, матерясь себе под нос. Спарринг закончен. Мужики вокруг возвращаются к своим занятиям, хотя некоторые еще посмеиваются.

Я провожу рукой по челюсти и морщусь. Завтра будет болеть.

Ничего. Зато Санжик счастлив.

Из зала выходим уже поздно вечером.

После душа тело приятно гудит, голова стала яснее, а злость немного отпустила. На улице прохладно. Асфальт возле спортивного комплекса еще влажный после недавнего дождя и отражает желтый свет фонарей.

Машины стоят неподалеку друг от друга.

Санжар идет рядом, насвистывая какую-то мелодию.

— Довольный какой, — замечаю я.

— Карина дала мне номер.

Смотрю на него.

— Все-таки дала?

— Пока только номер, — усмехается он.

— Она месяц от тебя шарахалась.

— Не шарахалась. Присматривалась.

— Конечно.

— После сегодняшнего поняла, что я мужик серьезный.

Трогаю языком разбитую изнутри губу. Вот чего нам это стоило.

— Что, зацепила, что ли? — спрашиваю я.

Он неожиданно перестает шутить.

— Очень.

— Смотри-ка, — качаю головой.

— Неприступная, зараза. Я таких еще не встречал.

— Потому и зацепила. Если бы сразу согласилась, ты бы завтра имя забыл.

— Не забыл бы.

— Ну давай-давай, — усмехаюсь. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Подхожу к своей машине и открываю заднюю дверь. Стягиваю с плеча спортивную сумку, бросаю на сиденье.

В кармане звонит мобильный. Достаю его, смотрю на экран. Звонит руководитель нашей службы безопасности. В такое время по пустякам он не беспокоит.

Сразу отвечаю:

— Да.

— Алихан, здравствуйте. Есть новости по вашему брату, но не очень приятные.

Закрываю заднюю дверь и выпрямляюсь.

— Говорите.

— Его квартиру забрал за долги банк. Оказалось, незадолго до смерти он ее заложил.

Несколько секунд ничего не отвечаю.

Шум города отдаляется. Не слышу ни машин за воротами, ни голоса Санжара. Перед глазами почему-то возникает Муха — не тот, которого я возненавидел, а младше. Намного младше.

Как же так? Почему он стал таким?

— Когда забрали квартиру?

— Два месяца назад. После просрочки платежей.

— Что с Асель и детьми? — перебиваю его. — Где они?

Санжар внимательно смотрит на меня и хмурится.

— У соседки взяли их новый адрес, — отвечает безопасник. — Дом находится на окраине Шымкента. Насколько удалось выяснить, они живут там временно. Условия не очень хорошие.

Сжимаю телефон сильнее. Условия у них не очень хорошие. А я все это время пересылаю деньги на счет и думаю, что выполнил свой долг. Решил, что им достаточно. Деньги отправил — значит, помог. Даже не проверил, дошли ли они, пользуется ли ими Аселя.

Снова выбрал дела. Снова убедил себя, что так правильно. Те чувства к ней уже давно ведь умерли. Семь лет прошло.

— Адрес отправьте мне сообщением, — говорю я.

— Хорошо.

— И поднимите все, что найдете по долгам Мухтара. Кому еще должен, сколько, на что брал деньги. Мне нужна полная картина.

— Понял.

Отключаюсь. Несколько секунд стою неподвижно, глядя на темное стекло машины. В отражении вижу собственное лицо и Санжара за спиной.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Муха заложил квартиру. Банк ее забрал.

— А Асель?

— Уехала с детьми на окраину.

Санжар матерится, я же опускаю взгляд на телефон, нахожу номер секретарши и звоню. Она отвечает быстро.

— Да, Алихан Сарсенович? — слышится спокойный голос.

Не здороваясь, говорю:

— Зульфия, найди мне билет до Шымкента на завтра.