Глава 5

Глава 5

Во рту пересыхает от волнения. И мысли мечутся в голове как рой пчёл в растормошённом улье.

Последний раз я видела Мишу, когда мне было восемь, а ему семнадцать. Прошло так много лет. Почти целая жизнь. Для меня даже больше.

После его ухода не осталось ни одной фотографии. Те, что были, старые, сгорели в пожаре. А новые мы не делали. После смерти родителей желания фотографироваться больше не возникало...

Всё, что у меня осталось от брата — это мои воспоминания, которые с годами становились всё более расплывчатыми. Ускользали как песок через сито.

— Не молчи, — выпаливаю, не в силах больше терпеть его молчание.

Стискиваю между пальцев его толстовку и встряхиваю.

Суживает глаза.

Сжимает скулы.

Задумчивый взгляд шарит по моему лицу.

— Это я, Алёна...

Крепкие ладони сильнее впиваются в мои плечи.

Очень вовремя, потому что от ударившей в голову крови перед глазами у меня начинает темнеть. И я просто падаю на брата.

Утыкаюсь лицом в его тёмно-синюю толстовку, которая тут же намокает от моих слёз.

Бью кулаком в его грудь.

Ещё раз.

И снова.

— Где ты был? — выдавливаю из себя на очередном ударе. — Где ты был всё это время, Миша? Почему ты оставил меня одну?! Я...

От разрывающих эмоций мне не хватает воздуха. Усталость от перенесённого за последние несколько часов стресса резко наваливается и накрывает тело, как тяжёлое одеяло.

Рука, занесённая для очередного удара, безвольно падает вниз, и я просто утыкаюсь лбом в грудь своего старшего брата.

Вдыхаю в себя его запах.

Его толстовка пахнет стиральным порошком с каким-то тонким морским запахом.

Никакого парфюма или мужского дезодоранта. Только запах чистоты.

Мне нравится.

Миша молчит. Я чувствую, как его мышцы напрягаются, а руки, лежащие по швам, в нерешительности сжимаются в кулаки.

В какой-то момент он всё же кладёт их мне на спину и неуверенно прижимает к себе.

Большие горячие ладони обжигают голые лопатки, и я неосознанно жмусь ближе. Трусь лицом об его толстовку. Вдыхаю. Пытаюсь вспомнить его запах. Почувствовать. Но у меня не получается. Наверно, прошло слишком много времени. Целая вечность с тех пор, как он пропал. Я просто забыла...

— Ты замёрзла.

— Чт...то? — низкий голос звучит у меня над макушкой и по телу стелятся мурашки от его горячего дыхания.

Рассеянно поднимаю голову и смотрю на Мишу.

— Ледяная вся, — повторяет, впечатывая взгляд в моё лицо. — Замёрзла.

— Да, я... наверно...

Только сейчас, приходя в себя, я чувствую, насколько мне в действительности холодно. Кожа на спине и руках гусиная и покалывает.

Миша убирает руки с моей спины и отходит на шаг, оставляя после себя ледяную пустоту.

Хочется тут же дёрнуться за ним следом и вернуть себе ощущение его ладоней на своём теле. Я с трудом заставляю себя остаться на месте.

Схватившись за края толстовки, он быстрым движением стаскивает её через голову, оставаясь в одной футболке.

Мой взгляд тут же падает на пояс его армейских штанов к которому пристёгнута кобура, и пульс автоматически ускоряется, разнося по венам панику.

— Так лучше? — снова подходит и натягивает мне на голову свою одежду.

— Да... — бормочу, разглядывая отстранённое лицо брата.

Весь этот разговор кажется странным. Мы не виделись десять лет! А он ведёт себя так, будто мы чужие...

— Миш, объясни мне, что происходит? — выдавливаю в отчаянии. — Где ты был всё это время? Почему пропал так надолго? Я... я ведь думала, что ты умер!

— Я объясню... позже. Давай пока в дом зайдём.

Кивком головы брат указывает на двухэтажный бревенчатый дом, возвышающийся в нескольких метрах от нас.

— Где мы находимся? — обхватываю себя за плечи, чтобы унять дрожь. Я только сейчас понимаю, что мы заехали на какой-то загородный участок, ограждённый высоким забором. — Кому принадлежит этот дом?

— Мне. Пойдём, Алёна. Хватит тут стоять.

Миша берёт меня за локоть и ведёт в сторону дома. Так быстро, что я даже по сторонам оглядываться не успеваю.

Хотя, мне бы это не помогло. Слишком темно. На участке вдоль подъездной дорожки стоит несколько фонарей, но они почему-то не горят. Как и фонарь на крыльце.

Мы поднимаемся по ступенькам практически на ощупь. На последней я спотыкаюсь и впечатываюсь в Мишину спину.

— Осторожно, — говорит не оборачиваясь. — Под ноги смотри.

Достаёт из кармана армейских штанов ключи, отпирает замок и, распахнув тяжёлую деревянную дверь, щёлкает выключателем.

— Проходи, — оборачивается и подталкивает меня вперёд.

Как только я оказываюсь в прихожей, дверь за моей спиной закрывается, и я слышу щелчок запирающегося замка.

Неуверенно оглядываюсь по сторонам, рассматривая помещение изнутри.

Снаружи я не успела оценить масштабы дома, но сейчас вижу, что он очень большой. Похож на те, что я обслуживаю на выездных банкетах в ресторане.

Подойдя к окну, брат прячет ключи обратно в карман.

На меня Миша почти не смотрит. Это обидно. Настолько, что я закусываю губу, чтобы не расплакаться.

Быстрым движением он вытаскивает из кабуры пистолет и кладёт его на стол. Выглядывает на улицу, осматривая территорию, и задёргивает шторы.

— Миша! — не выдержав, подхожу к нему и дёргаю за край футболки. — Да посмотри ты на меня в конце концов! Посмотри на меня!! Что происходит? Я десять лет считала тебя мёртвым, а сейчас ты ведёшь себя так, словно я для тебя чужая! Почему ты тогда пропал?! Почему бросил меня одну? Кто эти люди, которые схватили меня? Что им нужно? Я...

Договорить не получается, потому что из глаз начинают хлестать слёзы. Горло сжимается в спазме, и я больше не могу выдавить из него ни единого слова.

Просто стою молча, обняв себя руками за плечи, чтобы они не тряслись.

Брат почему-то не торопится меня утешать. Но я чувствую его тяжелый взгляд на своём теле. Меня от этого взгляда обдаёт жаром даже через слой толстовки.

— Я пока всего не могу тебе рассказать, — слышу его низкий голос спустя несколько минут напряжённого молчания. — Мне... жаль, что так получилось в прошлом. Так было нужно. Позже, я тебе всё объясню.

Миша делает шаг в мою сторону, подходя практически вплотную. Поддевает костяшкой указательного пальца мой подбородок и заставляет задрать голову вверх.

Внимательно разглядывает моё лицо. Выдыхаю, когда он проводит большим пальцем по подбородку вверх, задевая нижнюю губу.

— А кто эти люди? — спрашиваю, всматриваясь в его глаза. — Те, что схватили меня возле дома? Что им нужно? Это как-то с тобой связано? Хотя бы что происходит сейчас ты можешь мне сказать? Это из-за тебя, да? Я видела твою машину неоднократно возле своего дома и работы. И сегодня возле остановки, это же я с тобой столкнулась, да? Ты следил за мной?

— Следил, — кивает. — Предполагал, что что-то подобное может произойти. Ты права, тебя схватили из-за меня. Мне жаль, что так вышло. Обещаю, что я решу эту проблему. Но пока тебе придётся побыть здесь, со мной, в этом доме. Все детали давай оставим на завтра.

* * *

Придётся... Мне неприятно, что он так говорит. Также как и его отстранённость.

Я столько раз видела сны, в которых оказывалось, что Миша жив и вернулся ко мне. Но ни в одном из них он не вёл себя как чужой человек.

В моих фантазиях брат стискивал меня в своих объятиях. Прижимал так крепко, что болели рёбра.

— Обними меня, — подхожу ближе, и сама утыкаюсь лицом в его грудь. — Пожалуйста, Миша. Мне это так нужно. Я десять лет этого ждала.

Чувствую, как его руки медленно сжимаются на моих плечах и облегчённо выдыхаю.

Сама обхватываю его ладонями и жмусь всем телом.

Его ровное сердцебиение успокаивает. Я закрываю глаза и втягиваю в себя Мишин запах. Такой мужской. Мускусный. У меня от этого запаха что-то горячее внутри разливается. Становится так тепло, почти жарко. И почему-то сердце бьётся быстрее.

— Ты наверно душ принять хочешь?

— Что? — поднимаю голову и смотрю на брата, словно выплывая из дурмана.

— Душ. У тебя колени грязные и согреться не мешало бы. Пойдём я тебя отведу.

Опускаю голову и смотрю на свои ноги. Они действительно перепачканы в машинном масле, и кожа на колене слегка содрана. Видимо, это произошло, когда я упала в том мини-фургоне.

От воспоминаний об этом страшном похищении по телу снова пробегают мурашками и за рёбрами леденеет.

— Миш, а... те мужчины... — выдавливаю, нервно сглатывая. — Они ведь не вернутся больше?

— Те не вернутся. Но могут быть другие. Поэтому какое-то время тебе нужно будет здесь отсидеться. Пока я не решу проблему.

— Да, я... я поняла... — опускаю голову и киваю.

Хочется спросить, что будет дальше, но я не решаюсь. Не хочу, чтобы он снова исчез из моей жизни. Второй раз я этого не переживу.

И, наверно, брат прав. Сейчас действительно не подходящее время для подобных разговоров. Меня до сих пор трясёт от произошедшего. Кажется, что на горле всё ещё осталось ощущение прижатого к нему пистолета.

— Пойдём за мной.

Миша берёт меня за локоть и ведёт к лестнице на второй этаж. Толкает одну из дверей и заводит в комнату.

Подходит к тумбочке и включает ночник.

— Большой свет пока лучше не включать. Нужно убедиться, что за нами не было слежки, — Подходит к тумбочке и включает ночник. — Здесь будет твоя комната. Моя — напротив. Ванная у тебя своя. Полотенце, шампунь там тоже есть. Одежду я тебе принесу сейчас. Походишь пока в моей. Потом что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — киваю.

Это всё, что я успеваю сказать, потому что Миша тут же выходит из комнаты, оставляя меня одну. И мне ничего не остаётся, кроме как в ступоре смотреть на закрывшуюся за ним дверь.

Снова обхватываю себя руками за плечи, пытаясь выдавить из груди чувство пустоты, но не выходит.

Разворачиваюсь и захожу в небольшое помещение ванной комнаты. Здесь нет окна, поэтому спокойно включаю свет. Снимаю с себя толстовку брата, свой сарафан и бельё и кладу сверху на стиральную машинку.

Настраиваю воду и, встав в душевую кабину, подставляю лицо под тёплые струи. Беру с полки мужской шампунь и, выдавив себе на ладонь намыливаю голову и тело.

Тяжёлый мускусный запах тут же заполняет всё небольшое пространство кабинки.

Пахнет Мишей. И мне нравится, что я тоже теперь буду им пахнуть. Я так сильно соскучилась. Невыносимо. Хотя бы таким образом быть к нему ближе, если по-другому пока не получается...

Приняв душ, быстро вытираюсь лежащим на полке полотенцем. Натягиваю на себя бельё и Мишину толстовку и выхожу обратно в комнату, тут же напарываясь взглядом на сидящего на кровати брата.

— Иди сюда, — вздрагиваю, когда он слишком резко хватает меня за руку и, подтянув к себе, усаживает рядом с собой. — Ногу дай.

Я даже не успеваю отреагировать, когда жёсткая хватка сжимается на моей икре и одним быстрым движение Миша перекладывает мою ногу к себе на колени.

Тянется к тумбочке. Берёт с неё перекись и вату и, пропитав, прижимает к повреждённому колену.

— Ай, — дёргаюсь, от неожиданной боли, но Миша только крепче впивается пальцами в икру, не давая выдернуть ногу.

— Терпи. Нужно обработать.

Прилипаю взглядом к его лицу, пока он обрабатывает моё колено. Черты стали гораздо жёстче. Короткий ёжик русых волос. Раньше он носил длиннее. Вообще он очень сильно изменился. Пожалуй, если бы не перстень, я бы никогда его не узнала. Прошла бы по улице мимо и даже не обернулась.

А ведь, по сути, так и было. Я не узнала его сегодня на остановке, когда мы столкнулись...

Спускаюсь взглядом вниз по его шее. Жилы почему-то напряжены. Дёргаются, когда он сглатывает. Из под ворота блестит серебряная цепочка. Тянусь к ней рукой и вытаскиваю, спрятанный под футболкой армейский жетон.

— Что это такое? — спрашиваю, разглядывая выбитые цифры. — Ты что, служил в армии?

— Было дело, — сжимает руку на моём запястье и, вытащив из моих пальцев жетон, убирает его обратно.

— Я тебе футболку чистую принёс. В ней пока спи, — кивает головой на лежащую на подушке сложенную чёрную футболку.

Откидывает вату в стоящую в углу урну и, сняв с коленей мою ногу встаёт.

— Погоди, — тут же хватаю его за запястье. — Ты куда?

— Тебе надо поспать. Поздно уже. И день был сложный.

Почему-то от одной мысли, что Миша сейчас уйдёт, и я останусь тут одна, на меня накатывает паника. Кажется, что если он переступит порог этой комнаты, то больше не вернётся никогда. Снова бросит меня, как это было десять лет назад.

— Миша, не уходи пожалуйста, — крепче стискиваю ледяными пальцами его запястье и приподнимаюсь на кровати, вставая на колени.

Морщусь, когда повреждённая кожа трётся об простынь. Вижу, что взгляд брата тоже опускается к моей ноге. И без того жёсткие черты лица в этот момент ещё сильнее заостряются.

— Я буду за стеной. Тебе нечего бояться.

— Миш, пожалуйста, — перебиваю. — Останься со мной. Только сегодня. Прошу тебя. Я... я не смогу заснуть здесь одна. Я и так от каждого скрипа вздрагиваю. Кажется, что те мужчины, которые меня сегодня схватили, вот-вот ворвутся в дверь или залезут в окно.

В панике шарю по его лицу, крепче сжимая пальцами ладонь брата. От волнения начинаю дышать чаще. Руки потеют и по телу прокатывает нервная дрожь.

— Мне нужно проверить территорию, — Миша выдёргивает ладонь из моих влажных пальцев и идёт к выходу.

— Ты вернёшься? — выпаливаю, когда он касается ручки двери.

Брат замирает на пороге на какое-то время. Словно что-то обдумывая. А потом поворачивается в мою сторону.

— Вернусь. Переоденься пока и ложись.

Облегчённо выдыхаю, когда за ним закрывается дверь. Хотя волнение до конца не покидает. Всё равно червячок сомнения грызёт мои рёбра. Задевает нервные окончания, заставляя дёргаться и кидать взгляды в окно.

Шторы я открывать не решаюсь. Хотя очень хочется выглянуть и убедиться, что джип Миши всё ещё стоит на участке, и он никуда не уехал.

Я титаническими усилиями заставляю себя этого не делать.

Вместо этого, снимаю с себя толстовку и закидываю в стиральную машину вместе со своим сарафаном. Переодеваюсь в принесённую Мишей футболку и ложусь в кровать.

Закрываю глаза и нервно выдыхаю. О том, чтобы уснуть речи даже не идёт. Я не смогу, пока брат не вернётся.

Каждая проходящая секунда — как удар кувалдой по моим нервам.

В комнате темно, также как и на участке. Всё что я вижу — это смутные очертания мебели.

В ночной тишине слышно только стрекотание кузнечиков за окном и звук моего собственного сердца, который кажется мне самым громким из всех.

До тех пор, пока из коридора не доносятся шаги. Шумно сглатываю и облегчённо выдыхаю, когда открывается дверь и на пороге спальни я вижу Мишу.

Точнее только его силуэт. Но я точно знаю, что это он, а не кто-то другой. Просто чувствую его.

Он какое-то время просто молча стоит на пороге и смотрит на меня. И только спустя минуту заходит в комнату. Стаскивает с себя футболку, и я чувствую, как матрас рядом со мной прогибается под тяжестью его веса.

Он ложится на спину и закидывает руку себе под голову. Лежит и смотрит в потолок. Такой родной и абсолютно чужой одновременно.

Я переворачиваюсь на бок и кладу голову на его грудь. Вдыхаю мускусный запах его тела и только тогда успокаиваюсь.

Слушаю ровный ритм его сердца и засыпаю под него, как под колыбельную.