Глава 25

Глава 25

— Всё, успокойся, — сквозь бешено пульсирующую в ушах кровь слышу его ровный голос.

Меня всё ещё немного трясёт, а внутреннюю часть ладоней покалывает, как будто в них вонзилось разом тысяча иголок.

— Давай, Аленёнок, вдох, выдох..., — шепчет мне на ухо. Руки Ильи сжимают мой живот под майкой и большие пальцы медленно поглаживают кожу. — Вот видишь. А говоришь, что тебе не нужна помощь. Ещё как нужна, Алёна.

— Да пошёл ты знаешь куда! — резко разворачиваюсь и отталкиваю от себя мужчину.

Паника быстро сменяется злостью, которая полностью вытесняет чувство страха. Тяжело дышу, смотря на стоящего напротив меня мужчину.

Козёл! Просто козёл!

— По-о-онял, — тянет задумчиво. — Ладно, вернёмся к этому разговору в следующий раз.

— Засунь себе свои разговоры в..., — не договорив поворачиваюсь к лестнице и почти бегом залетаю на второй этаж.

Внутри меня всю колотит. Ненавижу это. Ненавижу, когда кто-то так бесцеремонно пытается лезть ко мне в душу! Тем более в этом вопросе!

Это касается только меня! И уж точно не какому-то беглому преступнику учить меня жизни!

Рывком распахиваю дверь спальни. Пересекаю комнату и, не останавливаясь захожу в ванную.

Ощущение жара после бани давно прошло и сменилось ознобом. Это всё из-за панической атаки. Так всегда бывает. Как побочный эффект.

Быстро скидываю с себя одежду, настраиваю воду до терпимо-горячей и встаю в душевую кабину.

Нужно просто согреться и всё пройдёт.

“Вот видишь. А говоришь, что тебе не нужна помощь. Ещё как нужна, Алёна”.

Закрываю глаза и усиленно тру кожу мочалкой, пока ты не краснеет и не начинает болеть.

Никакая помощь мне не нужна. Каждый человек чего-то боится, ничего сумасшедшего в этом нет.

И всё не так ужасно, как Романов пытается выставить. Таких панических атак, как сегодня, со мной уже не случалось очень давно. Последний раз лет пять назад, когда мы с одноклассниками ходили купаться на речку и кто-то из парней решил разжечь костёр.

С тех пор я научилась быть осторожной. Если знать своё слабое место и исключить провоцирующий фактор из жизни, с этим спокойно можно жить.

Это как гастрит. Ты знаешь, что из продуктов тебе нельзя есть и просто не ешь это.

Я научилась жить со своим “гастритом”, и он мне не мешает. Практически...

Выключаю воду и наспех обмотавшись полотенцем выхожу из ванной комнаты.

Но замираю возле открытой двери, так и не переступив порог.

— Что ты делаешь в моей постели? — в ступоре смотрю на раздетого Романова, лежащего у меня в кровати.

Прижимаю к груди полотенце и туже затягиваю узел, потому что после душа накинула его как попало.

— В моей постели.

— Чт-то? — непонимающе вздёргиваю брови.

— Я говорю, в моей постели, а не в твоей, — отвечает, без каких-либо эмоций на лице. — Дом мой, значит и постель моя.

— Ты... серьёзно?

Утыкаюсь взглядом в голый торс мужчины. На то, что находится ниже, слава богу, накинуто одеяло. В замешательстве оглядываю комнату, сама не знаю, что пытаясь в ней найти. Наверно, доказательство того, что всё это какая-то глупая шутка.

— Более чем.

— А мне где прикажешь спать в таком случае?

Взгляд Романова медленно стекает по моему телу вниз. До самых кончиков пальцев босых ног.

Он сдвигается к стене и задирает край одеяла, кивком головы указывая на место рядом с собой.

— Ты будешь спать со мной. Тут без вариантов.

— Ты совсем рехнулся?

Слепо пячусь назад на несколько шагов. Крепче стискиваю полотенце, боясь, что оно может свалиться.

Что вообще происходит? Это всё шутка какая-то? Или проверка? Хочет убедиться, что я усвоила его урок в бане?

— Кончай трястись, Аленёнок. Я тебе сказал уже, что трогать тебя не собираюсь.

— Тогда какого чёрта ты делаешь в моей кровати?!

— А ты думала, что после того фортеля, который ты выкинула со своим ночным забегом, я тебя одну оставлю?

— Я больше не собираюсь убегать...

— Охотно верю. Но мне, знаешь ли, будет как-то спокойнее, если ты будешь под присмотром.

— Ты издеваешься что ли?! — перехожу на повышенные ноты. — Я не лягу с тобой в одну постель!

— Прекращай кричать, Аленёнок. Мы вчера вместе спали и ничего страшного тобой не случилось. Вот и сегодня не случится. Выключай свет и ложись.

— Я не лягу, Илья, я же сказала!

Упрямо смотрю на Романова. Слежу за тем, как невозмутимость на его лице сменяется раздражением. Выдохнув, мужчина закатывает глаза, скидывает одеяло, поднимается с кровати и в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние.

Нависает надо мной, практически упираясь лбом мне в макушку. И лёгкие снова заполняет его мускусный запах.

— Услышь меня, Аленёнок, — проговаривает медленно, как будто пытается вдолбить эти слова прямиком мне в голову. — Хочешь ты или не хочешь, спать мы будем вместе. Так что сэкономь мои и свои нервы, сними с себя это чёртово полотенце и ляг в постель!